Глава 17

3 февраля 2017 года, 16:05

Звонок Влада застал Юлю уже на подъезде к дому. Сегодня у нее не было причин задерживаться: она взяла с собой на занятия привычный перекус и не успела сильно проголодаться, а Семку от бабушки забрала уже вернувшаяся с семинара мама.

— Нурейтдинов что-то нашел, — сообщил Влад, — уже едет сюда, чтобы рассказать. К тебе или ко мне?

— К тебе, — улыбнулась Юля, слегка удивленная быстрым результатом. Вот что значит профессионал! — У меня мама уже вернулась, не стоит при ней вести такие разговоры.

— Согласен. Ты уже придумала, как убедишь ее не открывать шкаф? И вообще… как прошла ночь?

Юля тревожно закусила губу. На самом деле она не собиралась ни в чем убеждать маму, просто планировала проделывать фокус, которому ее научили, каждый вечер перед сном. Но ей не хотелось говорить Владу, что она сама наложила защиту на двери шкафа, а Нурейтдинов только подтвердил, что у нее все получилось. Ей было трудно признаться в подобном. Какому парню понравится, что его девушка — потенциальная (или даже уже практикующая?) ведьма? Влад, конечно, не был похож на обычных парней, но его это все равно могло напугать.

Подробно рассказывать о прошлой ночи желания тоже не было. Нет, ничего такого не случилось, но Юля долго не могла поверить, что так и будет, поэтому все лежала, прислушивалась, несколько раз даже вставала и заглядывала в прихожую, проверяя, действительно ли двери шкафа закрыты и все хорошо.

Когда ей наконец удалось провалиться в сон, она все равно дрейфовала где-то на поверхности, просыпаясь от любого шороха и звука, донесшегося с улицы. Наконец ей почудилось, что где-то в прихожей все же что-то зашуршало. Она открыла глаза и какое-то время прислушивалась к тишине, не зная наверняка, действительно ли что-то услышала или ей просто приснилось.

Наконец она заставила себя встать и сходить посмотреть еще раз. Двери шкафа оставались плотно закрыты, а если внутри что-то и шуршало, сейчас Юля не собиралась открывать их и проверять, что это могло быть. Может, страшный человек все же приходил, попытался проникнуть к ним, но двери не открылись?

Или все это ерунда полная, и она сама себя накрутила! А на самом деле никто страшный никогда и не приходил…

Юля как раз пришла к такому выводу, когда осознала, что стоит напротив зеркала. В последнее время ей удавалось не заглядывать в него в темноте, и она почти забыла о том, что в нем кто-то периодически мелькает.

Сейчас же шею буквально зажгло от желания повернуть голову и посмотреть на свое отражение. Будет ли там кто-то еще? Но Юля боролась с этим желанием: было страшно снова увидеть чужой силуэт рядом.

В итоге она лишь аккуратно скосила глаза, используя больше боковое зрение, чем сделала только хуже: в темноте ей показалось, что собственное отражение смотрит на нее из зеркала так, словно Юля все же повернулась к нему всем корпусом. Ей даже показалось, что двойник ударил кулаками по стеклянной поверхности зеркала и что-то беззвучно крикнул, как будто пытаясь привлечь к себе внимание и позвать на помощь.

Однако, стоило Юле отскочить подальше и все же повернуться к зеркалу, видение исчезло. На нее смотрело обычное отражение, разве что испуганное сверх меры. А утром, проснувшись в собственной постели, она и вовсе усомнилась: не приснилось ли ей ночное блуждание вместе с шумом в шкафу и странно ведущим себя отражением?

Вот все это ей и не хотелось рассказывать. Девушка, планомерно сходящая с ума на почве паранойи, по ее мнению, должна пугать парня еще больше, чем потенциальная ведьма.

— Знаешь, мы уже почти подъехали, — объявила Юля в трубку, хотя они стояли на последнем светофоре перед ее домом и времени поговорить хватало. — Давай я поднимусь к тебе, тогда и обсудим все.

