Глава 16

В зал я смог приехать только спустя полтора часа. Чертовы пробки не оставили шанса добраться до места быстрее. Припарковав машину, быстрым шагом отправился к зданию. Интересно, Юля дождалась меня или уже уехала домой? В принципе, ни один из вариантов не смог бы меня удивить. То, что Череповец упрямая, я знал прекрасно. Но она, как ни крути, девушка, а изменившееся решение – это не то, за что я стал бы ее осуждать. Тем более не после пары дней, проведенных с Улей. Удобнее всего учиться на чужих ошибках. Да, тяжело, да, нет того болезненного личного опыта, зато и ошибок дурацких нет. Так что я готовился к любому исходу. Но к чему точно не оказался готов, так это к виду Юльки, сидящей на полу в углу зала и с восхищением наблюдающей за тренировкой ЧОПовцев. Скинув куртку на ближайшую скамью, подошел к девушке и, плюнув на чистоту пола, опустился рядом с ней. – Привет. Упершись затылком в стену, на мгновение прикрыл глаза. Боже, какой же кайф наконец расслабиться, никуда не бежать, ни о чем не думать и ни о чем не переживать. Длинный, сложный день, оказывается, я устал. – Привет, – откликнулась Череповец, даже не посмотрев на меня, – ты знал, что у тебя тут тренируются профи? – Догадывался, – не смог сдержать смешок, – мне сказали, ты хотела поговорить? – Да, было такое желание, но, кажется, я уже успокоилась, – Юлька тяжело вздохнула и легко пихнула меня рукой в бок. – Как думаешь, кто-нибудь из них согласится позаниматься со мной индивидуально? – С тобой? Запросто. За пирожки. – Герасимов, я же серьезно! Повернувшись, пару мгновений полюбовался возмущенной мордашкой и с грустью признал: – Боюсь, я тоже не шучу. Мы некоторое время сидели в молчании. Юля с интересом наблюдала за тренировками парней, я же, прикрыв глаза, просто расслаблялся после длинного и щедрого на эмоции дня. Отчего-то мне было очень комфортно вот так сидеть на полу, чувствуя плечом тепло рядом сидящей девушки. С ней оказалось очень приятно просто быть, молчать, приходить в себя. Несколько раз, видимо, в особо напряженные моменты спаррингов, Юлька цеплялась за мою руку и восхищенно выдыхала: “Ну дают, ты видел? Видел, Стас?”. Я не видел, но улыбался, потому как мне было приятно чувствовать ее тонкие пальцы на своей ладони. – По какому поводу был бунт? Почувствовав, что достаточно успокоился, повернул голову к Юле и лениво приоткрыл один глаз. – Какой бунт? – Юлька чуть нахмурила брови, но не отвела взгляда от парней. – Мне позвонили, сказали, что ты собралась ночевать в зале, хотела поговорить. – А, кстати, да! Череповец будто утратила интерес к чужой тренировке и развернулась ко мне, сев боком. – Что за цирк устроили твои знакомые бугаи? – Какой цирк? – брови сами поползли вверх. – О чем ты? – Хочешь сказать, ты не в курсе того, как Сашка со своими друзьями издеваются над новенькими в зале? – Издеваются? – что тут происходило, черт возьми? – Юль, я действительно не понимаю, о чем ты! – О том, господин Герасимов, что стоило мне прийти на тренировку в компании знакомого мужчины, как стадо баранов только на ушах колесом не прошлись, ради того чтобы он тут больше не появлялся. – Не понял, – нахмурился, разглядывая возмущенную мордашку девушки, – ты приходила с каким-то мужиком? – С приятелем. – И твоего приятеля обижали? – Нет, но ему дали понять, что ты не будешь рад его здесь видеть. – Я? – Стас, не тупи! – Чтобы не тупить, мне бы сначала понять, что вообще происходит! Так, погоди. Отвернувшись от Череповец, выцепил взглядом Серегу и коротко свистнул. – Сереж, можно тебя на минутку? – позвал, дождавшись, когда внимание