Глава 22

– Точно справишься? – переспросил Эльбрус, пытливо глядя на меня.

– Конечно, – с улыбкой я покрутила его подарок.

– Молодец, – подмигнул он и вышел за дверь, чтобы через полминуты вернуться.

Притиснуть меня к стене, вдавить в себя с силой, нагнуться, вдохнуть мой запах, как самый прекрасный аромат мира, и прижать губы к губам, обжигая жадным поцелуем.

– Всё, пошёл, опаздываю, – прохрипел он. – Как вспомню, – обхватил ладонью мою ягодицу, проскользнул под трусы, сжал с силой, давая понять, что именно он вспомнил, отчего я зажмурилась.

Этот опыт мне нужно было переварить. Решить, готова ли к повторению, но что-то подсказывало – готова. С Эльбрусом я готова на всё, что угодно, даже самое запретное, выходящее за рамки нормальности.

Судорожно выдохнул, коротко, немного нервно поцеловал, оторвался от меня и вышел из квартиры, на этот раз действительно.

На мониторе камеры я видела, как открылся лифт, туда зашёл Эльбрус, перекинув дорожную сумку через плечо, обернулся, посмотрел наверх, махнул мне рукой, металлические двери закрылись, и я осталась одна в его квартире.

Оглянулась, почувствовала себя неуютно. Когда я находилась здесь с Эльбрусом, мне казалось, что я дома, оставшись же в квартире с мраморной стеной в спальне, ощутила себя лишней. Не вписывалась я в шикарную жизнь, которую показал мне Эльбрус, лишней, кляксой на чистом мелованном листе.

Отбросила ненужные мысли, постаралась. Просто отъезд Эльбруса так повлиял, я не могла представить себя без него и дня, он же уехал на неделю минимум, скорей всего на две.

По возвращению мне была обещана Италия. Пока же я должна подобрать отели, выбрать места, куда мы отправимся на арендованном автомобиле. Голова кружилась от перспектив. С ума сойти, ведь я только слышала, что туристы берут машины напрокат, катаются по Европе в своё удовольствие, отдыхают там, где захотят. Звучало фантастически и ко мне отношения иметь не могло, но оказалось – имело, прямое и непосредственное.

Идти было некуда, отгремел выпускной, наша группа отпраздновала его со всем возможным весельем. Кристи пришла разряженная в пух и прах, нацепив всё самое дорогое одновременно. Понятно, откуда это дорогое у неё взялось – Сабуров, ставшей целью номер один для её женских чар. Аня с Олегом сияли, как начищенные пятаки, оба получили работу на станции скорой помощи, их поставили в график, и, главное, удалось снять однушку в районе проспекта Просвещения. В хлам убитую, зато недорогую.

Гуляли мы до самого утра, пили, разговаривали, строили планы и снова пили. Под утро меня забрал Эльбрус, пьяную, весёлую, с задницей, готовой на любые, самые безумные приключения. Что сказать, мы обе, и я, и пятая точка, нашли себе занятие.

Утром позвонила мама, пришлось соврать, что мы с Кристи у Ани с Олегом, игнорируя недовольный взгляд Эльбруса.

– Сегодня всё расскажу родителям, – поклялась я.

– Давай, когда приеду, – предложил он. – И сразу же познакомимся.

– Хорошо, – легко согласилась я.

Всё казалось лёгким, как пёрышко. Дунь – полетит, пожелай – сбудется.

Посмотрела на свой подарок, с которым обещала справиться сама, восхищённо вздохнула. Новый сотовый телефон, дорогой… о такой модели я мечтать не смела, обходилась совсем простенькой, с едва тянущим интернетом.

Эльбрусу надоело, что у меня нет никаких мессенджеров, которые прочно входили в жизнь, не пользовалась я ими. Парочка социальных сетей, в которые я заглядывала только с компьютера, да старые, добрые смс.

– Даже моя бабушка пользуется ватсапом[5], хочу, чтобы ты всегда была на связи, – с этими словами он протянул телефон. – Не вздумай отказаться, – добавил он тоном, не терпящим возражений.

В своих мыслях отправилась в душ, где стало откровенно тоскливо без Эльбруса. Я не понимала, как проживу без него неделю или две. Целую жизнь, миллиард лет в летоисчислении влюблённой девушки, бесконечность.

Вышла, обмотанная полотенцем, вторым вытирая голову. Услышала поворот ключа в замке, обрадовалась, будто выиграла самый главный приз на свете. Вечной жизни радовалась бы меньше. Эльбрус вернулся? Отменились важные дела? Ура! Ура, ура!

Подбежала к двери, готовясь запрыгнуть на шею со счастливым визгом, как врезалась во внимательный взгляд женщины… Немолодой, смутно знакомой.