Расчет был прост: за те пять минут, что пройдет до ее явления в его квартире, Влад успеет отвлечься и забыть о своем вопросе. А не успеет, так она отвлечет его сама.

Что она с успехом и сделала, с порога принявшись рассказывать о том, как ее мозги едва не свернулись в трубочку на занятии, и жаловаться на сонливость из-за постоянной темноты за окном.

Пока Влад предлагал ей выпить кофе, пока кофемашина его готовила, успел прийти Нурейтдинов, еще сильнее задвигая тему минувшей ночи и защиты шкафа в дальний ящик.

Юля предложила кофе и гостю, но он предпочел чай, и пока закипал чайник, устроился за кухонным столом, раскрыв перед собой записную книжку и положив рядом смартфон.

— Знаете, вы оказались правы, когда предположили, что все это связано: Настасья, ваши сны о человеке в черном балахоне и человек за черной дверью.

— И как именно? — поинтересовалась Юля, ставя перед ним чашку кипятка с едва нырнувшим в него пакетиком.

Нурейтдинов поблагодарил, разблокировал экран смартфона и вывел на него сообщение, с текстом которого решил свериться, прежде чем начать свой рассказ. Впрочем, много времени у него это не заняло, он лишь мельком взглянул на экран, словно просто убеждаясь, что сообщение никуда не делось.

— Очевидно, человек в черном балахоне из ваших снов и человек за черной дверью — это один и тот же персонаж. Его настоящее имя до нас не дошло, во всех записях и воспоминаниях он фигурирует просто как «черный человек». Он жил в одно время с Настасьей и тоже практиковал магию. Только в самом темном и мерзком ее смысле. Ради получения силы он убивал людей. Приводил их в активные места, проводил ритуал, перерезал горло, напаивая их кровью землю и… самого себя.

— Пил кровь? Как вампир? — уточнил Влад.

Он сидел за столом напротив Нурейтдинова и сосредоточенно хмурился, слушая его рассказ, как будто боялся что-то упустить.

— Я бы сказал, что он хуже, чем вампир. Потому что классический вампир пьет кровь, потому что без нее не может существовать. Черный человек жаждал безграничной силы и власти над людьми, для чего и проводил свои кровавые ритуалы. Но судя по всему, желаемого эффекта не добился.

— Почему? — не поняла Юля.

— Если бы добился, его история не закончилась бы так, как она закончилась, — пожал плечами Нурейтдинов. — Думаю, этот способ получения силы был придуман им самим, потому и не работал. Но человек не обращал на это внимания и продолжал убивать. Возможно, ему просто нравился сам процесс.

— И чем для него все закончилось? — поинтересовался Влад.

— До этого я еще дойду, — заверил Нурейтдинов с видом человека, стремящегося удержать интригу до конца рассказа. — А пока несколько слов о его связи с Настасьей. По всей видимости, он был одержим девушкой, преследовал ее даже тогда, когда она жила с князем. А когда тот женился, эти… скажем так, ухаживания стали еще более настойчивыми. Но Настасья ему отказала. То ли совсем не мил был, то ли она действительно любила своего князя, то ли просто тот мужчина пугал ее своей черной душой. Когда жена князя умерла, а сам князь уехал в Европу, черный человек поставил перед Настасьей вопрос ребром: или будешь моей, или я тебя уничтожу. Настасья снова отказала…

— И этот человек настроил против нее жителей деревни, — догадалась Юля, вспомнив свой первый кошмар на эту тему. — Он был там! Не просто был, он руководил людьми, когда ее топили!

— Именно, — торжественно кивнул Нурейтдинов. — Он отомстил ей за пренебрежение и отказ.

— Такая себе любовь, — хмыкнул Влад.

