Глава 2. Маскировка

Я проснулась оттого, что солнце светило мне прямо в глаза. Вчера я не сообразила закрыть жалюзи плотнее, и теперь расплачивалась за это. Впрочем, взглянув на часы, я поняла, что полдень уже давно миновал. Так что поспали мы знатно, о чём мне недвусмысленно напомнил мочевой пузырь. Стараясь не разбудить мирно посапывающую Вэнди, я максимально бесшумно рванула в туалет. Но когда я выходила оттуда, моим глазам предстала приплясывающая у двери малышка, которая шмыгнула мимо меня, не успела я толком выйти. Прикрыв за собой дверь я хмыкнула — бедняжка терпела гораздо дольше меня.

Порывшись в сумке с вещами, я достала себе чистую одежду, а для Вэнди — свою футболку. С пояском сойдёт за платье, по крайней мере, будет в чём посидеть в номере, пока я не куплю ей другую одежду. Увы, в качестве белья предложить ей было нечего — я, конечно, совсем не великанша, даже наоборот, невысокая и довольно худенькая, но мои трусы на Вэнди не удержатся абсолютно точно.

Когда малышка вышла из туалета, я решила обсудить с ней планы на ближайшее время, с долгосрочными пока повременим.

— Доброе утро, Вэнди!

— Скорее уж день, — усмехнулась она. — И что мы сейчас будем делать?

— Предлагаю следующее. Сейчас мы примем душ, а то мы обе после пробега по лесу совсем грязные. Потом я сбегаю в какую-нибудь закусочную, принесу еды. Перекусим, а потом я схожу, куплю тебе что-нибудь из одежды. Тебе лучше из номера пока не выходить — незачем людям глаза лишний раз мозолить.

— Согласна. Уж лучше посижу в номере, телевизор посмотрю. Так безопаснее.

Спустя примерно полчаса мы сидели на кровати, жевали хот-доги, запивая их колой прямо из бутылок, и смотрели по телевизору какое-то шоу-угадайку. И веселились, когда гламурные блондинки несли жуткий бред, не в силах ответить на самые элементарные вопросы. Я собиралась купить что-то более подходящее для детского желудка, но Вэнди заверила меня, что может есть что угодно — такая у неё особенность. Я ей поверила, сама была такой. За всю жизнь — даже насморка ни разу не было. Теперь-то я догадывалась, что это было одно из проявлений моей необычности. И когда Вэнди сказала, что никогда не болеет, что «для них» это нормально, я не стала возражать. Уточнять, кто такие эти «они» тоже пока не стала. Было ясно, что, несмотря на довольно большие отличия, сходства между нами гораздо больше, чем между мной и людьми. Возможно, «они» даже знают, кто я такая? Ну, поживём — увидим.

Мы уже заканчивали поздний завтрак (или ранний ужин), когда шоу закончилось и начались новости. И первый же сюжет заставил наши челюсти в шоке отпасть. Пол-экрана занимала фотография Вэнди, а диктор вещал о похищенной этой ночью прямо из своей кроватки маленькой девочке. Потом заплаканная пара средних лет умоляла похитителей вернуть им их крошку, а бегущая строка извещала об огромной награде тому, кто сможет помочь в поимке похитителя и возвращении девочки домой, к безутешной семье.

Когда начался следующий сюжет — что-то про встречу каких-то лиц на высшем уровне, я наконец «отмерла» и повернулась к Вэнди.

— Это были твои родители?

— Нет, — с трудом проглотив явно недожёванный кусок, ответила она. — Женщину я вижу впервые, а вот мужчину знаю. Именно он наблюдал, как у меня берут анализы. Похоже, он там был главный. По крайней мере в том, что касалось меня.

— Вот, стало быть, что они задумали… Но неужели не боятся, что твоё фото увидит кто-то, кто знал тебя и твоих родителей. Они же поймут, что эти люди никакого отношения к тебе не имеют.

— Ты разве не слышала? Диктор сказал, что была похищена «приёмная дочь супругов Джонс». И те, кто знал меня, решат, что либо я осиротела, либо меня у родителей забрали. Так что, как видишь, они подстраховались.

— Ты права, я это как-то пропустила мимо ушей. Что ж, теперь мы знаем, что тебя ищут, задействовав немалые силы. Значит, нам нужно сделать так, чтобы не нашли.

