Глава 8

1 февраля 2017 года, 17:25

Под потолком в петле висел человек в черном балахоне, уже несколько месяцев навязчиво преследовавший ее в кошмарах. Юля была почти уверена, что видела его, но длилось это всего пару секунд. Стоило охнуть, отшатнуться и на мгновение зажмуриться, как видение исчезло. Вместо загадочного незнакомца из страшных снов, от которого всегда веяло опасностью, в петле оказался обычный человек.

Пока капитан Соболев и пожилой мужчина со сложным именем обсуждали, самоубийца перед ними или нет, на плечо Юли легла рука Влада.

— Не смотри, лучше отойди, — мягко посоветовал он.

Каждый раз, когда он вел себя так, словно все прекрасно видит, у Юли по спине бежали мурашки. Порой Влад замечал даже больше, чем зрячие люди. Вот и сейчас он откуда-то точно знал, что именно скрывалось в комнате за черной дверью и какое впечатление это произвело на Юлю.

Впрочем, если задуматься, никакого чуда в этом не было. Он слышал ее испуганный вздох и разговор полицейского с приглашенным экспертом, об остальном не трудно догадаться. Конечно, Влад не мог знать, что именно ей померещилось, но было вполне естественно предположить, что ее напугал вид самого повешенного.

Юля не стала ничего объяснять и уточнять. Смотреть на мертвеца — кем бы он ни был и как бы ни выглядел — ей действительно не хотелось, а от удушливого мерзкого запаха, заполнившего небольшое помещение и смешавшегося с застарелым запахом гари, кружилась голова и слегка подташнивало. Поэтому она послушно поспешила отойти подальше и от повешенного, и от черной двери.

Влад перекинулся парой фраз с Соболевым. Юля слышала их голоса, и слова, казалось, тоже звучали довольно отчетливо, но их смысл почему-то не желал восприниматься. Даже стоя далеко и глядя в противоположную сторону, осторожно вдыхая ртом, чтобы снова не учуять запах смерти, она все равно видела перед глазами слегка раскачивающееся в петле тело.

«Оно не может раскачиваться, — возразила рациональная часть сознания. — Он висит там уже какое-то время, с чего ему качаться?»

И тем не менее память — или просто воображение? — услужливо подсовывало вполне конкретный образ: черный балахон, скрывающий капюшоном лицо, а складками ткани — фигуру, руки, безвольно повисшие вдоль тела, и черные сапоги с комьями засохшей грязи на подошвах, едва заметно скользящие в воздухе из стороны в сторону подобно маятнику. Юле даже казалось, что она слышит тихий скрип веревки.

Она обернулась, снова бросила неуверенный взгляд на дверь, рядом с которой так и остались Влад и Игорь. Соболев стоял в паре шагов от них и говорил по телефону. Пожилой эксперт предпочел держаться от помещения с трупом подальше. Не так далеко, как она, но на большем расстоянии, чем все остальные.

В полумраке, развеиваемом лишь светом трех фонариков, повешенного с места Юли видно не было, а возвращаться, чтобы посмотреть еще раз, качается он или нет, она не стала. Обойдется как-нибудь без этого знания.

Через какое-то время в здании заброшенной фабрики стало гораздо многолюднее, шумнее и светлее: приехали коллеги Соболева, установили освещение, чтобы еще один эксперт, на этот раз судебно-медицинский, мог осмотреть тело и сделать фотографии. Появился и уже знакомый Юле следователь, кивнул ей как своей, переговорил с Соболевым, потом задал несколько вопросов и им с Владом. Юля постаралась ответить на все, но ни один не запомнила. С каждой минутой ей становилось все труднее соображать, и она все больше замерзала.

Наконец, они покинули старое здание и сели в машину, но поехали почему-то не домой, а в ресторан в центральной части города, а пожилой эксперт составил им компанию. Почему так случилось, Юля не поняла, но задавать вопросов не стала, просто обрадовалась большому чайнику, вскоре появившемуся на столе перед ними, поторопилась наполнить свою чашку и обхватить ее озябшими пальцами. Несколько глотков крепкого ароматного чая с мятой согрели изнутри и удивительным образом прояснили сознание. Фокусироваться на происходящем вокруг стало легче.

— Давно у вас этот дар? — как раз спрашивал у Влада эксперт. Юле даже удалось вспомнить, что его фамилия Нурейтдинов, а вот имя и отчество отказывались воскресать в памяти.