— Это, скорее, темная страсть, одержимость. Настасья не смогла дать отпор и спастись: ее силу, как считается, частично оттянул на себя портрет. Но есть мнение, что ей хватило сил перед смертью проклясть настойчивого колдуна. У предсмертных проклятий особая сила, а уж если такое налагает знающий человек… Всего пару месяцев спустя, в самом начале осени, черного человека тоже настигла смерть. Преступления, творимые им, стали слишком заметны, поэтому его выследили и казнили. Повесили на дереве у развилки лесной дороги. Так иногда делали на случай, если повешенному удастся вернуться в виде призрака, чтобы обезопасить себя.

— В смысле? — не понял Влад.

— Предполагалось, что дух не сможет решить, по какой дороге нужно идти, останется на месте и не сможет отомстить убийцам, — пояснил Нурейтдинов и улыбнулся. — Чистое суеверие.

— Я видела все это в своем сне, — вставила Юля. — Дорогу, перекресток, повешенного. Но потом он почему-то вспыхнул огнем…

— Его подожгли. В деле записано, что он все никак не умирал, лишь хрипел в петле, поэтому палачи подожгли его балахон, чтобы… ускорить процесс.

— Это что… обычная практика судебных органов тех времен? — удивился Влад.

— Не совсем. — Юле показалось, что Нурейтдинов слегка смутился. — Все эти сведения я получил от одного… общества. Объединения энтузиастов, веками противостоящих людям вроде того колдуна. И вроде меня, если уж на то пошло.

По его губам скользнула нервная улыбка, и он быстро поправил очки, хотя те в этом не нуждались.

— Противостоящих? — переспросила Юля. — В смысле, до сих пор?

Их собеседник молча кивнул.

— И как же вы получили от них сведения, если они противостоят таким, как вы? — недоверчиво уточнил Влад.

— Долгая история, — отмахнулся Нурейтдинов. — Если коротко, то дело из их архива получила моя невеста. Она раньше состояла в этом обществе.

— Непростые у вас, должно быть, отношения, — заметил Влад.

— У вас есть невеста? — не поверила Юля. В ее понимании Нурейтдинов был слишком стар для подобного.

— Как я уже сказал, это долгая история, — сдержанно отозвался тот, не желая вдаваться в подробности. — И сейчас речь не обо мне. Важно то, что лесная дорога, на которой был убит черный человек, проходила как раз там, где сейчас располагается промзона. Вполне возможно, что здание фабрики стоит именно на том месте, где мужчина был повешен и сожжен. Поэтому версия с вырвавшейся из ада черной душой убийцы выглядит очень даже правдоподобно.

— При Соболеве такое не скажите, — фыркнул Влад. — Его разорвет от возмущения. А так, надеюсь, в этот раз полиция все же сделает свою работу хорошо и выследит убийцу.

— О нет, это место никак не связано с вашим нынешним маньяком, — неожиданно уверенно заявил Нурейтдинов. — Мужчина, которого нашли повешенным в той комнате, по всей видимости, просто неосторожно пробудил дух убийцы, за что и поплатился. А убийство маньяка, скорее всего, произойдет на пустыре. Так что усилия полиции сосредоточены вокруг него.

— Что за бред?! — возмутился Влад.

— Это не бред, это мое экспертное мнение, — спокойно возразил Нурейтдинов, но то, как он снял очки и принялся протирать платком их стекла, выдало волнение, которое он пытался скрыть. — Пустырь больше подходит для ритуала. То, что случилось на фабрике, трагическое совпадение…

— Но я нарисовал именно ту дверь!

— А вы так уверены, что ваши рисунки всегда связаны с убийствами маньяка? — поинтересовался Нурейтдинов, и по мнению Юли, тон его прозвучал немного странно. Как будто эксперт намекал на что-то нехорошее. — Почему?

— Потому что всегда так было… — заметно растерялся Влад.

— Всегда?

— Ну… С тех пор, как рисунки привели меня сюда.

— Но вы же рисовали еще и этот дом, как я понял. И вашу подругу. До того, как встретили ее. Значит, могут быть варианты. Так?

