Глава 7

– Череповец! – устало прислонился к стене недалеко от проклятой груши. – Слушай, я скоро просто выкину этот мешок, раз ты не понимаешь, когда с тобой по-хорошему говорят. – А, то есть ваши постоянные крики – это по-хорошему? Девчонка встала напротив меня и, уперев руки в розовых перчатках в бедра, раздраженно сдула прядь темных волос с лица. Такая вот, с задорным блеском глаз, упрямо вздернутым подбородком и в целом с боевым настроением, она мне определенно нравилась больше, чем как в прошлый раз, смотрящая на меня с ужасом. А я так и не знал причин тому испугу. Хотя, откровенно говоря, не мое это дело. Мало ли, что в жизни у девчонки происходит. Вот только сегодня, после ночных посиделок с парнями, мне не то что воспитывать Юлию не хотелось, смотреть на нее не мог. Сил на то, чтобы стоять и просто разговаривать с ней уходило немерено. С каким удовольствием я бы вообще остался сегодня дома! Но нет, я же ответственный, правильный Стас Герасимов. Фу, от самого себя вдруг стало тошно. – Юль, скажи мне, ты же понимаешь, что работаешь с грушей неправильно? – Конечно, понимаю, – кажется, она слегка притопнула ногой, – но так как тренера у вас нет, работаю с ней как могу! Мне это помогает… – От чего? – я даже чуть оторвал затылок от прохладной поверхности стены в надежде получить ответ. – Неважно, но пока ваш мешок с песком приносит мне больше пользы, чем вреда, я буду продолжать эти занятия. – Упрямая… – Кто? Ну, Станислав Алексеевич, не стесняйтесь, договаривайте! Определенно, она была настроена на перепалку, вот только у меня ни настроения на словесные баталии не было, ни сил, ни времени. – Знаешь что? – оттолкнувшись от стены, сделал шаг в сторону. – А занимайся, вот только когда ты своё плечо повредишь, а ты повредишь, я же вижу, как ты руками машешь, не говори потом, что тебя не предупреждали! – Лучше бы научили как правильно, – буркнула мне в спину, – а то только крики. – А я говорил, как нужно. Разминка, работа с координацией, постановка рук и только потом работа с грушей. Но ты же самая умная! Ты хоть в курсе, что мешок раскачивать нужно, чтобы полноценно с ним заниматься? Нет, конечно, можно как и ты, в стиле бешеной обезьянки просто дубасить грушу, но ведь тоже не твой вариант. Силу удара ты так не отработаешь, себя покалечишь, скорее. – Когда это вы мне говорили как пра… Погодите, что значит, раскачивать?! – И думать забудь, – резко обернувшись к Букашке, нахмурился, – она тебя по стене размажет и не заметишь! – С чего бы это? – Да она весит сто кило, Юля! – А что, если… – О боже, – прикрыв глаза, медленно досчитал до десяти и, чуть повернув голову, свистнул Сашке. – Сань, посмотри ты за ней сегодня, не могу, терпения не хватает! – Стас, это не терпения тебе не хватает, а сна нормального. Ты себя в зеркало видел? – подойдя, Саша широко улыбнулся девушке. – Ну что, Юля, будем заниматься? – А вы умеете? Вот с этим всем? – она взмахом руки обвела весь зал, так что мы с Сашкой оба удивленно на нее посмотрели. – Вот эти все разминки, координация и … И Станислав Алексеевич, что вы там еще говорили? – Череповец, отстань, а? Очень прошу, давай завтра. Завтра я сам с тобой нормально позанимаюсь и даже все объясню, зачем и почему именно так нужно действовать. А сегодня просто постарайся не убиться в моем зале! – Завтра не могу, – Череповец грустно усмехнулась, – но ваше предложение я запомнила! – Шантаж чистой воды, – ткнул пальцем в сторону девушки. – Все, Сань, я у себя, если что. Звать только если понадобится труп одной упрямицы прятать. – Лады, – хохотнул завсегдатай зала, подмигивая возмущенно приоткрывшей рот Череповец. – Молчи уж, Букашка, довела мужика, так имей совесть, дай ему уйти в укрытие спокойно. – Я довела? Я? Да ему пить не надо было столько! – А ты что, красна девица, знаешь, сколько он пил вчера? – Нет, но на его лице все написано… Это было последнее, что я услышал, перед тем как аккуратно закрыть за собой дверь. Невыносимая девчонка. Упрямая, дерзкая, такая эмоциональная… Живая. Раздражает жутко, но все равно так и тянет подойти к ней. Поспорить. Смешно наблюдать, как она на любой совет сразу выпускает колючки, а стоит пошутить над ней, как тут же отвечает колкостью на колкость. Интересно, какая она вне зала? Хотя нет, вообще неинтересно, да и с чего меня это должно интересовать? Юлия Череповец совершенно не моя забота. Вытянувшись