ГЛАВА 34

— Две недели, — прошептал Джейкоб. — У нас есть две недели, чтобы добраться до столицы и подготовиться.

— Или чтобы нас убили по дороге, — заметила Алисия. — Монахи не успокоятся. Они попытаются перехватить нас. Да и герцога не стоит сбрасывать со счетов.

— Значит, мы поедем не одни, — сказал Джейкоб. — Скажи Кристоферу отобрать десять лучших матросов. Они поедут с нами, переодетые в слуг.

— Десяти мало, — покачала головой Алисия. — Возьмем больше. И пусть они будут вооружены до зубов.

— И одеты как лакеи? — усмехнулся Джейкоб.

— Лакеи тоже стреляют, — серьезно ответила Алисия. — И очень метко.

Отец Бенедетто подошел к столу, где лежала карта королевства, и провел пальцем по дороге из Селеции в Лор.

— Через горы, — сказал он. — Дорога опасная: разбойники, обвалы, дикие звери. И конечно, монахи.

— У нас есть банда вооруженных пиратов, — напомнила Алисия.

— У них — целый орден, — возразил священник.

— Тогда поедем быстро, — сказал Джейкоб. — И тихо. Без лишней помпы. Пусть думают, что мы еще здесь, когда мы будем уже на полпути.

— А как же карета и сопровождение, которые обещал король? — спросил Бенедетто.

— Они поедут пустыми, — усмехнулся Джейкоб. — Для отвода глаз. А мы — верхом, по горным тропам. Так быстрее и безопаснее.

Алисия посмотрела на мужа с уважением: он мыслил как стратег.

— Когда выезжаем? — спросила она.

— Завтра на рассвете, — ответил Джейкоб.

Он взял ее за руку и прижал тыльную сторону ладони к губам. Метка под его поцелуем пульсировала — ровно, спокойно, как второе сердце.

К вечеру того же дня Алисия попросила управляющего собрать всех матросов, которые оставались во дворце. Они расположились в бывшей оружейной — просторной комнате с низким сводчатым потолком, где когда-то хранились шпаги и мушкеты графской гвардии. Сейчас вдоль стен стояли скамьи, и два десятка обветренных лиц смотрели на своего капитана с тревогой и надеждой.

— Братцы, — сказала Алисия, и голос ее дрогнул. Она стояла перед ними, простая, без украшений, в своем старом пиратском камзоле. — Мы с графом уезжаем в столицу, к королю. Это опасно, и смерть караулит нас на каждом шагу. Мне нужны будут сопровождающие и те, кто останется для отвода глаз… А сейчас я вам хочу кое-что сказать.

Она достала из кармана несколько плотных конвертов, запечатанных сургучом.

— Здесь векселя на имя каждого из вас. Крупные суммы, которые мы выручили с продажи последнего груза. С такими деньгами вы можете купить дом, открыть свое дело, уйти на покой. Вы это заслужили.

Матросы замерли. Кто-то переглянулся, кто-то почесал затылок, кто-то просто вытаращил глаза, не веря услышанному.

— Капитан... — начал Кристофер.

— Не перебивай, — остановила его Алисия, хотя голос ее задрожал еще сильнее. — Вы были со мной в самые трудные времена. И теперь я хочу, чтобы вы знали: у каждого из вас есть дом в этом поместье.

По рядам пробежал шепот. Кто-то шмыгнул носом, кто-то украдкой вытер глаза.

— Капитан, — сказал Кристофер, поднимаясь. Голос его — низкий, хриплый — дрожал, как струна. — Мы... мы не знаем, что и сказать.

— Ничего не говорите, — улыбнулась Алисия. — Просто возьмите. И, если захотите, оставайтесь.

Она подошла к каждому, вложила конверт в руки, пожала мозолистые, обветренные ладони.

Когда матросы разошлись, Алисия подозвала к себе Кристофера.

— А теперь, — сказала она, понижая голос, — особое поручение.

Она достала из-за пазухи еще один конверт — самый толстый, самый увесистый.

— Здесь сумма, необходимая для переезда той вдовы и ее детей с завода.

Миссис Легуа и ее мальчики. Джесс и Тимми. Я пообещала себе, что заберу их оттуда.

Она протянула конверт Кристоферу.

— Ты поедешь в Бельтайн. Найдешь их, отдашь эти деньги. Скажешь, что они могут переехать сюда, в поместье д'Орсоли. Здесь им дадут кров, работу и защиту.

— Капитан... — голос пирата сорвался. — Это же целое состояние. Вы уверены?

— Так будет правильно, — твердо сказала Алисия. — Я не могу носить шелка и бриллианты, пока вдовы плачут над могилами своих мужей, раздавленных станками, а дети гниют в бараках. Мы изменим этот мир, боцман. По крайней мере, начнем его менять.

Она обняла его — едва дотянувшись до плеча, — и он, всхлипнув, прижал ее к себе.

— А теперь, — сказала Алисия, отстраняясь и выпрямляясь, — по коням. Мы все уезжаем на рассвете. Здесь останутся два человека, которые сделают вид, что новоиспеченные граф и графиня не вылезают из своих покоев. Закажи ребятам ящик вина, пусть все будет правдоподобно. Но из графских покоев чтобы и носа не показывали.

Они вышли в сад — старый, запущенный, пахнущий диким виноградом и увядающими розами. Луна только начинала всходить, и в ее серебристом свете Белый дворец казался призрачным, ненастоящим — будто выросшим из сна.

— Красивое место, — сказала Алисия. — Жаль, что мы не можем здесь остаться.

— Можем, — ответил Джейкоб. — Потом. Когда все закончится.

— А когда оно закончится? — спросила она.

— Не знаю, — честно ответил он. — Но я верю, что это случится. И мы будем жить. Долго и счастливо. Вместе. Потому что если не верить, то зачем все это?

Отец Бенедетто, стоявший чуть поодаль, перекрестился и беззвучно зашевелил губами, творя молитву.