Юля повернулась к Владу, ожидая, что тот парирует, но он промолчал, бессильно откинувшись на спинку стула. Достойных аргументов у него не нашлось.

— Это должно произойти там, — только и смог пробормотать он. — Иначе какой во всем этом смысл?

— Ну, полиция разберется, — Нурейтдинов пожал плечами и закрыл записную книжку с тихим хлопком.

— А как теперь… усыпить его обратно? — поинтересовалась Юля. — Дух убийцы. Раз он дремал, а потом его пробудили, значит, он может снова уснуть?

— В таких делах не существует универсальных рецептов, дающих стопроцентную гарантию. Возможно, дух уснул, потому что фабрика прекратила работу и туда никто не приходил. А если и приходил, то не приближался к двери. Призраку стало нечем подпитываться, а уйти он не мог, вот и впал в спячку. Насколько я понимаю, он все еще привязан к той комнате. Возможно, она находится прямо над развилкой, где его когда-то повесили.

— Значит, если туда никто не будет приходить, он никого не сможет убить? — уточнила Юля. — А потом и вовсе уснет обратно? Все, что нужно, — это изоляция?

— Возможно. Но если он действительно способен открывать дверь в любое другое место, изолировать его будет непросто. Я поищу варианты…

Нурейтдинов не успел договорить, поскольку внезапно заиграла мелодия входящего звонка на его смартфоне. Юля успела прочитать на экране: «Лилия», и по тому, как вдруг изменилось лицо гостя, догадалась, что это и есть ранее упомянутая невеста.

— Прошу прощения…

Он подхватил смартфон и вышел с ним из кухни в прихожую, чтобы поговорить без свидетелей.

Юля покосилась на Влада. Ей отчаянно хотелось узнать, что он думает обо всем услышанном, но Влад лишь недовольно барабанил пальцами по столу. А эксперт довольно быстро вернулся после своего разговора.

— Мне очень жаль, но, боюсь, я не смогу остаться и продолжить это расследование, — сообщил он с крайне озабоченным видом. — Кое-что случилось, и мое присутствие необходимо совсем в другом месте. Я выезжаю немедленно. Постараюсь все же продолжить свои изыскания, как минимум в дороге. Если что-нибудь найду, обязательно сообщу.

— Что? — возмутился Влад. — Вы не можете вот так просто все бросить и уехать!

— Вообще-то, могу, — возразил Нурейтдинов, уже одеваясь в прихожей. — Там ситуация гораздо серьезней, под угрозой несколько жизней. И я очень нужен именно там. Как я уже сказал, поиском решения для вас я продолжу заниматься, если найду — пришлю всю необходимую информацию. И приеду, как только смогу. А пока… держитесь подальше от черных дверей. Как их запирать, ты знаешь.

Последние слова были адресованы Юле, но она предпочла бы, чтобы он их не произносил. У Влада наверняка появятся вопросы, от которых не получится так просто увильнуть.

Юля успела об этом подумать до того, как Нурейтдинов затронул еще менее приятную ей тему:

— Да, и по поводу глаза, меняющего цвет… Я не нашел упоминаний, что такое может происходить при передаче ведьмовской силы. Так что настоятельно рекомендую вам, Юлия, обратиться еще раз к врачу и пройти всестороннее обследование.

— Глаз, меняющий цвет? — переспросил Влад. — Юль, о чем он говорит?

Нурейтдинов замер, только сейчас заметив, что Юля безуспешно пыталась подать ему знак не касаться этой темы.

— Простите, я думал, вы в курсе, — повинился он.

После чего торопливо попрощался и ушел, оставив ее наедине с вопросами Влада.

От них увильнуть оказалось еще сложнее, поэтому пришлось все рассказать. А поскольку врать Юля не умела, рассказала она все довольно подробно и абсолютно честно. Хоть и пыталась делать вид, что ей некогда говорить о всякой ерунде, потому что она крайне занята приготовлением ужина.