— Я могу спрятаться в багажник.

— И что будет, если туда кто-то заглянет? Нет, мы спрячем тебя на виду.

— Это как?

— Знаешь, когда я сбежала из дома, думаю, что какое-то время меня искали. Не родители, о нет. Они собирались объявить меня умершей, так что, думаю, им неважно было, каким образом я исчезну из их жизни — сама сбегу или меня увезут. Но вот те, для кого я представляла интерес, думаю, искали. Я, конечно, могла бы спрятаться где-нибудь в безлюдной местности, жить в шалаше, питаться дичью, но знаешь, это меня как-то не особо привлекало. Оставила это на крайний случай. Но и открыто показывать всем своё лицо я опасалась. И знаешь, что я сделала?

— Что?

— Я стала готом. Точнее — притворилась. И это сработало. Если бы я надела на лицо маску — то привлекла бы к себе внимание. Но я эту маску нарисовала — и всем было без разницы, что я скрываю под этим чёрным макияжем. Никто даже не догадывался, что это — тоже маска. То же самое мы сделаем и с тобой.

— Сделаем меня готом?

Я рассмеялась.

— Думаю, это привлекло бы к тебе ещё большее внимание. Нет, у меня другой план. Скажи, ты очень сильно привязана к своим волосам?

Вэнди взяла прядь своих длинных, ниже талии, светло-золотистых волос, закручивающихся на конце локонами, поднесла к глазам и вздохнула.

— В принципе, я достаточно их люблю. Но знаешь, ради того, чтобы удрать от тех людей, я готова постричься хоть налысо.

— Ну, нет, в такую крайность впадать мы не станем. Но постричься всё же придётся — уж слишком приметные у тебя волосы. Побудешь ещё какое-то время одна? Мне нужно будет кое-что прикупить.

Спустя примерно полчаса я разложила перед Вэнди свою добычу: ножницы, светло-каштановую краску для волос, футболку с героями мультфильма «Тачки», камуфляжного цвета шорты с огромными карманами, носки с самолётиками, упаковку трусиков, пёстрые кроссовки и бейсболку с Человеком-пауком. А так же ярко-салатовый пластиковый пистолет на батарейках, который при нажатии на курок трещал и мигал огоньками, и фигурку Человека-паука.

— Надеюсь, ты не против Секонд-хенда? Пятилетний мальчик в новом и чистом — это нонсенс. Но бельё и носки — новые, не переживай.

— Значит, ты решила сделать меня мальчиком? Ну, что ж, идея неплохая. Думаю, я справлюсь с этой ролью.

— Уверена, что справишься. Итак, приступим?

Вэнди глубоко вздохнула, а потом решительно махнула рукой:

— Давай!

И я взялась за ножницы…

Спустя ещё час передо мной стоял кудрявый рыжеватый пацанёнок, всё лицо которого было густо усыпано веснушками. Как когда-то готский макияж, эти веснушки являлись своеобразной маской, но при этом маской не выглядели. Оглядев Вэнди с ног до головы, от повёрнутой козырьком назад бейсболки, до кроссовок, в одном из которых утонул съехавший носок, я хмыкнула, заметив, как полученные во время вчерашнего побега царапины на икрах очень удачно вписываются в образ. Потом достала из кармана шоколадку и протянула своему новоявленному «братишке».

— Последний штрих. Измажь рот и немного — футболку.

Пока Вэнди выполняла моё распоряжение, я пробежалась по номеру и тщательно собрала всё, что могло бы нас выдать: состриженные волосы, «тюремную» одежду, даже упаковку от краски. А так же протёрла все поверхности, на которых могли остаться наши отпечатки пальцев. Заметать за собой следы давно стало моей второй натурой.

* * *

— И куда мы теперь поедем? — спросила меня Вэнди после того, как я сдала ключи от номера и, усевшись за руль, выехала с парковки. Сама она сидела в детском автокресле, которое я тоже приобрела в Секонд-хенде. Ей не особо это нравилось, но она без возражений устроилась в нём и сама привычно застегнула ремни безопасности — явно сказывался опыт.

— Пока — просто подальше от того проклятого леса. Настолько далеко, насколько успеем до следующей ночёвки. А там уже сможем свернуть туда, куда нам нужно.

