Глава 11

Ромка позвонил вечером, совсем неожиданно, когда я уже собирался ложиться спать. – Стас, привет, – говорил друг шепотом, – погодь минуту. Да, конечно, куда мне торопиться? Фыркнул, осматриваясь в спальне. – Уйди, морда наглая, – шипел друг в трубку, обращаясь явно не ко мне, – я кому сказал? Иди Улю охранять! Зевс, блин! – Я вам не мешаю? – Еще минутку, Стас, тут неожиданное препятствие в пятьдесят кило нарисовалось, – друг зажал телефон и минуты три, не меньше, пытался воспитывать Зевса, пока со вздохом не признал поражение: – Черт с тобой, пошли кость дам. Шантажист! – Я так понимаю, – хохотнул, когда друг все же вспомнил, что он мне позвонил, – что бой за звание альфа-самца в доме ты проиграл. – Это не пес, – фыркнул Сергеев, – слушается только Ульку, меня он считает чем-то вроде личного тренажера для игр. Ну и так, вынужден иногда меня выгуливать. – Короче, ты его любишь. – Типа того, – Ромка даже не пытался скрывать, как он счастлив, – слушай, я чего звоню. Мне в командировку завтра уезжать, а через пару дней выписывают Оксану Сергеевну. Сам знаешь, состояние после операции не очень бодрое. Мне помощь нужна. – Вот если помощь была бы нужна именно тебе, засранец, я бы, может, и поломался для вида, но речь о маме Ульяны, так что просто пришлешь мне адрес больницы и время. Знаешь же, что не брошу. – Знаю. Спасибо тебе, Стас, ты всегда… – Боже, Сергеев, давай без соплей. Надолго едешь? – Примерно на неделю, надеюсь, что освобожусь раньше, но не уверен. – Улька справится? – Ты ее плохо знаешь, она даже без твоей помощи справилась бы, самостоятельная, что аж жутко, только с виду она слабая, а на деле ух! – Ух, как ты влюбился, – не скрываясь, рассмеялся, – я рад за тебя, Ром. Ты сильно изменился, спокойнее стал. Повзрослел наконец. – Да иди ты, – ласково пожелал друг, – ты-то когда уже влюбишься? – А должен? – А что, так и будешь одиноким сычом вить гнездо и просиживать штаны в клубе? – Сергеев, давай ближе к делу, а то твой нос полез не в свои дела. Чего доброго, идеи генерировать начнешь. Боюсь, я не такой терпеливый, как Глеб, могу вспылить. – Все, отстал. Ты, главное, Ульке помоги. Маму из больницы забрать нужно и двадцать второго в санаторий отвезти. – В куда? – Все, я пошел, доброй ночи, друг! Этот паразит сбросил вызов, оставив меня с крутящимися на кончике языка проклятиями и кучей вопросов. Ну хоть сказал бы, где этот чертов санаторий находится, понятно же, что не откажу в помощи! Благо смс пришла почти сразу, с адресом, скрином карты и подмигивающим смайликом. – Козел! – обласкал друга, оценив, сколько времени уйдет на дорогу туда и обратно. Открыл календарь, прикинул расписание Юльки и в адрес Сергеева полетели еще несколько трехэтажных конструкций. – Стас, когда ты наладишь личную жизнь? – откинув телефон, передразнил друга, припечатал ладонью по подушке. – А вот с такими друзьями уже точно не в этом году. Тьфу! Естественно, я не собирался отказываться от своих слов только лишь потому, что из-за помощи двум женщинам меньше времени проведу с Юлей. Глупости это все, но раздражение на саму ситуацию оставалось со мной и на следующий день, и даже когда я с удовольствием наблюдал за тренировкой ЧОПовцев. Теперь я точно знал, с кем хотел бы поговорить насчёт работы тренерами. Интересно, заинтересуются ли парни?! Пока у Юли были рабочие дни, я успел договориться с Саньком, чтобы он присмотрел за ней во время тренировок, внушить остальным “героям”, что кормить их в спортзале никто не обязан, а диетические десерты были жестом доброй воли. Охранники угорали с нашего маленького дружного коллектива завсегдатаев и обещали поддерживать порядок в то время, пока меня не будет. Так получилось, что забирать Оксану Сергеевну я был вынужден именно в день, когда у нас была назначена тренировка с Череповец, которую я даже предупредить не мог об изменениях в планах, ведь телефонами мы не обменивалась. Не тот уровень общения. Не то доверие. Так что звонить, используя контактный номер из анкеты посетителя, я не стал. В конце концов, зал будет открыт, а я не личный тренер, а так… Переживал, как выяснилось зря, Юлька