Глава 10

1 февраля 2017 года, 20:05

До изучения подборки легенд, переданной им Нурейтдиновым, Юля добралась только в начале девятого, хоть и сбежала от Влада и его возможных вопросов, едва Игорь привез их домой. По ее просьбе они заехали к бабушке с дедушкой за Семкой, и младший брат стал для нее лучшим предлогом не задерживаться в квартире Влада.

Их мать действительно уехала на двухдневный семинар еще до конца рабочего дня. Это было то ли повышение квалификации, то ли новомодный тимбилдинг в каком-то пансионате недалеко от Шелково — Юля точно не знала, потому что мама особо не распространялась. Возможно, у той просто завязался новый роман, и она взяла на работе пару дней за свой счет, чтобы немного отдохнуть и от бухучета, и от детей. С каждой новой попыткой устроить личную жизнь она все дольше скрывала очередного кавалера.

Вероятно, потому что Юля раньше не стеснялась демонстрировать раздражение и неодобрение. Отчасти из-за необходимости отказываться от собственных планов и развлечений, чтобы посидеть с Семкой, отчасти из-за не до конца прошедшей с возрастом детской ревности: ей всегда казалось, что она получает мамино время и внимание по остаточному принципу.

Появление Влада изменило не только саму Юлю, но и ее отношение к маминым романам. Сейчас она была бы рада узнать, что та все же нашла себе достойного мужчину. Или хотя бы просто такого, который ей нравился бы. Ведь Юля собиралась на несколько месяцев уехать из страны, ей не хотелось оставлять маму наедине со всеми заботами.

Сбежав от Влада и его возможных вопросов, она занялась приготовлением ужина, хотя вполне могла ограничиться заказом пиццы на дом. Семка точно не возражал бы. Но готовка в залитой светом кухне под непритязательный сериал помогала сгладить впечатления от похода на заброшенную фабрику, вида повешенного мертвеца и тревожного разговора с Нурейтдиновым. Это помогало почувствовать связь с обычной скучной жизнью, которая была у Юли до похода в старую усадьбу Грибово последним летом. Иногда она по ней скучала.

Семка особого внимания не требовал: смотрел телевизор в их с мамой комнате. Юля никогда не ограничивала его в этом развлечении, в отличие от мамы и бабушки. И не только потому, что это давало ей больше времени на свои дела. Просто она помнила, как сама кайфовала в детстве, если удавалось урвать пару лишних часов перед телеком или за приставкой.

Звуки взрывов и стрельбы — видимо, брат смотрел какой-то блокбастер — все еще доносились из дальней комнаты, когда она выключила конфорку и убрала сковородку на соседнюю. Кино, скорее всего, собиралось идти часов до девяти, особого голода сама Юля пока не испытывала, поэтому решила пока почитать легенды. Не перед сном же это делать!

Верхний свет в своей комнате она зажигать не стала, ограничилась настольной лампой и развернула перед собой список Нурейтдинова. Тот был составлен от руки, но непривычно ясным, крупным почерком. Этот человек явно часто писал обычной ручкой, поэтому навыки не растерял. Сама Юля — дитя прогресса — таким почерком похвастаться не могла, несмотря на то, что в колледже приходилось делать много записей.

Список оказался небольшим: всего четыре легенды. Или целых четыре легенды, учитывая, что все локации находились примерно в одном районе: в той же промзоне, где и заброшенная фабрика.

Легенда о человеке за черной дверью стояла на третьем месте, а на первом шел рассказ о девочке на пустыре. Пустырь этот находился в самом сердце промзоны, если верить кратким заметкам Нурейтдинова, то на нем никогда ничего не было. Когда все это место расчистили под строительство, именно здесь так ничего и не удалось построить, сооружения возникали только вокруг. А пространство между ними стало в итоге стихийной свалкой для разного хлама, который было не сдать на вторсырье.