— А куда ты ехала, когда встретила меня? Может, у тебя какие-то дела, и тебя кто-то ждёт?

— Нет. Я просто переезжала. Снова. Я не задерживаюсь надолго на одном месте — слишком заметно, что я медленно взрослею.

— А сколько тебе лет?

— Двадцать четыре.

Вэнди удивлённо на меня воззрилась.

— Странно! Я в двадцать четыре буду выглядеть как восьмилетняя человеческая девочка. А ты — словно старшеклассница.

— Знаешь, до четырнадцати лет я была обыкновенной. И ничем от человека не отличалась. А потом рррраз — и стала такой, как сейчас. И все странности именно тогда и появились.

— А я такой родилась. Конечно, когда я вырасту совсем, я снова изменюсь, и получу ещё кучу способностей. Но это будет ещё очень и очень не скоро. Но я и при рождении уже была странная.

— Прохладная?

— Да. И ещё я вижу в темноте. И в целом — сильнее и быстрее любого ребёнка моего возраста. Точнее — возраста, на который я выгляжу. Ах, да, и ещё я никогда не болею!

В это время я притормозила возле Макдональдса и подрулила к окну для автомобилистов. Нужно было запастись едой на дорожку, чтобы не светиться в придорожных кафе. Слова Вэнди заставили меня задуматься. Передав ей молочный коктейль и картошку, я сложила пакеты с гамбургерами на заднее сидение, после чего тронула машину, направляя её прочь из города.

— Знаешь, что странно? В детстве я была обычным ребёнком. Совсем обычным. Но я тоже никогда и ничем не болела. Странно, правда? Значит, это было во мне всегда, с рождения, а не появилось от того, что я подцепила вирус, или меня укусил радиоактивный комар. Скажи, а как ты изменишься, когда вырастешь?

— Ну, — задумчива протянула Вэнди, — я стану очень быстро бегать и высоко прыгать, как ты. Я стану очень сильной — тоже как ты, — и тоже смогу вытаскивать машину из кустов одной рукой.

— Заметила, да?

— Это сложно было бы не заметить. Что дальше? Моё зрение усилится в десятки раз, равно как и слух, и обоняние. Сейчас я неплохо вижу в темноте, а потом темнота для меня просто исчезнет. Моя кожа станет очень прочной, меня будет сложно поранить. Но если даже и получится — всё зарастёт буквально на глазах, даже смертельные раны.

— Всё сходится. Смертельных ран я пока, правда, не получала, но всё остальное…. Совпадение стопроцентное.

— Ах, да, самое интересное. Я стану бессмертной.

Руль в моих руках дёрнулся. Хорошо, что у меня отличная реакция, а то не избежать бы нам аварии. Выправив машину, я глубоко вздохнула и повернулась к Вэнди, которую несколько удивила такая моя реакция на её слова.

— Бес.… Бессмертной? — заикаясь, переспросила я.

— Да, — пожала она плечам. — А что здесь такого странного? Я же буду регенерировать, а значит, мой организм станет обновляться. И, как следствие — я не буду стареть. А раз уж и смертельные травмы мне будут не страшны… Нет, теоретически, меня, конечно, можно будет убить, но это будет настолько сложно, что можно пренебречь этой возможностью.

— Но… Но я же тоже…

— Регенерируешь?

— Да. И это значит, что я тоже…

Я не могла договорить — это просто не укладывалось у меня в мозгу.

— Ты тоже бессмертная, да. Разве ты не знала?

— Откуда? Я даже не знаю, кто я такая! И не думала, что на свете есть ещё кто-то, такой же, как я. Ну, почти такой же. А о том, что я могу оказаться бессмертной, даже и не задумывалась. Мне нужно это всё переварить.

Какое-то время мы ехали молча, а потом Вэнди словно спохватилась.

— Ах, да, и ещё я смогу…

Но я прервала её.

— Ой, пожалуйста, а давай не сейчас? А то мы точно в кювет слетим! Я пока не готова узнать что-то ещё про тебя, а, возможно, и про себя тоже. Попозже, ладно?

— Ладно, — пожала плечами Вэнди. — Переваривай. Я, пожалуй, тоже, поперевариваю.

И она с аппетитом принялась за картошку-фри.