вообще не явилась в тот день. Вместо этого пришла на следующий, когда у меня был выходной. И отменить я его не мог, так как был запланирован поход к врачу. Все через одно место. Зато для себя я выяснил, что соскучился. Неожиданное, но отчего-то приятное открытие. А через два дня нас ждало долгое, но приятное путешествие с Улей, ее мамой и Зевсом. – Этой морде точно нужно ехать с нами? – выгнул бровь, глядя на довольного пса, который устроился на переднем пассажирском сиденье. – Его не с кем оставить, – Уля мило улыбнулась, – но если ты против… – Я против того, чтобы мне откусили ухо, а в остальном я в полном вашем распоряжении. Оксана Сергеевна рассмеялась и, протянув руку, потрепала Зевса по холке. – Не переживайте, Станислав, Зевсик себя будет хорошо вести. – Зевсик? – обе брови выгнулись от удивления. – И что еще за “Станислав”? Оксана Сергеевна, чтобы я больше не слышал этого ужаса. Стас и на ты. Иначе буду молчать всю дорогу. – Ох ты, какой у нас водитель, Уль, с тонкой душевной организацией! Глаза женщины заблестели, на губах играла легкая улыбка. Еще слабая после долгой болезни и перенесенной операции, она лучилась оптимизмом. Это было прекрасно, поэтому подмигнув женщине, я придержал дверцу авто перед ее дочерью: – Карета вас ожидает, – переведя взгляд на пса, строго добавил, – будешь плохо себя вести, поедешь в багажнике, понял? Судя по тому, как радостно заелозила мохнатая жопа по сиденью, Зевс меня не испугался. Наглый пес, весь в хозяина! Дорога до санатория пролетела почти незаметно. Уля с мамой тихо разговаривали на заднем сиденье. Зевс радостно скалился каждому проезжающему мимо авто. Водителям, которые в ответ тоже пытались показать свои зубы, он громко высказывал все, что про них думает, а мне было о чем помолчать, да и не хотелось вмешиваться в разговор дам. Хотя когда позвонил Ромка, я не утерпел и пошутил. Здорово было слышать, как Ульяна беззаботно смеется, а ее мама с улыбкой на губах грозит мне пальцем. Идиллия. – Стас, спасибо, что помог, – уже на обратной дороге Улька поменялась с Зевсом местами, и только сейчас, спустя добрых двадцать километров пути, нарушила молчание, – не знаю, как бы мы справились без тебя сегодня. – Да брось, – не отвлекаясь от дороги, улыбнулся в ответ, – кому, если не друзьям, приходить на помощь? Да и потом, Сергеев меня бы со свету сжил, если бы я отказался. Пришла очередь ответных улыбок. Мы оба понимали, что Сергеев ничего бы мне не сделал, но зная неуемную фантазию этого поганца, даже не сомневаюсь, что он нашел бы способ тонко отомстить. Не серьезно, но так, чтобы всем запомнилось надолго. – Я не от имени Ромы благодарю, думаю, с этим он и сам справится, а от нас с мамой. Вряд ли кто-то еще, кроме тебя, смог бы терпеть наши бесконечные просьбы остановиться. Просьб и правда было много. Оксана Сергеевна не очень хорошо переносила дорогу. Выйти на пять-десять минут просто подышать воздухом было для нее необходимостью. Да и Зевс радостно резвился в сугробах у дороги. Чтобы потом с мокрыми лапами лезть на сиденье. Хорошо, что женщины догадались взять для него подстилку. А то я не постеснялся бы Ромке выставить счет за химчистку! – Так я и тебя считаю другом, Уль, – бросил быстрый взгляд на девушку. – Может быть, я не такой балабол, как Влад, или обаяшка, как Глеб и его жена. Мне молчать вообще нравится больше, чем много говорить ни о чем. Но ты мне нравишься. С тобой Ромка стал совсем другим. Вырос, успокоился. За одно это я уже перед тобой в долгу, но на самом деле у тебя есть неоспоримое преимущество перед всеми моими знакомыми. – Да-а-а? – Угу, с тобой очень комфортно молчать. Тишина повисла в салоне автомобиля на долгое мгновение, а потом Улька рассмеялась. Откинув голову на спинку кресла, она пыталась приглушить смех ладошкой, но у нее откровенно плохо получалось. Прокрутив в голове свои же слова, я понял, в чем кроится причина такого веселья, и уже сам не мог сдержать смех. – Уль, извини, я не … – попытался объяснить свои слова, но она даже не дала договорить. – Все нормально, Стас, правда. Я поняла, что это был не намек на то, чтобы не донимала тебя