Легенда гласила, что иногда на пустыре видят маленькую девочку в грязном платьице (по некоторым вариантам — обнаженную девушку). Она плачет и зовет на помощь (или просто заманивает тихим пением), а потом исчезает вместе с тем, кто такую помощь пытается ей оказать. Юля не знала, где Нурейтдинов мог взять статистику, но у него стояла пометка о по меньшей мере полусотне пропавших за последние семьдесят лет.

«Это только подтвержденные случаи», — уточняла надпись в скобках, но не было указано, кто и как их подтвердил.

Впрочем, несмотря на отсутствие «верифицирующей ссылки», Юля сделала себе мысленную пометку держаться подальше от пустыря и зовущих на помощь девочек, поэтому на всякий случай нашла его на карте в смартфоне.

Когда она рассматривала схематичное изображение промзоны, в платяном шкафу в углу комнаты что-то приглушенно стукнуло. Юля вздрогнула, прислушалась и настороженно посмотрела на шкаф. Звук не повторился, и она предпочла решить, что ей показалось, и вернуться к изучению списка.

Вторая история была связана с ныне почти неиспользуемой железнодорожной колеей. Ее Юля знала: та пересекала дороги Шелково в нескольких местах, имела переезды, оборудованные светофорами, которые время от времени загорались красным, когда по колее проползал грузовой состав или отдельный тепловоз. Но то ответвление, о котором шла речь в легенде, вело к одному из уже несколько лет заброшенных заводов и не использовалось.

Легенда рассказывала о пассажирском поезде, который якобы перегоняли через колею несколько десятилетий назад. Утверждалось, что из пункта А вышел состав с десятью вагонами, а в пункт Б пришел с девятью. Где именно и при каких обстоятельствах один потерялся, неизвестно, но чуть ли не единственная остановка у них была именно в том заброшенном тупике, который тогда еще не был заброшен. Поезд якобы пережидал там некоторое время, пропуская встречный состав.

Тогда ни вагон, ни его пассажиры так и не нашлись, но семь лет спустя его якобы видели в тот же день и в том же месте, где какое-то время стоял поезд. После он появился еще семь лет спустя и еще… По свидетельствам очевидцев вещи пассажиров лежат на своих местах и выглядят так, словно их только что там оставили. А вот самих пассажиров больше никто и никогда не видел. И все, кто осматривал появляющийся раз в семь лет вагон, так и не вышли из него: тоже бесследно исчезли.

«Интересно, — подумалось Юле, — кто же тогда рассказал про не тронутые временем вещи пассажиров?»

Ответа на этот вопрос в кратком пересказе легенды не значилось, но Нурейтдинов подписал в скобках: «Предположительно 2015, следующий — 2022». Очевидно, речь шла о том, когда вагон видели в последний раз и когда он должен появиться снова.

Со стороны шкафа снова донесся какой-то шум, на этот более отчетливый: кто-то явно возился внутри.

Юля напряженно выпрямилась в кресле, сверля взглядом темнеющую в углу комнаты громадину и прислушиваясь. По звукам можно было предположить, что кто-то, пытаясь выбраться, путается в одежде, висящей на плечиках.

Тяжело сглотнув, она проворно вскочила, добралась до дверного проема комнаты и щелкнула выключателем. Комнату залило ярким электрическим светом, в соседней продолжал громко работать телевизор, а из кухни пахло жареной курицей, которую Юля приготовила на ужин, но почему-то это совершенно не успокаивало. Сердце взволнованно стучало в груди, а кончики пальцев едва ощутимо мерзли. Ужасно хотелось сбежать, прихватив по пути Семку, и спрятаться в квартире Влада.

«Перестань! — мысленно одернула себя Юля. — Это просто смешно. Дверь шкафа даже не черная, с чего вдруг за ней должен кто-то быть?»

Но кто-то же там шумел… Правда, стоило зажечь свет, все вновь стихло. Юля заставила себя подойти и резко распахнуть дверцы шкафа.

Она ожидала увидеть пустоту, но все вышло иначе, поэтому испуганно ойкнула и дернулась, а потом недовольно воскликнула:

— Семка! Как ты там оказался? На фига ты туда залез?

