Глава 30. Невидимое сияние

26 октября 2020, понедельник

— Ваши жёны? — я ошарашено взглянула на Элли. — Я думала, что ты — человек.

— Я человек, — улыбнулась она. — Пока человек. Но я тоже стану вампиром.

— Вампиром? — хорошо, что я только что проглотила колу, иначе обрызгала бы от неожиданности весь стол, а то и окружающих. Вот было бы неловко!

— Ты шокирована? — улыбнулся Коул.

— Есть немного, — хмыкнула я. — Но зачем?

— Чтобы не расставаться, конечно, — пожал плечами Коул. — Вампиры, как и мы, бессмертны, но, в отличие от нас, они создаются из людей. Если бы был шанс обращать наших жён в гаргулий — мы бы им непременно воспользовались, но выбора нет. Или так, или терять их, пусть не через пятьдесят, а через сто пятьдесят лет, но все равно терять.

— А почему тогда ты до сих пор человек? — повернулась я к Элли.

— Я хочу дождаться перерождения Джереми. Вампиры слишком сильные и твёрдые, я хочу иметь возможность обнимать своего малыша, не боясь его раздавить.

Я задумалась, систематизируя полученные сведения. Первое — вампиры существуют. Второе — они не всегда чудовища, есть и хорошие. Третье — кровь гаргулий сводит на нет их жажду крови и убийства. Зато жены и матери, пусть и в таком виде, остаются в своих бессмертных семьях навеки — плюс несомненный.

Я взглянула на Гейба. Если бы он был смертным, что бы я испытывала, понимая, что, в конце концов, смерть отберёт его у меня? И не предпочла бы, чтобы он лучше остался со мной вампиром, чем покинул меня? И поняла, что предпочла бы видеть его вампиром, гоблином, да хоть чёртом лысым, лишь бы Гейб остался со мной. В первый-то раз я встретила его вообще пантерой, и готова была остаться даже со зверем, а чем вампиры хуже?

Я заметила задумчивый взгляд Гейба, устремлённый на меня, он слегка кивал, словно бы соглашаясь с собственными мыслями. Интересно, он думает о том же самом, что и я?

— Я считаю, что вы поступаете верно, — сказал Гейб Коулу, подтвердив мои мысли. — А как вы догадались это делать.

— Собственно, догадались не совсем мы, — ответил Дэн. — Первые, «небесные», гаргульи могли это делать, точнее — некоторые из них. И они обращали человеческих женщин, чтобы делать их своими жёнами — этим они уменьшали физиологическую пропасть между видами. Нам всё же проще — мы имеем промежуточную, «человеческую» форму, более «мягкую», менее сильную. Кстати, от этих превращённых жён и началась история всех вампиров. Просто однажды всё вышло из-под контроля, и вампиры невероятно размножились. Гаргульям пришлось физически сократить их число до минимума, иначе популяции людей пришёл бы конец. Потом гаргульи улетели, а я остался. Длинная история, как-нибудь расскажу. И долгие годы, точнее — столетия, нам приходилось брать в жены человеческих женщин, продлевать им жизнь по мере сил, а потом всё равно терять. И это было страшно втройне, поскольку наши жены являются так же и нашими половинками. Единственными.

— Вы постоянно произносите это слово «половинки». Что оно означает? — спросила я.

— «Половинки» и означают половинки, — пожал плечами Дэн. — Те, кто предназначены нам судьбой, те, кто становятся нашими жёнами и единственные, кто может подарить нам детей. Мы ищем их столетиями и находим лишь раз в жизни. Это наследие наших «небесных» предков, вот только у них бессмертными, в нашем понимании, были обе половинки, а у нас — всего одна. И другую мы теряли, а с ней и смысл жизни.

— Пока, девятнадцать лет назад, Энжи не подала нам идею — обращать наших жён, как делали наши предки, — продолжил Коул.

— Кто такая Энжи? — переспросила я.

— И как вы смогли бы обращать жён, не умея этого? — не понял Гейб.

— Энжи — это Дани, та, что вышла замуж за вампира. Одно время она пользовалась своим вторым именем, но потом вернулась обратно к первому. А Дэн продолжает упорно называть её вторым именем — Дани.

— В конце концов, её назвали в мою честь, — очаровательно, хотя и слегка наигранно, надулся дедуля.

— Энжи позволяет ему так себя называть, но больше никому.

— Мне это знакомо, — хмыкнула я.