— Видеть то, чего не видят другие? — с вежливой улыбкой уточнил Влад. — Я заметил его недавно, когда переехал в Шелково. Сначала думал, что это проблески возвращающегося зрения, но все оказалось сложнее.

Нурейтдинов кивнул, наливая чай сначала Владу, а потом себе, но вдруг спохватился и добавил вслух:

— Ясно. Я слышал, что вы еще и рисуете?

— Андрей вам рассказал?

— Да, среди прочего. Насколько я понимаю, ваши рисунки всегда тесно связаны с расследованием полиции?

— Не всегда. Поначалу я рисовал вещи, вообще никак не связанные с преступлениями, — признался Влад. — Какие-то незначительные эпизоды из… будущего. Потом стал рисовать этот город. Места, людей, события. И только потом стали появляться рисунки, связанные с убийствами.

— То есть это началось раньше, еще до переезда сюда?

— Да, чуть больше года назад.

— Но уже после того, как вы потеряли зрение в аварии, так?

Юля напряженно посмотрела на Влада, но на лице того не отразилось никаких эмоций. Даже тени удивления не промелькнуло.

— Верно, — подтвердил он. — Похоже, Андрей много вам про меня рассказал.

— Разве можно его винить? — Нурейтдинов обезоруживающе улыбнулся. — Не каждый полицейский сталкивается с подобным в своей жизни, согласитесь.

— Пожалуй.

— Еще один вопрос, если позволите…

— Позволю, — легко согласился Влад и тут же добавил: — Но потом спрошу сам.

— Хорошо. Если я правильно понимаю, вы получили травму головы в той аварии, едва не умерли и остались слепы из-за уплотнения, оставшегося после гематомы.

— Это уже вопрос? — уточнил Влад, поскольку тон Нурейтдинова звучал как утверждение. — Все так и есть, да.

Нурейтдинов хмыкнул, сосредоточенно нахмурившись, сделал осторожный глоток чая, задумчиво поправил очки и наконец резюмировал:

— Интересно.

— Что именно? — не поняла Юля, которая прекрасно знала эту историю и считала ее скорее печальной, чем интересной.

— Дело в том, что у меня есть друг. Экстрасенс и ясновидящий. Его дар тоже проявился после того, как он едва не погиб. И хотя он не получал никаких травм, некоторое время назад обнаружил у себя в голове новообразование. Неоперабельную опухоль. Поначалу даже были опасения, что это рак, но они не подтвердились. Однако оказалось, что именно это новообразование и стало причиной появления у него экстрасенсорных способностей. И еще мы знаем девушку с аналогичной опухолью в голове. Она обладает аналогичным даром, хотя у нее не было ни травм, ни ситуаций, угрожавших ее жизни. По крайней мере, насколько известно.

— Хотите сказать, что именно уплотнение, лишившее меня зрения, дало мне эти необычные способности? — осторожно уточнил Влад. — То есть, если однажды его удастся убрать операцией, я не только прозрею, но и перестану рисовать пророческие картинки и видеть призраков?

— Я ничего из этого не готов утверждать, — тут же сдал назад Нурейтдинов. — Лишь могу предположить, что ваши случаи похожи. Если захотите, вас может обследовать врач нашего Института. Он… скажем так, изучал феномен больше, чем кто-либо из нас.

С этими словами Нурейтдинов достал из кармана визитку и что-то написал на обратной ее стороне. Хотел протянуть картонный прямоугольник Владу, но в последний момент замер и неуверенно посмотрел на Юлю. Та с готовностью перехватила визитку.

— Я взяла контакт, если что, — озвучила она для Влада.

Тот сосредоточенно кивнул, но никак не прокомментировал, словно пока не решил, хочет он этого обследования или нет.

— Моя очередь задавать вопрос, — поспешил он сменить тему. — Какой дар у вас? Почему я видел вас на фабрике? Что вы сделали, чтобы открыть ту дверь? В тот момент вы так ярко вспыхнули для меня, хотя до этого совсем пропали. А сейчас я вас снова не вижу.

— Это целых три вопроса, — мягко заметил Нурейтдинов, делая очередной глоток чая.

— Подозреваю, что ответ у них один.

— Пожалуй, вы правы. Все зависит от того, во что вы верите. Что, по-вашему, вы видите?