парней сосредоточится на мне. – Пара вопросов есть. Молодой улыбчивый парень с крайне цепким взглядом, ухмыльнувшись, схватил полотенце со скамьи, и, накинув его на плечи, направился к нам. – Что, Букашка, наябедничала начальнику? – Я не ябедничала, – запыхтела Юля, – я пытаюсь понять, что, черт возьми, устроили местные горе-спортсмены! – А я при чем? Я твоего красавчика вообще не трогал и слова ему не говорил. – А я тебя и не звала. Спорили они с азартом, будто не только начали этот разговор, а продолжили старую тему. Очень интересно, но ни черта не информативно. Пнув ботинком по подошве берца, переключил внимание Сергея на себя. – Объяснишь? – А что тут объяснять, – парень пожал плечами, – красотка наша привела в зал мужика. Тот вокруг нее как нянька виться начал, пытался отогнать местных парней, говорил, что сам в состоянии провести тренировку своей девушке. Ну и нарвался на несогласие коллектива. – У тебя есть парень? – резко повернулся к Череповец. Вот только она не слышала моего вопроса, так как в свою очередь возмущенно шипела: – Я и без вмешательства дружного коллектива справлялась. И вообще, я вам что, ребенок неразумный, что ли? Кто давал им право за меня что-то решать?! – Ой, как все запущено, – Серый закатил глаза и тяжело вздохнул, – значит так, я не то чтобы люблю это делать, но, кажется, придется выступать парламентером, да? – Юль? – не обращал я на него внимания, мне нужен был ответ. – Что ты еще придумал? – требовала объяснений Юлька. – Млять, ребят, вы как дети малые. Короче. Букашка, смотри, какое дело. Приведя в зал мужика, ты должна была понимать, что его обязательно проверят на прочность. Так вот, он проверку не прошел. Ему всего лишь разик уронили блин на ногу, а он уже психовать начал. Так чему ты удивляешься? Парни решили, что он тебе не подходит, такой нервный. Стас, теперь ты. Или сам расскажи Череповец, что она тебе небезразлична, или я это уже сделал. Задолбали. Один нянчится с ней как с вазой хрустальной, вторая делает вид, что ничего не замечает и таскает сюда всяких… А спрашивают почему-то все с меня. – Да кто с тебя что спрашивал? – психанула Юля. – Ты! Мужик твой, Стас вот теперь, парни, в конце концов. Заманали за сегодня со своими разборками. Сережа, Сережа, Сережа. А Сережа молодец, блин, всем все объяснил. Дальше давайте сами! А, и да, Юльк, прости, но твоему парню пришлось сказать, что ты как бы занята. Он, конечно, парень прикольный и даже, наверное, где-то хороший, но просто поверь, Стас лучше. Все, я ушел, у меня спарринг вон намечается. Развернувшись на пятках, Серега быстро направился в сторону своих сослуживцев, напоследок только успел мне подмигнуть. Вот … молодец, блин! – Ста-ас, – как-то неуверенно протянула Букашка, от чего я сразу повернулся к ней. Юлька сидела растерянная, закусив уголок нижней губы, и то ли хмурилась, то ли плакать собиралась. – Скажи, а что имел в виду Серега, когда сказал, что я тебе небезразлична? – Что трепло он первостатейное, – вздохнув, поднялся на ноги и протянул ладонь девушке, – пойдем, в кабинете поговорим. Не буду же я объясняться перед толпой любопытных охранников! – Объясняться? – неуверенно протянув ладошку, Юля вложила в мою руку свои пальчики. – В чувствах? – Пойдем, пойдем, Череповец, нам давно надо было поговорить. Чем сегодняшний день хуже других? *** – Что у вас все-таки произошло здесь? В кабинете сел на старый удобный диван и жестом предложил Юле устроиться рядом. – Да, в принципе, ничего особенного. Сережа тебе в общих чертах рассказал. Девушка, вместо того чтобы сесть, направилась к шкафу и с самым