— Мы заметили, — улыбнулся Коул. — Так вот, когда ей рассказали историю нашей семьи — у неё тогда была временная амнезия, — она предложила использовать яд вампиров для обращения. Просто ни один из нас, кроме Дэна, прежде вампиров даже не видел, а она оказалась принята в их семью, изучив их, можно сказав, изнутри. Так что, уже четыре жены, прошли перерождение, а ещё три ждут, когда подрастут их дети.

— Понятно… — протянула я. — А от других женщин у вас, значит, детей не бывает?

— Нет, — покачал головой Дэн. — Поверь, у меня было немало женщин, я все-таки красавчик, согласись, и уже слишком давно одинок, но сыновей мне подарила только моя Камилла. И больше никто.

— У нас другое ограничение, — сказал Гейб. — Мы можем иметь детей с любой женщиной, но лишь раз в тридцать лет. Поэтому от одной жены получаем не более одного ребёнка, не считая близнецов, конечно. Но мои сестрички — первый случай в нашей семье.

— В нашей семье близнецы рождались трижды, — довольно улыбнулся Дэн. — Хоть в этом мы вас опередили.

— Следующий мой ребёнок может родиться лишь через двадцать два года, — с лёгкой печалью сказал Гейб. — Хорошо, что Миранда бессмертная и даже через столько лет останется способной подарить мне малыша.

— Кстати, не факт, — задумчиво протянул Дэн.

— Что — «не факт», — не поняла я. — Моё бессмертие? Или способность родить малыша?

— Нет-нет, тут всё в порядке, без вариантов. Я о другом. Об этом сроке — «двадцать два года».

— А что с этим сроком не так? Мы свой цикл знаем с точностью до недели, уж поверьте!

— А цикл этот работает с любыми женщинами? — уточнил Дэн.

— Судя по моему папаше — да. — И, поймав недоуменные взгляды гостей, Гейб пояснил: — Он одержим созданием «новой расы», поэтому старается заполучить ребёнка при каждой возможности. И за последние лет триста у него не было ни одного сбоя.

— А у нас с обычными женщинами вообще никто не рождается, ни чаще, ни реже… — начал Дэн, но Гейб его перебил.

— А вы проверяли?

— В смысле?

— Ну, кто-нибудь из вас брал в жёны обычную женщину, не половинку, и жил с ней достаточно долго, чтобы в этом убедиться?

— В жены точно никто не брал, — задумчиво протянул Дэн. — А вот жил ли кто-то с женщиной-«неполовинкой» достаточно долго?.. Хмм… Вот тут я ничего утверждать не возьмусь, мне нужно уточнить. — И он замер, уставившись куда-то за моё плечо.

— Похоже, дедуля решил провести незапланированный соц-опрос, — ухмыльнулся Коул. — Это не особо сложно — большинство родственников сейчас наблюдают за нами «в прямом эфире». Не каждый день у нас обнаруживается пропавшая родственница.

— Как ты тогда наблюдал за оборотнями в лесу? — уточнила я. — Моими глазами?

— Верно. Только в этот раз они смотрят нашими с Дэном. Но вот о чём он хотел вам сказать. Если даже у нас и есть цикл, как у оборотней, то он настолько долгий, что рождения ребёнка вне пары половинок до сих пор в нашей семье зафиксировано не было. А как только мы встречаем половинку — что-то в нашей репродуктивной системе «включается», активизируется. И не только у нас так.

— А у кого ещё?

— У вампиров, как оказалось, тоже. Вообще-то, вампиры считаются бесплодными, но Энжи умудрилась родить-таки своему мужу ребёнка. Этот вампир оказался её половинкой, так что, невозможное для них стало возможным.

— Я вообще не поняла, куда нас сейчас завёл этот разговор?

— Да, собственно, я всего лишь предупредить хотел — если вдруг какие-нибудь сюрпризы начнутся, особо не удивляйтесь. А со свадьбой не затягивайте.

— Дорогой, не дави на них, пожалуйста, — Элли положила ладонь на руку Коула, и он тут же накрыл её своей ладонью. — Они уже достаточно взрослые и сами во всём разберутся.

— Извини, милая, увлёкся.

— Нет, — «отмерев», помотал головой Дэн. — Никто из наших не жил с простой женщиной достаточно долго, чтобы подтвердить или опровергнуть эту теорию.

— Подождите-подождите! — воскликнула я. — Ребята утверждали, что женщины для них пока табу. До тех пор, пока не найдут свои половинки. И тут же вы рассказываете, что многие из вас живут с обычными женщинами. Что-то тут не сходится.