Я вела машину, пытаясь уложить в голове то, что мне только что открылось. Поняв, что стала медленнее взрослеть, я решила, что просто проживу дольше, вот и всё. Мне и в голову не приходило, что я стану бессмертной. До этого я рассчитывала на дополнительную сотню лет, и считала это замечательным. Но если стану бессмертной… Это сколько же я проживу? Сколько живут бессмертные? Тысячу лет? Две? Десять? Миллион? Я не в состоянии была это осознать, это просто не укладывалось у меня в голове. Я потёрла переносицу, пытаясь сосредоточится.

— Ошеломляет, верно? — Вэнди заметила мой жест и сделала правильные выводы. — Ты не пытайся это понять, осмыслить или представить. Просто усвой, что в ближайшем будущем ты не умрёшь, вот и всё. Не заглядывай на миллион лет вперёд — может, к тому времени и Земли-то уже не будет.

— Как ты догадалась, о чём я думаю?

— Да у тебя же всё на лице написано, что тут угадывать.

— Зато ты так спокойно об этом рассуждаешь…

— Я с этим выросла. — Вэнди пожала плечами. — Для меня это — нормально, моя семья такая. К тому же сама я пока очень даже смертная.

— А вот я уже нет, — задумчиво протянула я. — Ладно, привыкну потихоньку.

— Конечно, привыкнешь. У тебя впереди вечность для этого, — захихикала маленькая вредина.

Как же здорово быть, наконец, не одной! Поговорить с кем-то не таясь. Прикоснуться к кому-то живому без опаски выдать себя. Как же я по всему этому скучала! Вэнди говорила «мы», словно их много. Я впервые задумалась, а сколько? Возможно, я смогу вписаться в это общество, возможно, смогу общаться с кем-то кто почти такой же, как я? Или меня отвергнут, потому что я всё же другая?

— Вэнди, а вас, таких, много?

— Порядочно. Я даже и сама точно не знаю — сколько, но, наверное, несколько сотен. Не все же вместе живут. Но в нашем главном поселении, мы называем его просто «Долина», сто семь человек. Было, когда я оттуда уезжала. Сколько сейчас — не знаю. Кто-то уезжает, кто-то возвращается.

— Так много? Знаешь, я тебе завидую. Я даже не знаю, есть ли на свете такие, как я? Никогда их не встречала.

— А у тебя был шанс? Может, и встречала, только не узнала. Ведь если бы ты не взяла меня на руки — разве ты бы догадалась, что мы одной температуры? Ну и остальное всё — тоже случайность. Мы же ассимилируемся, растворяемся среди людей. Ты и сама так делала все эти годы, верно?

— Да, ты права, — вздохнула я. — Похоже, я никогда уже не встречу таких, как я.

— Никогда не говори «никогда». Вечность — она, знаешь ли, длинная.

— Кстати, есть планы, куда мы завтра поедем? Думаю, туда, где ты жила раньше, ехать не стоит.

— Конечно, нет. Мы поедем к дяде Гейбу.

— К дяде Гейбу? А кто это? Он брат твоего отца или мамы? Ты думаешь, эти люди не вышли на него?

— Точно не вышли. Во-первых, мы же жили по поддельным документам, нас с дядей Гейбом официально ничего не связывало. А во-вторых, они вообще бы его не нашли, потому что дядя Гейб живёт в Долине, а туда не так-то легко попасть. Он там главный, поэтому должен знать, где мои родители или брат.

— У тебя есть брат? Он тоже был в твоей школе? И его тоже схватили? Ты его там видела?

— Нет-нет, Стивена там точно не было. Он уже взрослый и с нами не жил. Он мой брат только по отцу, мамы у нас разные. У нас вообще не бывает совсем родных братьев и сестёр, только наполовину.

— Почему?

— Это долго рассказывать. Почему — я и сама не знаю, такие вот мы, странные. Но я же говорила — дети у нас рождаются очень редко. Поэтому матери всегда разные.

— А отцы?

— Отцы бессмертные. Матери — нет. Они — люди. Мы рождаемся только так. Я не знаю, почему.

— Но у вас же есть бессмертные женщины?

— Они бесплодны.

— Но почему?

— Не знаю. Выверт природы.

— И?.. — у меня не хватило духа задать вопрос, но Вэнди меня поняла.

— И я тоже.