Брат стоял, низко опустив голову, и держал в руках пистолет, собранный из деталей «Лего».

— Я проверял, нет ли кого в шкафу, — буркнул он, пряча глаза.

Юля скрестила руки на груди.

— Правда? А выглядит так, что ты сидел в засаде и ждал момента, чтобы напугать меня.

— Нет! — вот теперь Семка вскинул голову и возмущенно посмотрел на нее. — Я сидел в засаде, чтобы не пустить к тебе страшного человека!

Юля вздохнула и прижала к лицу ладонь в выразительном жесте. Похоже, она недооценила, насколько младшего брата травмировала страшилка, рассказанная на дне рождения. Или дело в ужастике, который они как-то смотрели с Галкой при нем? Там тоже какая-то жуть пряталась в шкафу. Семка, конечно, сам захотел составить им компанию, но он ведь еще ребенок…

— Вылезай давай.

Брат смешно запыхтел и понуро выбрался из шкафа, но убегать из комнаты не торопился. Возможно, ему не хотелось идти в свою, которая находилась рядом с прихожей. Ведь в прошлый раз его настораживал именно тот шкаф.

— Послушай, никакой страшный человек к нам не придет, — уверенно заявила Юля, усадив Семку на диван рядом с собой. — Его не существует. Это вообще просто сказка, понимаешь? Страшная сказка.

— Понимаю, — кивнул тот с неожиданной рассудительностью. — Но за тобой ведь приходил призрак. Их тоже не существует, но он приходил.

Юля прикусила губу. Да, тут не поспоришь.

— Знаешь, некоторые чудовища действительно существуют, — осторожно начала она, припомнив слова Нурейтдинова, — но, чтобы они за тобой пришли, надо либо их позвать, либо сделать что-то, чего делать нельзя. Но мы ведь никого не звали, правда?

Она пытливо посмотрела на Семку, и тот уверенно помотал головой: не звали!

— И мы ничего не нарушали, так ведь? Ну, не стучались в черную дверь на заброшенной фабрике и все такое. Правильно?

На этот раз брат кивнул, внимательно глядя ей в глаза.

— Значит, — улыбнулась Юля, — к нам никто не придет. Не о чем волноваться.

Семка не выглядел убежденным. Или его просто не отпускало чувство тревоги, даже несмотря на разумность Юлиных аргументов. Оставалось только прибегнуть к тому, что помогало ей самой: отвлечься на рутину.

— Пойдем лучше ужинать, а? Ты проголодался? Я пожарила курицу.

Семка заметно скривился, и Юля нарочито обиженно воскликнула:

— Очень мило! Я же старалась… С каких пор ты не любишь курицу?

— Я хочу яблочный пирог, — заявил Семка. — И, может, Влад придет поиграть со мной?

Это уже попахивало манипуляцией. Юля с подозрением прищурилась, давая понять, что она его раскусила. Семка расплылся в ангельской улыбке.

— Ладно, вымогатель. Будет тебе пирог, если поможешь мне. Но Влада гарантировать не могу: вдруг он занят?

Семку эта сделка устроила. Помогать с выпечкой он любил, особенно отмерять на весах ингредиенты — это он делал с утомительной точностью — и вылизывать со стенок миски остатки сырого теста. Последним ни Юля, ни мама не позволяли злоупотреблять, грозя ему проблемами с животом.

Залив мелко порезанные яблоки тестом, Юля поставила форму в духовку и велела брату следить за пирогом, пока она сходит к Владу.

— Только в печку не лезь, а то зажаришься и будет у нас с Владом пирог с Семкой!

Брат рассмеялся и уселся рядом с духовкой, глядя на происходящее внутри сквозь стекло дверцы. Юля подозревала, что надолго его внимания не хватит и он убежит в комнату досматривать кино.

Дверь в квартиру Влада она открыла своими ключами. Он сам попросил так делать, сославшись на то, что это удобнее.

Внутри было темно, как и всегда, когда Влад оставался вечером наедине с собой: ему свет не требовался. Юля же сразу щелкнула выключателем в прихожей, зажигая лампочку под потолком, и позвала, обозначая свое присутствие:

— Влад! Ты дома?