– Ой, – пискнула я, натягивая сползшее с груди полотенце, которое бесцеремонно показало мои прелести.

– Хм, – всё, чем прокомментировала женщина неприличную картину. – Оденься, будь любезна, Милана.

Совершенно ошарашенная, я выскочила из прихожей, забежала в спальню, начала одеваться, будто за мной черти гнались. Трусы, лифчик, платье с выпускного – ярко-малиновое, короткое, обтягивающее, с открытыми плечами, с рядом воланов вдоль длины. На мой взгляд, немного вызывающее, но Эльбрус одобрил словами: бомбическая девочка, моя.

– Ты, возможно, меня не помнишь, – заговорила женщина, когда я выбралась из спальни. – Я бабушка Эльбруса и Егора, Галина Аликовна.

– Здравствуйте, – пролепетала я, не зная, куда деть руки, всю себя целиком. – Помню вас, – не обманула я.

Когда Галина Аликовна представилась, я сразу же вспомнила бабушку Сабурова, которая приходила в школу, разговаривала с учителями, с которой я редко, но всё же встречалась в парадной. Обычно мы безлико здоровались, она никогда не останавливала меня, не интересовалась моими делами, я тем более не стремилась поддерживать общение.

– Я приехала убраться… – в упор посмотрела на меня Галина Аликовна. – Убрать всё лишнее из квартиры старшего внука.

– Здесь всё убрано, – растерялась я.

Эльбрус сам следил за порядком в доме, не гнушался вытирать пыль, делать влажную уборку, натирать плиту до блеска. К тому же я, приученная к ведению хозяйства с самого детства – родители много работали, часто я была единственной, кто мог приготовить хоть что-то и прибраться хоть как-то, – не считала зазорным убираться. Вместе намусорили, вместе убрали.

– Не думала, что этот разговор состоится именно с тобой, – Галина Аликовна посмотрела на меня чуть смущённо, с какой-то липкой жалостью, отчего стало по-настоящему не по себе. – Пройдём, – она показала в сторону гостиной, шагнув вперёд.

– Милана, – спокойно начала Галина Аликовна. – Ты знаешь, что у Эльбруса есть невеста?

Вас когда-нибудь отправляли в нокаут словами? Меня отправили. Я могла лишь моргать, переваривая сказанное, хватать воздух ртом, пытаться не сдохнуть прямо здесь. Искала в себе силы добраться до тёмного уголка, чтобы скорчиться там от приступа невыносимой боли и умереть на месте.

– Не думала, что мой внук настолько непорядочный человек, – нахмурилась она, глядя на меня. – Ты хорошая девочка, я знаю тебя с самого детства, умненькая и совестливая, иногда я ставила тебя в пример Егору. Мне жаль, что ты попала в такую ситуацию, но поверь, однажды, когда повзрослеешь, ты скажешь мне спасибо за этот разговор.

Воцарилась оглушающая тишина, в ушах раскатистым эхом звучало: У Эльбруса есть невеста; У Эльбруса невеста; невеста, невеста; невеста! Отдавалась в солнечном сплетении пульсирующей болью.

– У Эльбруса есть невеста, – повторила Галина Аликовна, будто с первого раза я не поняла, не расслышала. – Сейчас он отправился в Осетию решать вопросы со свадьбой, которая состоится в конце августа – начале сентября. Ты очарована моим внуком, поверь, я понимаю тебя, девочка, очень хорошо понимаю. Но если у тебя не хватит сил поставить точку в ваших отношениях, то это не закончится для тебя ничем хорошим. Он будет говорить, что брак вынужденный, что это дань традициям, что любит он только тебя, жену же терпит, но правда в том, что ни мы, ни семья невесты не можем заставить молодых вступить в брак, как бы ни хотели этого, а значит, шаг этот полностью добровольный. Тебе будет отведена роль любовницы, через какое-то время не единственной любовницы, однажды ты проснёшься и поймёшь, что твоя жизнь прошла бездарно, впустую. И всё, что у тебя есть – кучка украшений от человека, который не уважает тебя настолько, что не стал называть своей женой перед миром.

Пока в ушах звучали прописные истины, в голове крутилось одно: у Эльбруса есть невеста. У Эльбруса невеста, невеста, невеста. Невеста!

– Невеста? – единственное, что я смогла выдавить из себя.

Какое странное слово «невеста», последний раз я слышала его в историческом сериале. Невеста. Почему невеста, зачем, какого чёрта у Эльбруса?

– Давно, уже несколько лет.

– Понятно, – прошептала я. – Спасибо, Галина Аликовна, – с этими словами я встала, огляделась невидящим взглядом и пошла к входной двери.