— Парни верят, что женщины для них пока табу, — ухмыльнулся Дэн. — Пусть верят. Молоды ещё, самоконтроля ни на грош. Это приходит с возрастом, постепенно, сейчас это действительно может стать опасным. Поэтому пусть обходятся пока… хмм… подручными средствами.

— А если они встретят половинку раньше, чем выработают достаточный самоконтроль? Что тогда?

— А вот это — совсем другое дело. Страх причинить любимой боль или нанести хоть малейший вред силён настолько, что самоконтроль возрастает до невиданных высот. Впрочем, у нас ещё не было случая, чтобы свою половинку нашёл кто-либо, моложе ста лет. Вы с Дани не в счёт, разговор только о мужчинах. Так что — подождут.

— Мне порой всё ещё жутковато осознавать все эти цифры, — доверительно улыбнулась мне Элли. — Человеку сложно перестроиться на всю эту вечность и бесконечность.

— Я воспитывалась как человек, о бессмертии узнала всего неделю назад, но от огромных цифр уже не вздрагиваю, — ответила я ей и, пожав плечами, добавила: — Шоковая терапия.

* * *

— И что это означает? — нахмурился Коул и подозрительно уставился на Гейба, словно пытаясь понять, каким таким пыткам меня тут подвергали.

— Ну, поначалу я была довольно сильно шокирована каждый раз, как сталкивалась с большими цифрами и возрастами. Моё «человеческое» сознание с трудом переваривало подобное. А потом я узнала возраст Гейба…

— Три тысячи лет, — понимающе хмыкнул Коул. — Есть от чего прийти в ужас.

— Даже чуть побольше, — криво улыбнулся Гейб. — Вам назвать точные цифры?

— Не стоит, — отмахнулся Дэн. — Сотней больше, сотней меньше, значения не имеет.

— Я вот это и имела в виду, — пояснила Элли. — Моему пониманию до сих пор не подвластно такое вот: «Сотней больше, сотней меньше», хотя я в этой семье уже тридцать лет.

— Знаете, когда я узнала возраст Гейба, то сначала где бежала, там и села. Буквально. Ноги подкосились. А потом…

— Что — потом? — поинтересовался Дэн.

— А потом я подумала — ну и что? Вот же он, передо мной, мой Гейб. Такой, каким я его встретила, каким полюбила и поняла, что мы с ним — одно неделимое целое. От того, что я узнала про его три тысячи лет, он ни капельки не изменился. Так какая разница, сколько ему — тридцать, триста или три тысячи? Вот после этого у меня в голове что-то словно бы щёлкнуло, и всё, я перестала реагировать на большие возраста. Возраст — это всего лишь число.

В этот момент я услышала лёгкие шаги, раздающиеся из детской.

— Ой, малышки проснулись! — я поднялась из-за стола. — Извините, но я покину вас ненадолго.

— Можно мне с тобой? — попросилась Элли, и я кивнула. Почему бы и нет?

Оставив мужчин на кухне, мы поднялись на второй этаж, попутно заглянув в гостиную, где на одном из диванов спокойно посапывал Джереми. Рядом, словно бы охраняя его, растянулся Лаки. Зайдя в детскую, и не обнаружив в ней девочек, я понимающе улыбнулась и стала дожидаться, пока они выйдут из ванной. Пусть они совсем ещё крохи, но в таких делах уединение нужно всем.

Вскоре малышки вышли в детскую. Они выглядели невероятно мило — в очаровательных пижамках, с растрёпанными кудрями и раскрасневшимися после сна личиками.

— Господи, какие куколки, — ахнула Элли.

Девочки настороженно посмотрели на неё, и Кэтти чуть подвинулась в сторону Кристи, словно стараясь загородить её плечом. Вздохнув, я подошла к ним поближе и присела на корточки, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

— Доброе утро, девочки, — улыбнулась я им. — Познакомьтесь, это моя мама. Она приехала в гости и хотела познакомиться с вами. Её зовут тётя Элли.

А как я ещё должна была её представить? Не бабушкой же. К тому же, с этим словом у девочек связаны не самые счастливые воспоминания. Робко поздоровавшись, девочки вопросительно посмотрели на меня, словно бы дожидаясь каких-то указаний. Поэтому я вновь повела их в ванную умываться, чистить зубы и причёсываться. Элли решила больше не смущать малышек, и вновь спустилась вниз, к остальным.

Оказалось, что девочки уже вполне умело управлялись с зубными щётками. Я вспомнила, что мне зубы лет до шести чистила няня. Впрочем, мне никто и не предоставлял возможности делать это самой. Но у малышек была совсем другая жизнь, к тому же, по словам Гейба, интеллект детей оборотней несколько выше человеческих, словно компенсация за замедленное физическое развитие.