Влад нахмурился, подбирая правильные слова. Юля боялась громко вздохнуть, чтобы не сбить его.

— Нечто вроде энергии, — наконец сформулировал он. — Сверхъестественной энергии, должно быть. Не знаю, я не силен в подобных вещах.

— Тем не менее вы весьма точно их понимаете, — похвалил Нурейтдинов с видом учителя, желающего поощрить смышленого ученика. — Я владею тем, что принято называть магией. А это, по сути, и есть энергия. Вы видите меня, когда она наполняет мое тело.

С этими словами он так посмотрел на собственные руки, словно впервые увидел их. Покрутил перед собой, глядя то на внешнюю, то на внутреннюю сторону ладоней.

— За это тоже отвечает какая-то опухоль? — с натянутой улыбкой поинтересовался Влад.

Нурейтдинов принужденно рассмеялся в ответ и покачал головой.

— Совсем нет. Но с вашего позволения, я не буду вдаваться в подробности.

И хотя прозвучало это довольно вежливо, Юля как-то сразу поняла: даже если они сейчас пристанут к нему с ножом к горлу, он все равно ничего не расскажет.

Понял это, очевидно, и Влад, решивший вновь сменить тему:

— Значит, полиция пригласила вас в качестве консультанта для расследования серийных убийств по мотивам городских легенд?

— Да, но давайте не будем и об этом. Мне запрещено разглашать информацию, связанную с расследованием, сами понимаете.

— Да всю эту информацию мы и так знаем, — усмехнулся Влад. — Кое-что даже лучше полиции. Просто скажите: это место — заброшенную ткацкую фабрику — им подсказали вы?

— Да нет, скорее вы и ваши рисунки, как я понял. У меня было несколько вариантов, и фабрика стояла не на первом месте. У вас удивительный город, я никогда с таким не сталкивался. Бывают места, дурные по своей природе, где люди или не селятся вообще, или надолго не задерживаются. А Шелково пропитан тем, что вы называете сверхъестественной энергией, она порождает чудовищ, поднимает мертвых, влияет на живых, но люди не уходят отсюда. Хозяйка, Смотритель, куклы, чудовище со дна колодца — это лишь верхушка айсберга.

— То есть, чудовищ в нашем городе больше? — испуганно прошептала Юля.

— По крайней мере, историй, с ними связанных. Не знаю, насколько они правдивы, — попытался успокоить ее Нурейтдинов. — Обычно на каждую реальную историю народное творчество сочиняет десяток, не имеющих под собой никаких оснований. Я также не исключаю того, что другие чудовища пока… дремлют.

— В смысле? — нахмурился Влад.

— Как я уже сказал, в настолько активном месте город, подобный Шелково, не образовался бы. Я знаю, о чем говорю, — добавил Нурейтдинов задумчиво, явно погрузившись в какие-то не слишком приятные воспоминания. — Я бывал в таких местах. Чаще всего они или заброшены, или жизнь в них едва теплится. Но если это место… спало какое-то время, то люди, здесь живущие, ничего и не замечали.

«Сила ведьмы, — снова вспомнила Юля слова Татьяны. — Сила Хозяйки. Сила Настасьи. Столько лет она дремала в той усадьбе, пока он не пришел и не разбудил ее…»

— Он их пробуждает, — пробормотала она вслух и снова напряженно посмотрела на Влада. — Убийца. Он не помешан на городских легендах, он просто использует их…

Юля не смогла сформулировать свою мысль до конца, ей не хватало знаний, у нее были лишь смутные ощущения. Нурейтдинов пришел ей на помощь:

— Чтобы воздействовать на… источник энергии в нужных точках.

— В местах силы, — добавил Влад.

— Вроде того, — согласился Нурейтдинов.

— И что произойдет, когда он разбудит источник? — поинтересовался Влад.

Нурейтдинов пожал плечами.

— Сложно сказать. Все будет зависеть от финального ритуала. Если я правильно понимаю, что этот человек… или группа людей делают, то заключительный ритуал произойдет семнадцатого марта.

От Юли не укрылось, как Влад вздрогнул, услышав эту дату, но она не поняла причин его реакции. Нурейтдинов же, казалось, не обратил на нее никакого внимания и спокойно продолжил:

— Для всех нас будет лучше, если убийцу удастся остановить раньше. То есть сейчас. Потому что в этот раз мы можем предположить, где состоится ритуал. Последний же может быть проведен практически где угодно.