Там остановилась, задумалась на минуту, сняла браслет Пандора, тот, без которого уже не представляла свою руку. Нахмурилась, отодвинула босой ногой туфли со стразами на пятке и на легкомысленной бабочке на носке, с высоким каблуком – подарок Эльбруса, – и как была босиком, отправилась домой.

Как добралась, не помнила, таксист сочувственно поглядывал на мои растрёпанные волосы и босые ноги.

– С выпускного, – не выдержав косых взглядов, прохрипела я.

– У ларька остановить? – проявил участие таксист.

Я покачала головой, отказываясь. Хотелось попросить остановиться в центре Дворцового моста, чтобы сигануть в Неву, не видеть этот сраный мир, в котором у Эльбруса есть невеста. Невеста! И прямо сейчас он поехал к ней, решать вопросы со свадьбой, которая состоится в конце августа – начале сентября. Благородный рыцарь, сука!

В парадной снова не работал лифт. Я выматерилась от всей души и пошла наверх пешком, игнорируя харчки на ступенях. Мне настолько смачно плюнули в душу, искупали в таких нечистотах, что чьи-то слюни под пятками – ерунда, не стоящая внимания.

Из квартиры Сабуровых выходил Егор.

– О, хорошо погуляли, – прокомментировал он мой внешний вид, оценив короткое, криво сидящее платье, босые ноги, лохматые волосы и красные глаза. – Писец, ты красотка.

– У Эльбруса есть невеста? – уставилась я на Сабурова, проигнорировала его комментарий о моём внешнем виде.

У меня разрывалась душа, бестелесная она чувствовала боль такой силы, что снятие кожи заживо казалось сущим пустяком, который пережить – три раза плюнуть.

– Считается, что есть, – равнодушно пожал плечами Сабуров. – Мадина.

– И ты молчал?! – выпалила я. – Какого хрена ты молчал, почему?

– Эй, сбавь-ка обороты, – отрезал Сабуров. – Я тебя под Руса не подкладывал, сама подмахивала, значит, хотела. С какого перепуга мне в ваши отношения лезть-то? Руса своего спрашивай, какого хрена он молчал, не меня.

– Что за Мадина? – из последних сил проговорила я, чувствуя, как качаются стены, пол, куда-то едет лепнина.

– Обыкновенная Мадина, – небрежно ответил Сабуров. – Наши отцы давно договорились об этом браке, я вообще-то думал, что все забыли, шесть лет прошло со смерти. Оказалось, свадьба на носу. Невеста школу окончила, замуж пора, – явно усмехнулся он.

Я моргала, не в силах помножить два на два. Школу окончила – замуж пора? Эльбрус собрался жениться на вчерашней школьнице? Театр абсурда какой-то! Что у него может быть общего с восемнадцатилетней девушкой, готовой после школьной скамьи идти под венец, тёпленькой ещё?

– Не веришь? – внимательно посмотрел на меня Сабуров, сочувственно вздохнул, полез в карман за телефоном, начал листать страницы. – Вот Мадина, – он показал фотографию из социальной сети.

На меня смотрела совсем юная девушка в белой блузке, застёгнутой под самое горло. Из украшений золотые серьги, макияж если был, то минимальный, и потерялся на фоне выразительных карих глаз, пухлых губ и тёмных, отливающих блеском волос. Красивая Мадина… как нельзя подходящая пара Эльбрусу.

Вот Сабурову такая Мадина подходила, как корове седло, а Эльбрусу – в самый раз, как влитая.

– Пока, – усмехнулась я, глядя на Сабурова.

Обошла его, как чумного, вместе с телефоном, на экране которого ещё светилась фотография Мадины. Поднялась на пятый этаж, чтобы там тихо умереть от тоски, безжалостно и быстро вытягивающей из меня жизненные силы.

Вечером, как назло, заявился Вова. С тремя жёваными розами в полиэтилене, отпаренный, сверкающий, как на параде. Мама хлопотала вокруг, подталкивала меня к нежданной радости, пыталась выпроводить из дома, чтобы мы поговорили наедине, решили разногласия к общему удовольствию.

Я упиралась, физически никуда не могла идти. Умереть хотела, тихо, если получится, безболезненно, Вова со своим сраным букетом мешал.

– Мил, ну прости меня, – нудел он битый час. – Я распределение получил на Кольский полуостров, под Мурманском, через четыре дня еду. Давай поженимся, что ли?

– Зачем? – невидящим взглядом уставилась я на Вову.

– Ну как зачем? Жить будем, детей рожать, всякое такое, сказали, семейным квартиру сразу дадут… Не в общаге же жить. Меня, как военного, в три дня распишут.