разговорами. День был длинный, ты тоже устал. – Да мне-то с чего? – Дорога выматывает всех, – легко пожала плечами, – если хочется тишины, так и скажи, мне есть о чем подумать. Добрая, мягкая, понимающая. Ромке сильно повезло с Ульяной. И надеюсь, что он не наделает глупостей и не похерит эти отношения. – А если мне не хочется тишины? – спросил с улыбкой. – Тогда расскажи, что у тебя с той девочкой? – спросила, почему-то отвернувшись к окну. – Это с какой? – Ну та, что у тебя в клубе ошивается. Вопрос многое прояснил, но и откровенно выбил из колеи. – Череповец, что ли?! Уля, что за нелепости, что у меня с ней может быть?! – откровенно говоря, не ожидал, что Улька поднимет эту тему. – Вот ты мне и скажи, – быстрый взгляд я успел перехватить и чуть было не фыркнул в ответ. Ах ты, маленькая лиса! Как будто я не знаю, что появление Череповец в зале и мое к ней отношение в первое время стали предметом живого интереса не только Влада и Ромки, но и четы Алексеевых. *** – Да это же не девчонка, наказание сплошное! – после довольно продолжительной паузы, выдал с максимально серьезным лицом. – И я даже уже смирился, что она постоянно таскается в спортзал, и что ее теперь защищают все мои постоянные клиенты, и даже то, как она мимо меня ходит с гордо поднятым носом, споткнулась бы хоть раз! Но эта мадам же с упорством ослицы кидается на грушу раз за разом. У меня уже скорая на быстром наборе, мать ее! Врать мне не хотелось, поэтому, нахмурившись, я вспоминал все свои эмоции от первых встреч с Юлькой. Между прочим, не соврал ни словом. Ни про ослицу, ни про скорую. Но информацию ведь можно подать по-разному. А быть предметом сплетен друзей мне чертовски не хотелось. Не знаю уж, какое впечатление мои слова произвели на Ульку, но вывод она сделала странный: – Ты волнуешься за нее. – Нет! – резко, сквозь зубы. Ну что за умница, вот так сразу все разгадала. – Ну, то есть да, но не так, как ты думаешь. Я переживаю, что девчонка повредит себе руку, или плечевой сустав, или и вовсе вывернет колено, про переломы я даже думать не хочу! А отвечать за это мне. А она не слушает, что ей говорят! Упрямая, как стадо баранов. – А почему отвечать тебе? – Так она же травму получит и… – начал и резко замолчал. – И? – Ей больно будет, как минимум. Уля, что за провокации? – Я просто пытаюсь понять. Или помочь, не знаю еще. Знаю только, что если ты не ее тренер, то и ответственности за нее не несешь. Да и если бы ты ее тренировал, спорт это всегда травмы, даже если этот спорт для здоровья. Если ты за девушку переживаешь, значит, что-то тебя царапает в ней. Правда ведь? Ну сколько к тебе приходит неподготовленных парней? Если они тебе за тренировки индивидуальные не платят, разве ты так пристально следишь за ними? И ведь права была, только мне и согласиться уже неудобно, но и отрицать не очень то и получается. – Ну, то парни, они, знаешь… Нет в них той отчаянности, с какой Череповец лупит по груше. – Как ее зовут? – Юлия, – вспомнив Букашку, еле сдержал улыбку. Черт, я действительно соскучился! Замолчав на несколько мгновений, Уля отвернулась к окну и тихо, будто бы задумавшись, произнесла: – Интересно, что же случилось с твоей Юлей, раз она так упорно делает себе больно… Отреагировал почти не задумываясь. Слова Романовой попали точно в цель, почти полностью совпадая с выводами, к которым я пришел и сам. – Прекрати ее называть моей! – фраза сорвалась сама, будто я боялся, что кто-то подсмотрит за личной жизнью Стаса Герасимова, узнает больше, чем я готов открыть, но тут же озабоченно спросил: – Почему ты думаешь, что с ней что-то случилось? – Потому, Стас, что если девушка чему-то хочет научиться, ее ничто не остановит. И если бы Юля хотела уметь правильно бить грушу, она бы уже умела. У тебя в зале толпа мужчин, готовых помочь ей. Но она приходит явно не за этим. – Уль, – под руками скрипнула оплетка руля, – ты что-то знаешь? – Откуда? – искренне удивилась. – Я просто думаю, что у любого поведения человека есть причина. – А узнать причину… – Можно поговорив. Да, Стас. Но тебе же это не нужно, правда, она же просто назойливая посетительница твоего