Поинтересовавшись, какие причёски хотят сделать близняшки, я, в итоге, сделала Кэтти конский хвост на макушке, а Кристи — два хвостика по бокам. Девочки рассказали, что их никогда не спрашивали, чего они хотят, и всегда одевали и причёсывали одинаково. Да, близнецы всегда привлекают к себе внимание, и, наверное, приёмные родители старались подчеркнуть их сходство. Но мне не перед кем было выпендриваться, поэтому я решила, что эти две маленькие, но уже сформировавшиеся личности, будут настолько разными, насколько им самим захочется.

Я так же спросила девочек, что именно они хотят на завтрак. В ответ получила два очень удивлённых взгляда и робкое:

— А можно НЕ овсянку.

— Никакой овсянки отныне и навеки! — клятвенно заверила их я. Наплевать, что это полезно! Пока я отвечаю за кормёжку в этом доме… И когда только успела взять на себя эту обязанность? Неважно! Итак, пока я отвечаю за кормёжку — никто в этом доме овсянкой давиться не будет! — Но, может быть, вы хотите что-нибудь конкретное?

— А можно творог? Такой, как вчера? С мармеладками? — осмелела Кэтти.

— Можно! — кивнула я.

— И какао? — пискнула Кристи.

— И какао, — согласилась я. Даже если в доме его не окажется, и мне придётся бежать за ним в Огасту — какао малышки получат! Немного побаловать их не помешает — они это заслужили, как любые дети.

Какао у нас не оказалось. Пока малышки с удовольствием трескали блюдо из творога, в котором самого творога было, пожалуй, не больше половины, я собралась пробежаться по соседям — может, кто одолжит, а если нет — мчаться в Огасту, в магазин Зака. Но, узнав о моей проблеме, Элли дала мне прекрасный совет, и вскоре близняшки с удовольствием наслаждались напитком, в котором я вместо какао-порошка использовала натёртый молочный шоколад. Девочки были в восторге от получившегося лакомства, и я решила именно такое им и делать каждый раз, когда попросят.

После завтрака девочки попросили разрешения продолжить собирать вчерашний пазл. Конечно, я разрешила. Малышки настолько тихо сидели над мозаикой, что совершенно не мешали отсыпаться Джереми. Поймав удивлённые взгляды девочек, я просто сказала, что это мой брат, приехавший погостить. Вопросов не было.

Уж не знаю, о чём они думали, может, в душе опасались, что он отберёт у них игрушки, как делал их сводный брат в последней семье. Не знаю. В любом случае, они восприняли его появление без вопросов и возражений. Надеюсь, когда мальчик проснётся, и дети познакомятся поближе — они смогут подружиться, ведь они почти ровесники.

Лаки, лежащий до этого возле спящего Джереми, встал и подошёл к нам, чтобы получить от всех троих объятия и ласки. После чего, с чувством выполненного долга, улёгся на ковёр с таким расчётом, чтобы держать в поле зрения всех троих детей.

Я вернулась на кухню, к взрослым, поскольку сквозь распахнутые двери могла прекрасно видеть девочек, а они — меня. Гейб в это время как раз ввёл остальных в курс дела, рассказав о том, как близняшки оказались на нашем попечении, и какая жизнь у них была до этого. А мне вспомнилось, что в предыдущем рассказе Коула кое-что осталось недоговорённым.

— А что стало с тем доктором? — негромко, чтобы девочки не услышали, поинтересовалась я.

— Он покончил с собой, — жёстко ответил тот.

— Это вы его?.. — уточнил Гейб.

— Я предоставил ему выбор, — пожал плечами Коул. — Смерть медленная и мучительная, либо же быстрая и практически безболезненная. Жить человек, выдирающий младенца из чрева матери ради продажи, не имел права. Он выбрал быструю смерть. И повесился.

— И что, ты дал ему вот так уйти? Без мучений? — прищурился Гейб.

— Он написал чистосердечное признание, — сухо проговорил Коул. — Рассказал всё, что натворил, в предсмертной записке. Якобы, его замучила совесть. Это было моим условием. Кстати, один из моих кузенов позаботился о том, чтобы эта записка попала к журналистам. Так что, замять скандал не удастся. Люди будут плевать на его могилу, а не восхвалять доблести «доброго доктора, спасителя жизней», его имя будет опозорено навеки.