— А откуда вы знаете, где будет пятый ритуал? — заинтересовалась Юля.

Нурейтдинов уже открыл рот, чтобы ответить, но вдруг спохватился и вместо этого допил свой чай.

— Извините, но если вы не знаете, то и я не могу вам сказать. Я и так, возможно, наговорил лишнего. Не выдавайте меня капитану Соболеву.

Он улыбнулся как будто немного смущенно и посмотрел на Влада, но тот игру мимики увидеть не мог и, соответственно, не мог ответить. Поэтому Нурейтдинов перевел взгляд на Юлю, и та состроила понимающую гримасу, мол, что вы, все это останется исключительно между нами.

— Но у вас было несколько вариантов легенд, — припомнил тем временем Влад. — Можете ими с нами поделиться? Не думаю, что это такой уж секрет.

— А зачем они вам? — удивился Нурейтдинов.

— Для общего развития.

— И чтобы не вляпаться случайно, — добавила Юля. — А то я вот не знала легенду о Хозяйке, потом еле ноги унесла. Не хотелось бы так влипнуть еще раз.

Нурейтдинов, по всей видимости, счел этот аргумент достаточно весомым, достал из внутреннего кармана пиджака сложенный в несколько раз лист бумаги и протянул Юле. Она поблагодарила, на мгновение развернула бумагу, пробежала взглядом составленный от руки список, после чего торопливо спрятала его в сумке, как будто не хотела лишний раз показывать в общественном месте.

— Что ж, спасибо за интересную беседу и чай, — заторопился вдруг их собеседник. — Пожалуй, вернусь к своим изысканиям. Может быть, удастся найти что-то еще, что поможет полиции. Если надумаете пройти обследование, свяжитесь с нашим офисом, я предупрежу коллег, чтобы они знали, что предварительное интервью уже проведено.

— Так вот что это было, — улыбнулся Влад. — Хорошо, я буду иметь ваш Институт в виду.

— Скажите, — не удержалась Юля, когда Нурейтдинов уже поднялся со своего места, — а вы сталкивались когда-нибудь с людьми, у которых глаза меняли цвет? Почему такое может происходить?

Она старалась не смотреть на Влада, когда задавала этот вопрос, хотя он не мог ничего прочитать по ее лицу, но все равно заметила боковым зрением, как он слегка повернул голову в ее сторону, явно озадаченный подобным вопросом. Юля никогда не упоминала при нем, что с ней происходит.

Нурейтдинова ее интерес тоже удивил.

— Вы говорите о гетерохромии? Как правило, это наследственность…

— Нет, я имею в виду случаи, когда глаз вдруг начинает менять цвет уже у взрослого человека, причем только один.

Нурейтдинов внимательно присмотрелся к ней, но увидеть, конечно, ничего не мог: Юля практически не выходила из дома без цветных линз. И поскольку карие глаза исключительно подходили к ее новому цвету волос и бровей, заподозрить ее в том, что она интересуется для себя, было невозможно.

— Я не специалист в медицинских вопросах. Кажется, это может быть следствием травмы или воспалительного заболевания… Но это лучше уточнять у офтальмолога.

— А если офтальмолог ничего не нашел? Если физически с человеком все в порядке? Существует ли какая-то сверхъестественная причина?

Нурейтдинов задумался ненадолго и наконец снова пожал плечами.

— Я с таким не сталкивался, но в древности людей с разным цветом глаз записывали или в избранники высших сил, или в колдуны. Что, по сути, одно и то же. В зависимости от времени и места, это становилось для человека или большим плюсом, или большой проблемой. Если нужно, я могу изучить вопрос подробнее, но… Почему вы спрашиваете? Знаете кого-то с такой особенностью?

— Да нет, это я так, — отмахнулась Юля, непринужденно улыбаясь, и повторила ответ Влада: — Для общего развития.

Нурейтдинов вряд ли поверил, но кивнул, снял с вешалки пальто, попрощался и ушел.

Влад наверняка ждал момента, когда их собеседник отойдет подальше, чтобы выяснить, откуда у нее взялись подобные вопросы, поэтому Юля решила сработать на опережение:

— Ну что, домой? Я ужасно устала, а мне еще к занятиям готовиться. И с Семкой сидеть. Я тебе рассказывала, что мама сегодня уезжает на какой-то двухдневный семинар?..