* * *

— А я? — до этого момента я не задумывалась о детях, наверное, потому что, чтобы зачать ребёнка, нужно с кем-то сблизиться, а это для меня было опасно. Да и для моего потенциального партнёра — тоже, правда, уже по другой причине. Я считала, что у меня не будет детей просто потому, что я не найду для них отца. Это печально, но это не приговор. Но знать, что я сама не смогу их иметь, безотносительно возможности найти подходящего партнёра — это было… ну, это несколько шокировало. Выбивало из колеи.

— А ты — не знаю. При всём сходстве — отличия между нами всё же есть, и достаточно заметные. Я с уверенностью могу сказать только про наш вид. Так что, насчёт тебя — пока неизвестно ничего. Возможно, ты детей иметь сможешь.

— Да нет, навряд ли… Ты про женский цикл слышала?

— Рэнди, мне пятнадцать! Конечно, слышала.

— Ну так вот, у меня его нет. Раньше был. Но после того, как я стала… такой… всё пропало. Так что, скорее всего, я — такая же, как и ваши женщины.

— Ну… Возможно… Наверное, это такая плата за бессмертие. Что-то получаешь, что-то теряешь. Я всегда это знала, а для тебя это — новость, и не самая приятная. Но ты привыкнешь, поверь.

— Привыкну, куда же деваться? Выбора-то, как я понимаю, у меня нет.

Ещё какое-то время мы ехали молча. Я начала подумывать о том, чтобы где-нибудь притормозить и немного перекусить припасёнными гамбургерами, пусть даже и холодными. Но тут заметила впереди затор и сбавила скорость.

— Что там такое? — Вэнди тоже разглядела странное на такой, далеко не оживлённой трассе, скопление машин. Приглядевшись, я поняла, в чём дело.

— Полиция машины проверяет. Похоже, ищут похищенную девочку.

— Что будем делать? Может, мне всё же спрятаться?

— Не глупи. Зря, что ли я тебя в мальчика превращала целый час. Прорвёмся!

— И что мне теперь делать?

— Капризничай. И чем противнее, тем лучше.

— Есть, сэр! Будет исполнено!

Наш смех слегка разрядил обстановку. Перед нами оставалось всего две машины. Я кивнула Вэнди: «Начинай!» Окна моего фургончика были открыты, и нас должны были прекрасно слышать.

— Хочу мороженое! — заныла она противным голосом.

— Тебе нельзя! — строго ответила я.

— А я хочу! Хочу, хочу, хочу! — и она забарабанила пятками по спинке переднего сидения.

— Джереми, прекрати немедленно! — рявкнула я ещё строже. — Никакого мороженого, пока доктор не разрешит. Если ты снова начнёшь кашлять, мама открутит мне голову!

— Хочу мороженое!

— Ты уже три шоколадки съел! И два молочных коктейля выдул! Ещё вот только мороженого и не хватает.

— Не хватает! Хочу мороженое.

Во время этого диалога мы постепенно продвигались вперёд, и теперь были первыми перед мобильным шлагбаумом. В моё окно заглянул немолодой усатый полицейский.

— У вас всё в порядке?

— Да, офицер, — кивнула я.

— Нет! — одновременно со мной взвыла Вэнди, размахивая игрушечным пистолетом. — Она не покупает мне мороженое. Арестуйте её!

— Извините, офицер, — виновато взглянула я на полицейского, потом вновь повернулась к Вэнди и прибавила металла в голосе. — Никакого мороженого, пока горло красное!

— А я всё маме расскажу!

— Что расскажешь? Что я тебе мороженое не купила? Так это она мне и велела. По мне, так хоть всю жизнь кашляй, не жалко!

— Я ей не это расскажу. Я расскажу, как ты целовалась с Питером на крыльце. Я всё видел!

Я сделала вид, что аж задохнулась от шока. Краем глаза я видела, что полицейский, усмехнувшись, отошёл от нашей машины и махнул рукой, предлагая нам ехать дальше. Я медленно двинулась вперёд.

— Всё расскажу! Купи мороженое! — продолжала спектакль Вэнди.

— Ты… ты… Маленький, противный!.. — у меня якобы просто не хватало слов от подобной наглости.

— Купи мороженое! — продолжала выть мерзким голосом Вэнди до тех пор, пока мы не отъехали на достаточное расстояние, и нас уже точно никто не смог бы услышать.

— А ты молодчина, — похвалила её я. — Ты заметила — он даже документы у меня не спросил.

