21

Отправлять Ивана восвояси после того, что между ними только что было, казалось смерти подобным. Но я это сделала. Потому что совершенно точно поняла — он взаправду должен был взять решение всех созданных его руками проблем на себя. Никто иной, тем более я, не должны были этим заниматься. На этом и могло построиться такое хрупкое, но всё же доверие.

Хотя, нет. Таким словом я не могла бы его обозвать, даже если бы очень захотела. Потому что доверять своему мужу смогла бы только при весьма определенных событиях, да и то через время. Но не сейчас.

— Мий… попробуй чизкейк. Мы с тетей Валей грушевый купили, — сказала мама, когда они в очередной раз прибыли ко мне на женский совет.

То ли союз спасения у них образовался, то ли команда Чипа и Дейла… Что, впрочем, было одним и тем же.

— Я попробую, — с улыбкой ответила им, устраиваясь за столом.

С аппетитом принялась за десерт, особо не чувствуя вкуса. Мысли мои крутились вокруг последнего разговора с Иваном. Он бесконечно заверял, что научит меня верить, я же ограничилась коротким: «Посмотрим». Вот и всё, на что меня хватило. И сейчас я продумывала варианты развития нашей с ним беседы и задавалась вопросами.

Что если я была бы хитрее, умнее, проворнее?

Что если бы прикинулась лисицей?

Что если бы проще ко всему относилась?

В этот момент приходила к одному-единственному выводу: я бы просто перестала быть Мией. Перестала быть собой.

— Ну? — требовательно спросила тетя Валя, уплетая третье по счету пирожное-картошку. — Рассказывай все снова. Но только не сбивчиво, как до этого, а одно за другим. А то я уже растерялась.

Растерянной она, конечно же, не выглядела, но я, поняв, что мне и самой нужно разложить все в голове по полочкам, начала рассказывать о событиях, что приключились между мною и мужем с того времени, как мама и тетя Валя были у меня в последний раз.

— Поняяяятно, — протянула тетя, наливая себе еще чаю, стоило мне договорить. — Значит, сейчас самое время звать этого дурачка обратно домой.

Мы с мамой воззрились на нее в таком недоумении, что оно неприкрыто сквозило в наших взглядах. Нет, конечно, я и сама думала о подобном… мне было откровенно плохо без мужа. Особенно от понимания, что я не знаю, где он, с кем, что делает… Мы ведь так часто просто валялись на диване, смотрели телевизор и обсуждали ничего не значащие вещи. Или, напротив, говорили о чем-то важном, что в этот момент становилось общим делом, общей тайной… А тут…

— Ну что смотрите? — пожала тетя Валя плечами, отхлебывая из чашки. — Можно быть хорошей и благородной, а можно быть умной и счастливой.

Она подалась к нам с мамой, и мы даже головы опустили, будто между нами троими сейчас должна была быть озвучена какая-то тайна.

— Вот ты думаешь, с кем сейчас воевать станешь? — спросила тетя Валя, посмотрев на меня. И не успела я ответить, сказала: — С мужем своим? Неа. Со Светой этой и будешь воевать. Если она умная — она счастливой и станет. А ты останешься хорошей, считающей, что твой муж вдруг мозг обрести должен и сам все сделать.

— А зачем он ей без мозга? — задала мама верный вопрос, который только-только начал формироваться в моей голове.

— Ну как сказать… Мужики умные, хозяйственные, рассудительные — редкость же. Такого только в Кунсткамере и встретишь. А Ванька, при всех его минусах, отец хороший. Муж — тоже. В остальном Мийка наша его выдрессирует, я уверена.

Тетя Валя откинулась на спинку стула и посмотрела на нас с мамой с таким выражением на лице, которое явственно говорило: «Вы что? Не понимаете?».

— Почему я вообще должна дрессировать кого бы то ни было? — процедила я, складывая руки на груди.

— Да потому что если ты не готова мириться с тем, что есть — все! Выгоняй его ко всем чертям. Придет — скажи: милый, иди ты на фиг. Разведемся, когда Никите будет год. Или сколько там нужно по закону? И все! И больше ни себя не трепли, ни его. Готова на это?

Она говорила все это, а мне кричать хотелось. Заткнуть уши руками и орать изо всех сил. Потому что все было правильно. Она все озвучила верно. Мне нужно было или резать по-живому, или принимать его и пытаться доверять. Иного обстоятельства не предусматривали. Тянуть и дальше эту ситуацию в том варианте, в котором она имелась, я была не готова.

— Мий, ты пойми одно. Ничего тебе дурного не желаю. Но давай по полочкам разложим. Ваня персонаж пока что в основном положительный. Тебя любит, Никитку тоже. Со Светой своей сейчас не спал. — Она вскинула руку, когда я попыталась вяло запротестовать. — Не спал. Иначе я буду не я!

Я выдохнула и кивнула. Мне и самой до чертиков хотелось верить в то, что между моим мужем и его бывшей ничего не было.

— И тут история такая, — протянула тетя Валя, словно бы подбирая слова к тому, что хотела озвучить. — Или ты сейчас хлопца нашего на своих условиях принимаешь и он их все выполняет… Или все. Финита ля комедия. И ты, и сам Иван это должны понимать. Ну и вообще возьми все в свои руки, девочка! Бери, рули, управляй! Надеяться, что это сделает мужик — не стоит. Их таких нет. Они вымерли, как мамонты.

Я снова сделала глубокий вдох. Вопрос за вопросом. Вопрос за вопросом. Почему я должна была подвергать себя этому сейчас? За какие заслуги?

И тут же ответ сам собой пришел. Тетя Валя была права. Я сейчас, в данный момент должна была или выгнать Ивана куда подальше, или позволить ему вернуться на своих условиях. И я уже понимала, какой именно выбор сделаю.

— Я отойду, — сказала маме и тете и, взяв телефон, вышла из кухни.

Некоторое время фланировала по детской, словно военный линкор, на границе с дремлющим врагом. Смотрела на спящего Никитку и прикидывала в уме: простит ли он меня, если узнает, что у него мог быть полноценный отец, а я этому препятствовала изо всех сил? Поймет ли, что делала это не потому, что мне так возжелалось, а исходя из вполне себе конкретных ситуаций? Фух…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Вань. Завтра с утра жду тебя дома с вещами, — выдохнула я, как только набрала номер мужа и он сразу же ответил. — Сразу обозначу: я тебя пока не простила. Нет! Ничего не говори! — выкрикнула, когда он попытался что-то сказать. — И у тебя будет один шанс показать, что мы с Никиткой тебе действительно нужны. К десяти дома. И точка!

Я выключила телефон. Напрочь. Прикрыла глаза и попыталась отрешиться от всего. Основное Ивану я сказала. Теперь ход был за ним.