серьезным видом принялась изучать корешки редких книг и рабочих папок. Ну такая вся деловая, что мне оставалось только улыбаться, наблюдая за ней. – Хорошо, давай разберемся. Ты пришла в зал со своим… парнем? – Знакомым, – ответила не оборачиваясь. – Хорошо, со знакомым. И парням он не понравился? – Не знаю, вчера они нормально общались вроде бы. А сегодня какой-то цирк с конями начался. То пихнут, вроде бы случайно, то шутку на грани отпустят, закончилось все и вовсе блином, на ногу скинутым. – Скинули прям? Хм, это кто у нас тут такой деятельный, интересно? Я, конечно, все понимаю, но членовредительством заниматься вообще-то не стоило. – Случайно уронили, – Юля резко обернулась и гневно сверкнула глазами, – знаешь, как это мерзко выглядело? Димка ведь неплохой. Правда неплохой и с народом общался нормально. Да, ему не нравились шуточки Сашки с Яковом, которые они отпускали по ходу моей тренировки. Но он даже не грубил. Только несколько раз осадил их, чтобы не перегибали. – А они перегибали? – прибью Сашку. Вот просто возьму и прибью. Увалень великовозрастный! – Не больше, чем обычно. – Юля снова отвернулась, только легко пожала плечами. – Но неприятно не это, понимаешь, они ему что-то такое наговорили, что в итоге Дима ушел, сказав, что на чужое не претендует. Идиотушки, а не посетители спортзала. А главное, ты посмотри, какие все блюстители чужой морали, нравственности и личной жизни. Цену им, что ли, поднять? По дружбе! Пока я мысленно строил планы маленькой мести-благодарности, – это когда вроде сделал добро, но пострадавший об этом не сразу догадывается, – Юлька, видимо, набравшись храбрости, подошла к дивану и, присев на подлокотник, задала прямой и крайне неловкий вопрос: – Почему они так себя вели, Стас? В руках она крутила одну из небольших статуэток боксера. Когда эта нелепая штука появилась в кабинете? Даже и не вспомнить. Но на самом деле таких у меня было не менее десятка. Здесь и дома. Друзья и знакомые любят делать шуточные презенты. У Юли в руках сейчас находился постаревший Рокки с пузиком и сигарой в зубах. Тот еще видок. Но, наверное, когда-то кому-то это показалось смешным. Потерев затылок, отвел взгляд и понял, что разговор пошел совершенно не по моему плану. Вообще-то я представлял себе, что сначала узнаю, что случилось с Череповец, что именно ее подтолкнуло к слепому желанию покалечиться о стокилограммовый мешок, набитый песком. А потом постепенно подведу разговор к своим чувствам и планам. Но спасибо Саньку и остальным парням, они посадили семечко сомнений в умненькую голову Юльки, а Сереженька, чертов “молодец”, окончательно разбил мои планы. Криво усмехнувшись, решил, что раз уж с Череповец у нас с самого начала пошло через одно место, то почему сейчас-то мы должны придерживаться какого-то, явно не очень хорошего, плана? – Наверное, потому что знают, что ты мне небезразлична, Юль. Смотреть на притихшую девушку мне не хотелось, зато я неожиданно почувствовал острую необходимость подробно рассмотреть какую-нибудь фигурку. Кажется, у меня там где-то был карикатурный Тайсон. Отличная кандидатура же. – Не то чтобы я с ними обсуждал этот вопрос, но мы достаточно давно общаемся, чтобы парни заметили, что из-за тебя, а точнее сказать, ради тебя я поступился многими принципами в работе. Это, видимо, и натолкнуло их на мысли о моих чувствах. – Чувствах? – Представляешь? Усмехнувшись над сложившейся ситуацией, мысленно махнул рукой на свои переживания и, вспомнив поговорку “Сгорел сарай, гори и хата”, решил, что стоит быть честным до конца. Пусть уж лучше Юлька все узнает от