Вопрос был дурацким и бессмысленным: еще с порога она услышала приглушенную музыку. Что-то относительно популярное из классики, Юля не очень в ней разбиралась. И на самом деле совершенно не понимала, как можно слушать фоном заунывное пиликанье скрипок и игру пианино. По ее мнению, ничего, кроме острого приступа тоски, такая музыка дать не могла. Однако Владу она в этом не признавалась, боясь показаться недалекой и необразованной. И когда он во время совместного завтрака или обеда слушал малопонятные ей новости из мира бизнеса, тоже помалкивала: в слова диктора не вникала, но его бубнеж ей не мешал.

Музыка доносилась из гостиной, но дверь в нее почему-то оказалась закрыта, что заставило Юлю насторожиться. Влад никогда не закрывал двери, даже когда в квартире находился кто-то, кроме него, подобные препятствия ему больше мешали, чем могли принести пользы.

Тревога Юли только усилилась, когда она поняла, что двери сделаны под темное дерево, сейчас почему-то казавшееся почти черным. Раньше она не обращала на это внимание.

«Ты теперь всех темных дверей будешь бояться?» — разозлилась она на себя, прикрыв глаза и помотав головой, чтобы прогнать наваждение.

Это все легенды, насыщенный мрачными событиями день и разыгравшееся на его фоне воображение! Мало ли почему дверь закрылась?

— Влад! — снова позвала Юля, открывая глаза и делая шаг к двери.

Он вновь не отозвался, поэтому ее рука непроизвольно подрагивала, поворачивая ручку.

В гостиной, конечно, тоже было темно. Лишь мерцали огоньки на старомодном музыкальном центре, да свет уличных фонарей без труда проникал в комнату сквозь полупрозрачные занавески.

Влад сидел за письменным столом спиной к входу. Сначала Юле показалось, что он неподвижен, словно статуя, но потом она заметила, как его рука быстро и уверенно скользит из стороны в сторону, а зажатый в пальцах карандаш оставляет на листе бумаги четкие штрихи.

— Влад… — в третий раз позвала Юля, на этот раз чуть тише, чтобы не напугать его, но он все равно не отреагировал.

Она включила свет и осторожно приблизилась к столу, заглядывая через плечо Влада в создаваемый им рисунок. Хозяин квартиры не заметил ничего из этого, словно находился где-то далеко, а за столом сидело и рисовало только его тело.

На листе бумаги отчетливо виднелся уже знакомый коридор, заканчивающийся черной дверью, но на этот раз та оказалась чуть приоткрыта, позволяя заглянуть в темную, выгоревшую изнутри комнату.

Юля всмотрелась в сплетение штрихов, словно пыталась увидеть в них нечто большее, чем просто темноту. На мгновение ей даже показалось, что она видит складки черного балахона, но стоило моргнуть, как видение развеялось.

Рука Влада остановилась, отложила карандаш, а он сам глубоко вздохнул и потер ладонью лицо, коротко и едва слышно застонав, как будто у него вдруг резко заболела голова.

Потом он вдруг тревожно вскинул голову и напрягся, слегка повернувшись к стоящей рядом Юле.

— Кто здесь? — спросил тихо и немного хрипло.

— Это я, — осторожно отозвалась Юля, но он все равно испуганно вздрогнул.

И тут же смутился своей реакции, недовольно поморщился и откатился на офисном кресле назад, чтобы встать из-за стола.

— Зачем так подкрадываться? — раздраженно спросил он, поднимаясь на ноги и пересекая комнату, чтобы выключить музыку. — Я же говорил, что меня бесит эта игра.

Одно время Юля грешила тем, что замирала и старалась не издавать звуков, если Влад вдруг возвращался домой во время ее уборки. Она считала, как быстро он заметит ее присутствие. Ему это не очень нравилось, и Юля со временем перестала так делать.

Впрочем, Влад никогда не говорил, что его это бесит. До сего момента.