Мы, не сговариваясь, дали друг другу пять и радостно рассмеялись.

— Почему Джереми? — спросила она.

— Есть у меня один невидимый друг. Его именно так и зовут. Вот в голову и пришло. А кто такой Питер?

— Он сидел на соседней парте, и у него постоянно текли сопли. Бееее… — скривилась Вэнди.

— Вот спасибочки! Стало быть, я с этим сопливцем целовалась? Всё же придётся купить тебе мороженое — я совсем не хочу, чтобы мама узнала о таком моём позоре.

К моему удивлению, Вэнди вдруг погрустнела.

— Что случилось?

— Я скучаю по маме. И по папе тоже. Я даже не знаю, где они сейчас, даже не знаю, жива ли мама. — Одинокая слезинка скатилась по усыпанной нарисованными веснушками щеке.

Я съехала на обочину, заглушила мотор, расстегнула наши ремни безопасности и перетащила Вэнди к себе на колени. Словно только и ждала этого, она вцепилась в мою рубашку и разревелась. Я давала ей выплакаться, слегка покачивая и поглаживая по волосам. Я понимала, что последние шестнадцать часов она провела в сильном напряжении, постоянное чувство опасности не давало расслабиться, держало в напряжении и заставляло действовать. Думаю, что и находясь в плену, она держала себя под контролем — детские истерики не в счёт, это был продуманный спектакль. А теперь, когда она сбежала, и мы успешно избежали преследования и расслабились — к ней пришло осознание того, что с ней случилось. И конечно же, ей нужно было выплакаться у кого-то на груди, у того, кто поймёт и утешит.

Минут через десять Вэнди постепенно успокоилась и подняла голову.

— Извини. Что-то я совсем расклеилась.

— Всё нормально. Я понимаю.

— Мне стало намного легче. — Вэнди криво улыбнулась и вытерла глаза ладошками. Потом взглянула на них и охнула. — Что это.

— Твои бывшие веснушки.

— Я их все размазала?

— Точно. Но это не страшно, нарисуем новые. У меня тут где-то были влажные салфетки.

Я порылась в бардачке и нашла всё необходимое. И вскоре уже ехали дальше, вернув Вэнди, а точнее — Джереми, его веснушки.

— Послушай, Вэнди, а где живёт твой дядя Гейб?

— В Монтане. К западу от хребта Льюиса.

Я достала планшет и порылась в картах.

— Знаешь, думаю, нам стоит изменить наш план. Мы собирались ехать дальше до самой ночи, и только завтра сменить направление. Но в таком случае весь остаток дня мы будем удаляться от нашей конечной цели. Но если мы свернём на север вот по этому шоссе, видишь, то направимся как раз в сторону хребта Льюиса. Думаю, теперь это уже безопасно — мы проехали кордон и прошли проверку. Так зачем нам терять практически целый день?

— Незачем, — кивнула Вэнди. — Давай, я побуду твоим навигатором. Я довольно неплохо разбираюсь в картах.

— Давай, — согласилась я. Не стоит говорить малышке, что у меня фотографическая память, и раз взглянув на карту, я могу больше на неё не смотреть. Ей сейчас нужно чем-то заняться, чувствовать себя полезной.

— Так, через через пятнадцать миль повернёшь направо.

— Хорошо, — кивнула я. — Кстати, может, пока найдёшь на карте конечный пункт нашего путешествия? Мне просто любопытно, куда мы держим путь. Разберёшься с картами?

— Легко! — пожала плечами Вэнди и стала рыться в планшете. Через какое-то время она протянула мне его, ткнув пальцем в какую-то точку. — Вот здесь.

— Но здесь же нет ничего — ни поселений, ни дорог. Только горы, покрытые глухими лесами.

— Есть там и поселение, и дороги тоже. Только они хорошо спрятаны от людей. Не волнуйся, я прекрасно знаю дорогу, и проведу тебя.

В этот момент показался тот самый, нужный нам поворот. Я свернула направо и поехала по шоссе навстречу неизведанному. Скоро я встречусь с существами, практически такими же, как и я. Может, они примут меня, хоть мы и отличаемся? Возможно, они даже знают, кто я такая? В любом случае — моё одинокое десятилетнее выживание подошло к концу. Впереди меня ждала жизнь.