— Я не могу поверить, что ты ничего не сказала мне раньше, — возмутился в конце ее истории Влад. — Значит так, я договорюсь в клинике, в которой лечился сам. Она очень хорошая, там действительно классные специалисты, а еще их несколько зарубежных врачей консультируют…

— Влад… — попыталась возразить Юля, но его это не остановило:

— Все расходы я, конечно, возьму на себя — и это не обсуждается! Это твое здоровье, а не платье или айфон. И даже не курсы испанского.

— Влад, не надо! — Юле пришлось повысить голос, чтобы все-таки донести до него свое несогласие. — Я не поеду в твою клинику! Я уже прошла обследование, врачи ничего не обнаружили.

— Нашла кому верить! «Бесплатной», — он пальцами изобразил кавычки, — медицине!

— Я всегда пользовалась бесплатной медициной. И моя мама, и мой брат, и мой отчим, и все бабушки с дедушками! Целая страна как-то живет с бесплатной медициной — и ничего. А в твоей клинике за твои деньги у меня обязательно найдут что-нибудь ужасное…

— Глупость какая! — не сдержался Влад. — Бесплатная медицина у нас хороша для тех, кто ничем серьезным не болеет. Если они ничего не нашли, это еще не значит, что ничего нет! Не понимаю, почему ты упираешься? Это ведь твое здоровье, Юль…

— Вот именно! — она в порыве захлестнувшего ее раздражения не стала понижать громкость голоса. — Мое здоровье. И это мое дело. Мое тело — мое дело, слышал когда-нибудь про такое?

— О, только давай без этой феминистической ереси! Я же не прошу тебя сделать лазерную эпиляцию, накачать губы или грудь. Я просто прошу пройти обследование…

— Ты не просишь, — возразила Юля, сама не зная, почему реагирует так нервно. — Ты никогда не просишь, Влад. Ты или требуешь, или ставишь перед фактом. Ты принимаешь решения за меня, даже когда я не прошу тебя о помощи. Я благодарна тебе за курсы и вообще за все, что ты делаешь, но не надо влезать вообще во все и всегда! Я только-только маму отучила распоряжаться моей жизнью, а теперь и ты туда же? Не будет этого! Вот почему я не хочу быть тебе чем-то обязанной и брать твои чертовы деньги! Я не хочу принадлежать тебе, Влад! Я хочу и буду сама решать за себя!

Она выпалила это все — и почти испугалась, как днем раньше, когда внезапно призналась ему в любви. Неужели она действительно все это ему сказала? Да, иногда подобные мысли бродили в ее голове, но ей потребовалось несколько лет и хороший пинок от него, чтобы объяснить нечто подобное родной матери. И то она выбрала формулировки мягче. Как она могла сказать все это Владу? Словно это была и не она вовсе, а кто-то другой вытащил наружу все ее самые темные потаенные страхи.

Или это снова взросление? Одно цепляет другое и изменения, стоит им начаться, уже не остановить, они идут лавиной?

Мрачное молчание Влада заставило Юлю отвлечься от панических мыслей и осторожно обернуться, посмотреть на него.

Он стоял на пороге кухни, слегка касаясь рукой стены, чтобы не терять ориентацию в пространстве. Его челюсти были плотно сжаты, Влад, в отличие от нее, явно пытался удержать какие-то едкие слова внутри. Слепой взгляд, как обычно, был направлен куда-то вниз.

— Как знаешь, — наконец выдавил Влад. — Ты права: это твои глаза. То, что я привык на них полагаться, не делает их моими. Свое зрение я уже потерял. Прости, что так боюсь потерять еще и твое.

Он медленно повернулся, продолжая контролировать рукой местонахождение стен и дверного косяка, и вышел из кухни.

Юле захотелось вырвать себе язык. Следовало догадаться, что его реакция продиктована не привычкой решать по-своему все на свете, а болезненностью для него темы глаз и зрения. Конечно, Влад в первую очередь подумал, что таинственное заболевание может привести Юлю к слепоте, и испугался. Он, безусловно, не желал ей такого исхода, ведь прекрасно знал, каково это.