на небольшом диване, я блаженно прикрыл глаза. И пусть ноги свешиваются через подлокотник, зато голова не так шумит и никакая Букашка не маячит перед глазами со своими спорами. Под звуки глухих ударов перчаток об лапы, – ну хорошо, что у Сани хватило опыта и к мешку Юльку не подпускать, и дать ей пар выпустить, – тихие разговоры и взрывы смеха я спокойно уснул. Есть что-то прекрасное вот в таком сне на рабочем месте. И будь ты сто тысяч раз начальником, все равно этот сон, будто украденный, будет самым сладким. *** Проснулся из-за подозрительной тишины. Содрал себя с дивана, тихо охнув от прострелившей плечо боли. Потянулся, чувствуя, насколько затекло все тело и, прихрамывая, дошел до стола, на котором, сложенный пополам, стоял белый лист. Точно помню, когда засыпал, его тут не было. Да и нет у меня привычки оставлять на столе такие “шалаши”. Взяв бумагу, развернул послание и удивленно посмотрел на ровные строчки написанной от руки записки. Размашистый, почти каллиграфический почерк, резкий наклон букв, угловатое написание. Это кто мне тут записки пишет? “Лексеич, ты так сладко дрыхнешь, что решил тебя не будить. Парни все расползлись, никто не покалечился. Юлька твоя отзанималась за будь здоров, хорошая девочка, чего ты на нее ругаешься постоянно? Ирина Дмитриевна чистоту наводит. Мы тут посовещались и решили, что если ты не прекратишь третировать Юлю, все дружно обидимся. Оставь мелкую Букашку в покое. Не покалечится она об грушу, присмотрим, не переживай. Она и так от нас шарахается, а ты еще постоянно кричишь. Короче, завязывай с этим делом. Я Ирину до дома как обычно. А ты с похмелья бы лучше не буйствовал, а дома отсыпался. Диван у тебя дерьмо короткое, встанешь – пожалеешь, что тут уснул. Все. Отчитался, пошел девчонок по домам развозить. Александр” – Девчонок? Отложил бумажку и растер лицо ладонями, пытаясь понять, что я сейчас прочитал? Нет, понятно, что Сашка тот еще юморист, уборщицу мою давно называет девчонкой. Ирина только смеется и машет на него рукой, но видно, что ей приятно его внимание. Вот просто по-человечески приятно. Ясно же, что никто всерьез его шуточки не воспринимает. Но судя по записке, он не только Ирину Дмитриевну повез домой, но и Юлию, а это уже черт знает что такое. Вообще-то у мужика жена дома. И мелкий. Кажется, пацану года три. Санька все шутит, что через пару лет приведет его ко мне заниматься. Шут гороховый! И вообще, что это за “мы подумали”… Понял, что ничего не понял, кроме того, что закрываться в кабинете надо, если решил поспать, смял записку и выкинул ее в мусорку. Судя по тому, что корзину никто не вытряхнул, Ирина сегодня в моем кабинете порядок решила не наводить, дабы не мешать сну начальника. Святая женщина, честное слово. Посмотрев на время, тихо присвистнул, почти десять вечера. Вот это я прилег на полчасика! Махнув рукой на все недоделанные дела, достал куртку из шкафа и отправился домой. Работа работой, но сегодня из меня так себе деятель. Даже с Юлей позаниматься не смог, повесив все на Сашку, а теперь мне тут ультиматумы ставят. Обидятся они. Напугался, весь дрожу! – Защитники фиговы! Обошел зал, проверяя, все ли в порядке, включил сигнализацию и отправился домой. Кажется, в магазин я уже не успеваю, а значит, ужин у меня будет спартанский. Осталось выбрать яишенку сделать или макарошки по-флотски. Диета? Нет. Давно забыл, что это такое. Дом встретил темнотой, тишиной и одиночеством. Почему-то вспомнился упрямый взгляд Череповец и то, как она забавно сдувает волосы с лица. Интересно, как быстро до нее дойдет, что обычная коса и пара невидимок решили бы ее проблему? Вот только сам я советовать ей это не собирался, интересно наблюдать за девчонкой. Поужинав, включил новостной канал. Спать не хотелось, выспался на работе, а сидеть в тишине… Собаку, что ли, тоже себе завести? Все не одному вечера коротать. Ромке теперь очень весело с Зевсом. Хотя ему и Улька "развлечений" добавляет немало. Не успел я обдумать эту идею, как отвлекся на зазвонивший телефон. – Привет, мам, – посмотрев на время, удивился позднему звонку, – все нормально? – Нет, не нормально, – ехидно протянула матушка в ответ, – у меня сын совесть последнюю растерял, что тут хорошего? – Я так понимаю, у вас с папой очередная ссора и тебе просто скучно? Родители у меня были замечательные. Мама, как только вышла на пенсию, заявила, что