спортзала. – Улька, иди ты на фиг, – ответить смог не раньше чем через двадцать минут, слишком задумался над фразой Ули. – Я теперь выкинуть не могу из головы, почему Череповец так себя ведет. – Извини, – спрятав улыбку, посмотрела на меня, – о чем-нибудь еще поговорим? – Давай только о тебе в этот раз. Ты голодная? – Очень! И мы говорили. Говорили, пока ехали, когда сделали остановку у небольшой кафешки, в которой решили перекусить, а в итоге с удовольствием съели по две порции домашнего борща. Вкусного. Это небольшое заведение я знал давно, а вот бывал в нем редко. Так что не смог отказать себе в удовольствии вкусно покушать после половины дня в дороге. Да и Уле здесь понравилось. Удивила меня аппетитом, с которым уминала сало за обе щеки. Никогда бы не подумал, что девушки могут с таким счастливым лицом кушать настолько вредный продукт, да еще и постанывать от удовольствия. Незаметно для себя мы разговорились, затрагивая самые разные темы, как-то окончательно ушла скованность из общения, все чаще звучали шутки. Вопросы сыпались один за другим. С ней было легко, с этой спокойной с виду девчонкой. Как-то по-домашнему уютно. – Знаешь, Уль, – задумчиво протянул, снова сидя в машине, – я всегда мечтал, что мама с папой подарят мне младшую сестренку. Даже письмо Деду Морозу писал. – И как? – Ну вот, видимо, на тридцать седьмом году жизни дождался, – по-доброму хохотнул, – не то, чтобы родную, но очень классную. Казалось бы, обычные слова, просто поделился своими впечатлениями от нашей беседы, а Улька с чего-то зашмыгала носом и в глазах тут же появились слезы. Это еще что за новости? Остановившись на обочине, с тревогой повернулся к Романовой, но не успел ничего спросить, как маленький светловолосый ураганчик ухватила меня за ворот свитера и я сам не заметил, каким образом уже обнимал Ульку. Она что-то лепетала про гормоны, смеялась и бормотала, что тоже всегда мечтала о старшем брате. Я почти ничего не понимал, кроме одного. У Сергеева на одну тайну сегодня стало меньше. Расплывшись в широкой улыбке, довольно подытожил: – Улька, ты беременна! – даже не спрашивал, утверждал. – Я знаю, – всплеснув руками, прикусила губу, – поэтому я как лейка! – Сергеев счастливчик. Уль, блин, поверить не могу, Ромка станет папкой! Офигеть. Будет по квартире у вас бегать маленький человек! Теперь я уже сам обнимал девушку, стараясь не сжимать ее слишком сильно. – Поздравляю вас, мелкая! Обняв в ответ, Улька, шмыгнув носом, в очередной раз удивила меня: – Это не Ромкин ребенок. Кричать о том, что этого не может быть и как-то неправильно, не стал. Ромка сам разберется, не маленький. И лезть с нравоучениями тоже не стал. В конце концов, я не врал и Улю я считал таким же своим другом, как и Сергеева, и Влада, и даже Аньку-занозу-Алексееву. Вопрос у меня был лишь один. – Он знает? – Конечно, знает. Я не собиралась и не собираюсь обманывать твоего друга, Стас, – запыхтела недовольным ежиком. – Расскажешь? Рассказала. Старательно отводила взгляд, явно сглаживала многие моменты, но рассказала самую суть проблемы, не пытаясь обелить себя или обвинить во всех бедах незнакомого мне Женю Доронина. Выводы делать я умел, осуждать Ульку даже не подумал. Ромка, раз он в курсе ситуации и принял решение оставаться с Улей и принять ее ребенка как своего, уверен, справится со всеми ветряными мельницами. А мне оставалось только обнять дрожащие женские плечи и заверить, что в любой ситуации поддержу, как самый настоящий старший брат. Вот только на вопрос, стоит ли говорить нерадивому папаше о беременности, посоветовал обсуждать со своим мужчиной. Потому что, объективно, я считал, что мужик должен знать, что у него будет ребенок. Но решать не мне, а Роману с Улей. Зато для себя я из этого разговора вынес главное: затягивать смысла нет. Уля права, нам с Череповец стоило поговорить. Может быть, когда Юлька поймет, что я к ней отношусь не как тренер к нерадивой спортсменке, она прекратит увиливать от вопросов и расскажет наконец-то, что же ее заставляет раз за разом приходить в зал и истязать себя тренировками. В ее любовь к спорту может поверить только полный дурак.