— Я не подкрадывалась, — торопливо возразила Юля. — Я звала тебя несколько раз, но ты не реагировал.

— Серьезно? — его тон смягчился, а заунывная музыка наконец смолкла. — Не слышал.

— Я так и поняла, — улыбнулась Юля, присаживаясь на краешек стола и беря в руки лист бумаги, покрытый карандашными штрихами. — Ты рисовал.

— И что получилось? — тут же заинтересовался Влад, возвращаясь к столу.

— Тот же самый коридор и та же дверь, что и в прошлый раз. Но теперь она приоткрыта.

— Очень информативно, — проворчал Влад. — От меня просто бездна прока.

— Все равно больше, чем от кого-либо, — напомнила Юля. — Этот Нурейтдинов нашел целых четыре легенды и историю про дверь поставил только на третье место. У полиции просто не хватило бы ресурсов на все, а так есть шанс, что они все-таки поймают маньяка.

— И что там за легенды?

— Пустырь с зовущей на помощь девочкой или девушкой, исчезнувший и иногда возвращающийся вагон поезда… Все сопровождается бесследными исчезновениями людей. До четвертой я дойти не успела, меня Семка напугал. Но вот что примечательно: все четыре легенды связаны с одной и той же промзоной. Как будто Нурейтдинов искал истории по географическому признаку, так сказать.

— Значит, у полиции есть какая-то теория, о которой Соболев молчит, — заключил Влад. — Ладно, товарищ капитан, значит, будем действовать каждый сам по себе… А как тебя напугал Семка? Не самый страшный мальчик, как по мне.

— Ты просто мало с ним общаешься, — хмыкнула Юля. — Он залез в мой шкаф и сидел там, пока я думала, что он смотрит телек. А потом начал шуметь. Можешь представить, как меня напрягают такие внезапные звуки в комнате.

— Могу, — улыбнулся Влад. — Он во что-то играл?

— Он собирался пристрелить из своего лего-пистолета страшного человека, приходящего из-за черной двери, — выразительно описала Юля и добавила уже с большим сочувствием: — Бедняга сильно испугался той байки, что ему рассказали. И я не могу его винить после всего, что произошло за последние месяцы. Мне и самой не по себе. В связи с этим я подумала… Может быть, ты поужинаешь с нами? И вместе немного поиграем с Семкой, чтобы он успокоился. Можешь даже остаться у нас на ночь, мама не вернется до пятницы.

Влад удивленно приподнял брови, а Юля быстро добавила:

— Только без секса! Я не хочу напугать брата еще больше.

Влад рассмеялся и лукаво заявил:

— Нет, так я не играю! Без секса все теряет смысл.

— Даже если на ужин есть яблочный пирог? — нарочито удивленно уточнила Юля.

Влад сделал вид, что задумался.

— Яблочный пирог… Это в принципе меняет дело. Но если вам страшно ночевать одним, лучше приходите ко мне. Семке можем постелить на диване.

— А что так? — непроизвольно напряглась Юля. — Наша квартира для тебя недостаточно хороша?

Влад сокрушенно покачал головой.

— Юль, ну что за глупости? Все гораздо прозаичнее: в каждом новом месте я поначалу несколько… дезориентирован и, попросту говоря, беспомощен. Я, конечно, бывал у вас, немного представляю квартиру, но, чтобы чувствовать там себя достаточно комфортно ночью и утром, мне придется несколько раз обойти комнаты, все изучить, запомнить, где что лежит. Ты хочешь заниматься этим со мной весь вечер?

Юля закусила губу, почувствовав себя глупо и неловко. Не имея возможности послать ему извиняющийся взгляд, дотянулась до его руки и крепко сжала ладонь.

— Прости, ступила…

Он только кивнул и сжал ее руку в ответ, давая понять, что извинения приняты.

— Но яблочный пирог действительно звучит очень заманчиво, — добавил Влад с улыбкой. — Поэтому я в деле.

Юля радостно соскочила со стола и благодарно чмокнула его в щеку.