жить в душном городе больше не собирается и уговорила отца купить домик в области. Почему отец согласился, я до сих пор не понимаю, ведь он всю жизнь говорил, что терпеть не может копаться на грядках и не понимает такого вида развлечений, как поездка на дачу. В итоге он же и стал тем, кто разбил участок земли у дома на сад и огород. Ездил по питомникам, выбирая, какие кусты ягод будут расти в “его огороде”, чуть ли не с линейкой бегал по двору, делая разметку для посадки клубники, а потом взял маму и отправился с ней за сотню километров от дома в еловый лес, чтобы собрать опавшую хвою. Мама только глаза закатывала и, с боем отвоевав себе часть земли, засеяла ее газоном, заботу о котором на себя взял отец. – Да ну его, огородника на всю голову, – тем временем ответила мне матушка, – сидит вздыхает, что зимой ему за городом делать нечего, и ждет, когда придут ему какие-то там саженцы. – Холодно ведь для саженцев? – А кого это останавливает? Твой папенька задумал сделать зимний сад. Вот какие-то цветы покупает, летом стройку запланировал, говорит, следующей зимой еще спасибо ему скажу, инженеру этому, на огороде повернутому! – Ма-ам, – тихонько хохотнул в ответ, – ведь скажешь. – Так это когда будет? А сейчас мне что прикажешь делать? С мужем не поговорить, у него все мысли в стройке предстоящей, сын сам не звонит, совсем про мать не думает. Внуков нет. Да ладно внуков, даже снохи нет. Так хоть с ней бы секретничала! Ну все, началось. Любимая мамина тема – моя несложившаяся личная жизнь. А я-то думал, что в пылу жалоб на отца она забудет про меня. – Скажи, Валентина Сергеевна, а если у тебя будет сноха, ты ей как быстро плешь проедать начнешь про внуков? – Да какую плешь? Стасенька, бог с тобой, я что, зверь какой, что ли?! Годик дам вам спокойно для себя пожить. А потом внучку мне сделаете и я вам еще пару лет спокойной жизни обеспечу. Мелкую могу к себе забрать. – А зачем мне тогда жениться и детей делать, если ты их отнимать собираешься? – Могу не забирать, – тут же пошла на попятную мама, – только ведь сам же будешь звонить и помощи просить! – Так, ладно, воспитательница ты моя, у отца точно все хорошо? – Да нормально у него все, вон какой-то заказ на проект пришел. Сидит у себя в кабинете расчеты делает, чертит. Люди проект дома заказали, а он ругается, что отвлекают его от зимнего сада. Как будто он свой сад не на деньги от проекта строить собирается! У тебя-то как дела, пропащий мой? – Нормально, – улыбнувшись, поудобнее устроился на диване, – правда нормально. – Рука не беспокоит? Мама она такая мама, ей то, что я отказался от операции, все еще не дает покоя, и она не реже двух раз в год пытается меня уговорить все-таки вставить имплант. – Не больше, чем обычно, – повел тем самым плечом, радуясь, что мать не видит, как скривилось мое лицо от ощущений. – Я тут читала, что одной японке полностью заменили лопаточную кость. Представляешь? Медицина-то не стоит на месте. – А мне вроде лопатку менять и не нужно было. – Конечно, нет! Но ты же отказывался от операции, так как переживал, что качество материала не самое лучшее, и что ты можешь остаться… – Так, пока мы не начали этот разговор по сотому кругу, мам, давай договоримся, – тяжело вздохнув, прикрыл глаза, – ты мне не намекаешь на операцию, я и сам знаю о ее необходимости, и врач мой знает, и тоже не устает напоминать мне об этом, а я в свою очередь обещаю тебе подумать над тем, чтобы все-таки согласиться на нее в следующем году. Говорить матери, что я уже давно встал на очередь, не стал. Встал-то давно, но и два раза сам откладывал. С меня станется и третий раз отказаться, несмотря на осуждающие взгляды лечащего врача. – Серьезно? – радостно переспросила мама. – А там и до снохи дойдем, да? – Угу, а потом и до внучки. Смеялись мы с мамой вдвоем. Она прекрасно понимала, что шанс на мою внезапную женитьбу довольно призрачен и такие разговоры это не более чем шутки. Я и сам все отлично понимал. Но обведя пустую комнату взглядом, в первый раз за долгие годы поймал себя на мысли – может, мама права и с одиночеством пора завязывать? – Люблю вас, родители, – сказал, прежде чем попрощаться, – обнимай отца от меня и привет ему. – И мы тебя любим, Стас. Не пропадай! Да куда я денусь, не пропаду, конечно. Но, кажется, пришло время подумать не о собаке, а о девушке. Действительно, сколько можно оставаться одному?