меня, чем от шибко умных приятелей. – Наше знакомство, а точнее сказать, твоя резкая отповедь моего подхода к работе, произвели на меня впечатление. Я тобой заинтересовался. Мне стало любопытно. И мы стали много времени проводить на совместных тренировках. Общаться. Шутить. Кричать, в конце концов. В какой момент я понял, что ты мне нравишься? Не знаю, Юль. Это просто произошло. И вот ты для меня уже не просто одна из посетителей зала, а девушка, судьба которой мне совсем не безразлична. Замолчав, наконец-то посмотрел на Юльку в ожидании хоть какой-то реакции. Но она сидела, низко наклонив голову и не поворачиваясь ко мне. Не совсем то, что я хотел бы видеть после признаний в своем увлечении, но тоже допустимая реакция. В конце концов, это я что-то чувствую, у меня были планы, у меня есть интерес. У Юльки, оказывается, был приятель, которого изгнали особо ретивые блюстители моих интересов. Я, вполне вероятно, вообще на фиг ей не сдался. Бывший спортсмен на девять лет старше, с временами поганым характером и замашками командира. Такой себе вариант. – Юль… – Я не знаю, что сказать, Стас. Она подняла голову и, повернувшись, уверенно встретила мой взгляд. – Правда не знаю. Я думала, что парни шутили. Сережа тоже не выглядел очень серьезным, когда говорил о твоем отношении ко мне. Я, скорее, думала, что им так сильно не понравился Димка, что они решили таким образом выпроводить его из зала, чем то, что ребята вполне искренни в мотивах своих поступков. – Мелочи, это все такие мелочи, Юльк. Даже то, что я тебе сейчас рассказал, не имеет огромного значения. Я не жду, что ты кинешься мне сразу на шею и, обливаясь слезами, признаешься во взаимной симпатии. Нет. Это твоя жизнь и твои решения. Ты можешь помириться со своим парнем, тебе стоит только улыбнуться и объяснить, какие идиоты посещают мой зал. Он поймет, точно поймет. Или ты можешь принять как факт мои чувства и дальше общаться со мной так же, как и раньше. И это тоже будет нормально. Конечно, я хотел бы надеяться на что-то большее, но приму любое твоё решение. И не требую его сейчас. Но есть кое-что, что действительно меня беспокоит, и, наверное, пришло время тебе тоже быть немного более откровенной, чем обычно. – Беспокоит? – Юлька чуть нахмурилась и выжидательно посмотрела на меня. – Да, твое поведение в зале. Юль. Расскажи, я не прошу подробностей, но хотя бы в двух словах расскажи, что заставляет тебя раз за разом лезть на грушу и, забыв о технике ударов, со всей ответственностью пытаться сделать больно в первую очередь себе. Реакция не заставила себя ждать. Под тонкими девичьими пальчиками Рокки лишился головы с тихим треском. Однако. – Юль? – Зачем тебе это? – Я просто переживаю за тебя. И знаешь, может быть, я не имею права спрашивать, но, откровенно говоря, терзать себя предположениями, сгенерированными богатой фантазией, у меня уже попросту нет сил. – Тебе правда… Не все равно? Юлька в это мгновение больше всего напоминала мне потерянного ребенка. В огромных глазах легко угадывалось отчаяние, руки сильно стискивают обезглавленную фигурку, а нижняя губа была трогательно закушена. Дурочка. И как она может думать, что я мог остаться к ней равнодушным? – Иди сюда, – потянув ее за руку, заставил сесть рядом с собой и, мягко отобрав сломанную фигурку, сжал в своей ладони похолодевшие пальцы, – мне не нужны подробности, если ты не можешь говорить, то… – Я… я могу. Да, наверное, могу. Просто… Сложно. – Доверься мне, я не подведу, Юль. Чуть сильнее сжал ее ладошку и замолчал, ожидая, когда Юля соберется с силами, чтобы рассказать свою историю.