– Не выдумывай, – отмахнулась я. – Найди кого-нибудь другого.

– Так я тебя хочу, – промямлил Вова, вздохнув.

Весь день и вечер родители уговаривали меня принять предложение Вовы. Подумаешь, поступил не романтично, розы квёлые подарил. Мужчины вообще под женские штучки не заточены, романтики не понимают, позже воспитаю под себя. Станет, как миленький, букеты таскать, серенады петь, на руках носить.

Главное – человек он хороший, обеспеченный. Уж государство-то об армии заботится, нынче офицеры живут так, что кум короля позавидует.

К ночи позвонила Кристи, выдав выуженную из Сабурова информацию:

– Что ты молчала, что крутишь с Эльбрусом?! Я бы давно всё разузнала, ты бы хоть выдоила его нормально. Есть у него невеста Мадина, отцы договорились, вроде традиции у них такие: родители велели, дети отправились в ЗАГС, не споря. Только дело там не в традициях, а в деньгах. Эльбрусу дело расширять надо, а за Мадину эту конское приданое дают. От таких денег не отказываются, Мил, даже если невеста крокодил, а Мадина очень даже ничего, симпатичная.

– Понятно… – промямлила я, падая плашмя на кровать.

– Знаешь, что, чем сопли жевать, лучше за Вовку замуж выходи, раз позвал. Офицеры нормально получают, довольствие у них, наверняка коэффициент какой-нибудь повышенный, северный на этом Кольском. Я когда Егора не смогу доить, тоже какого-нибудь стабильного мужичка найду, с квартиркой, зарплатой, скучным сексом, чтобы ни направо, ни налево не смотрел, я ему светом в окне казалась. Тебе такой, считай, сразу достался.

Утром я выглянула во двор, поймала настоящую паническую атаку от того, что вижу автомобиль Эльбруса. Ведь знала, понимала, что его самого в городе нет. Он прислал несколько смс, что долетел, пару раз позвонил, я не сняла трубку, просто не знала, что сказать, как вообще звуки произносятся забыла. Могла лишь дышать через раз и сдерживать вопль, рвущийся из меня. В итоге получила сообщение: «Отсыпайся, несносная девочка». Взвыла, захлебнулась в собственных слезах, так и уснула, судорожно всхлипывая.

Утром же глядела на крышу знакомой машины и понимала, что не выживу, если ещё раз увижу Эльбруса. От взгляда на автомобиль больно невыносимо, что будет, если увижу его самого, а если с Мадиной? Меня разорвёт на тысячи осколков, не выдержу, не выживу, не сумею…

Набрала номер Вовы, глухо шепнула, что выйду за него. Кольский полуостров место, где я мечтала жить, туда приходят косатки – это красиво.

Той же ночью, после неловкого копания Вовы, мы переспали. Секс – дёрганный, хаотичный, такой же вялый, как подаренные им розы, совершенно не впечатлил. Тогда я впервые узнала, что значит чувствовать себя изнасилованной, даже если сама согласилась. Никто не принуждает, не вынуждает, никак не давит, но единственное, что чувствуешь – отторжение. Вернее это чувство назвать самоизнасилованием.

Я подавила внутреннее содрогание и отвращение, мне стало совершенно всё равно. Накатило удивительное безразличие, лишь бы уехать подальше от этого города и Эльбруса. Исчезнуть на веки-вечные.

Вова же ходил потом важный, как индюк. Принял начало месячных за девственную кровь, я переубеждать не стала. Зачем? Должна быть у близкого человека радость, раз уж у меня нет…

Расписали нас с Вовой на следующий день, мама для проформы вздыхала, что можно было бы подготовиться, платье свадебное купить, торт заказать, фотосессию. Папа довольно улыбался, считая, что дочь ухватила удачу за хвост, если не удачу, то стабильность точно, что в наше время важнее.

Прилетевшая на один день семья Вовы, во главе с мамой, не скрывала недовольства, глядя на меня, кривилась, с подозрением поглядывая на мою фигуру, отыскивая причину скоропалительного брака. Не найдя же, высказали сыну и брату, всё что думают и были таковы.

Немного утешило Тамару Степановну то, что не пришлось тратиться на подарок, билеты же из Краснодара в Питер и обратно оплатили мои родители. Пошли навстречу новым родственникам, малообеспеченным, едва сводящим концы с концами людям.

Летним прохладным утром я переступила порог своего нового дома с крашеными полами и окнами, смотрящими на Баренцево море. И стёрла смс от Эльбруса, не читая их.

Новый телефон, вместе с местной сим-картой, купил мне муж. Не такой дорогой, как я оставила на прикроватном столике в квартире на Васильевском острове, но ведь я не Мадина. За меня конского приданного Вове не досталось.