— Идиотка, блин, — пробормотала Юля себе под нос, раздраженно бросая на рабочую поверхность кухонное полотенце, которое перед этим зачем-то взяла.

Не теряя времени зря, она последовала за Владом в комнату, верно угадав, что он ушел в гостиную. Влад сидел там за письменным столом. Перед ним лежал чистый лист бумаги, пальцы сжимали простой карандаш, но он ничего не рисовал, просто сидел, постукивая кончиком карандаша по столу.

Юля осторожно приблизилась сзади, положила руки ему на плечи, быстро поцеловала в макушку и прижалась к ней лбом.

— Прости, — мягко попросила она. — Сама не знаю, что на меня нашло. Я врачей с детства не люблю, вот и психанула. Если ты хочешь, я пройду это обследование.

Он ничего не ответил, но и уклоняться от ее прикосновений не стал.

— Влад?

— Я не хочу, чтобы ты проходила обследование, — прозвучало наконец в ответ. — Я хочу, чтобы ты была здорова. И если есть странный симптом, я считаю, что его нужно проверить. Вполне возможно, я перестраховываюсь, потому что глаза для меня — больная тема. Ты вольна решить иначе. Я настаивать не буду. Но если ты захочешь, я все оплачу. Не для того, чтобы ты была мне чем-то обязана…

— Вла-а-ад, — перебила она жалобно, — ну не надо! Не обращай внимания на мои слова! Я иногда несу чушь…

Он повернулся вместе с креслом, нашел руками ее талию, обхватил и усадил себе на колени. Юля с облегчением заметила привычную улыбку у него на губах.

— Я не могу не обращать внимания на твои слова, — возразил Влад, но тон его прозвучал уже иначе. — Мне важно, что ты говоришь и что чувствуешь. Ты мне важна.

Юля подавила разочарованный вздох. Ситуация вполне располагала к более серьезному признанию, но Влад по-прежнему не торопился его делать. Не хотел связывать себя словами? Юля, наверное, так и подумала бы, если бы в самом начале знакомства Влад не сказал ей: «Чем больше мужчина чувствует к женщине, тем труднее ему даются слова». Комментарий тогда касался другого ухажера Юли, но Влад определенно говорил о том, как это работает для него.

Она коснулась рукой его щеки, легонько погладив и обратив внимание на то, что он снова закрыл глаза. С недавних пор он стал всегда так делать, когда их лица оказывались близко, хотя в самом начале отношений она подобного не замечала. Это началось после того, как Влад уезжал из Шелково на пару дней ради какого-то обследования.

— Почему ты теперь закрываешь глаза, когда я рядом? — тихо поинтересовалась Юля. Сегодня ее язык явно жил какой-то своей жизнью.

Между его бровей появилась складка непонимания, но секунду спустя лоб разгладился, а Влад едва ощутимо пожал плечами.

— Да так… Я ведь точно не знаю, как мои глаза теперь выглядят со стороны. Все говорят, что они кажутся здоровыми, но… мало ли. Вдруг тебе неприятно видеть их так близко?

Юля обняла его за шею и прижалась губами к губам в быстром, но эмоциональном поцелуе.

— У тебя очень красивые глаза, Влад, — прошептала она. — Тебе не нужно их прятать.

Его руки сжались вокруг ее талии сильнее, и на этот раз Влад сам потянулся к ее губам. Глаза, правда, так и не открыл, но Юля не обратила на это никакого внимания: во время поцелуя она и сама их закрывала. (3303c)

Когда его рука сначала весьма недвусмысленно скользнула по ее бедру, а потом забралась под свитер, Юля прервала поцелуй и с улыбкой заметила:

— Вообще-то, я собиралась приготовить ужин…

— К черту ужин, — хрипло пробормотал Влад. — Доставку закажем.