— Хорошо придумано, — кивнул Гейб. — А что бы ты с ним сделал, если бы он отказался.

— Я, точнее, кто-нибудь из моих родственников, отнёс бы его в самый центр «Долины смерти», где он медленно умирал бы от обезвоживания. Он предпочёл во всём сознаться.

— Так ему и надо! — пробормотала я, вспоминая всё, что натворил этот негодяй.

— А как же его семья? — воскликнула Элли.

— А её у него не было. Он давно разведён, родители умерли, дети выросли, они, кстати, практически не знали своего отца. В общем, никто особо страдать по нему не станет, не переживай, дорогая.

— Значит, вчера утром вы разобрались с доктором и сразу отправились сюда, — спросила я.

— Не совсем утром. Какое-то время у меня заняли его поиски — всё же было воскресенье, и он не ждал меня в своём кабинете. Потом нужно было узнать у него всю правду, потом… остальное. В общем, лететь сюда мы собрались уже ближе к вечеру. К тому времени наш самолёт прилетел в Нью-Йорк, чтобы забрать нас, ребята тоже успели вернуться домой — не могли же они пропустить такое важное событие.

— И я не мог, — улыбнулся Дэн. — Любое пополнение в семье — это событие. А уж «воскрешение» ребёнка, который четверть века считался мёртвым — вообще нечто неординарное. Конечно, я должен был тоже присутствовать.

— Конечно, — улыбнулась я в ответ. Я уже поняла, что за всем напускным легкомыслием дедули скрывается человек, который невероятно дорожит своими близкими, и чрезвычайно ответственно относится к своим обязанностям главы семьи. Именно таким был и мой Гейб, и таким должен был бы быть, но так и не сумел, а скорее — не захотел стать Алекс.

— Так что, мы сели на самолёт уже вечером, летели почти всю ночь, а перед рассветом, пользуясь тем, что ещё темно, мы рванули сюда прямо из аэропорта, — продолжил Коул. — Даже про багаж забыли, так спешили увидеть тебя.

— Подождите-ка, — пробормотала я. — А как вы вообще меня нашли? Я же не говорила, где нахожусь, даже мысленно.

* * *

— Я «запеленговал» тебя, — улыбнулся Коул. — Мы умеем определять, где находится любой из членов семьи, кроме тех, кто «закрылся».

— Закрылся? — пробормотала я, вспомнив совет Коула закрывать сознание во время… ну, неважно. Видимо, для них открываться-закрываться проще простого. А вот я этого пока не умею. Впрочем, научилась же я мысленно разговаривать, научусь и закрываться.

— Мы чувствуем направление и, примерно, расстояние. Это похоже на свет маяка для корабля. Ориентир. То есть, в момент вылета мы не знали, что приземлимся именно в Грейт-Фолс, но понимали, что пролететь придётся как минимум полстраны, поэтому прикинули, какие города с аэропортами находятся по нужному направлению.

— А уже здесь было ещё проще, — добавил Дэн. — Чем ближе мы подлетали, тем точнее был сигнал, пока мы просто не увидели тебя.

— Невероятная способность, — покачал головой Гейб. — И очень удобная. Легко можно найти потерявшегося члена семьи.

Я поняла, что он подумал о Вэнди, да и о Роджере тоже, ведь и за ним пришлось снаряжать практически поисковую экспедицию. А чего бы проще — сказать ему мысленно, что его семья найдена, и пора возвращаться домой. Конечно, при поисках Каролины это бы не сработало, но пока они с Вэнди находились в одном здании — найти обеих не составило бы труда.

— Не всегда, — покачал головой Дэн. — Когда Дани удрала из дома, то закрылась, а когда потеряла память — забыла, что может открыться, собственно, она всё про себя и семью забыла. Так что, найти её было очень и очень сложно, уж поверьте. Да и с тобой, Рэнди, это тоже не особо помогло, пока Коул случайно не установил с тобой связь. Хоть ты и была открыта всё это время, но нам и в голову не приходило тебя искать, поскольку мы элементарно не знали о твоём существовании.

В этот момент из гостиной послышался голос Джереми.

— Привет! А вы кто?

— Я — Кэтти, а она — Кристи. Мы теперь здесь живём.

— Думаю, можно перебраться в гостиную и расположиться там с удобствами, — улыбнулась я.

Когда мы вошли, Джереми, в обнимку с Лаки, стоял возле журнального столика, рассматривая работу девочек.

— Ух ты! Я такие большие ещё не складывал!

— Если хочешь, можешь тоже складывать вместе с нами, — щедро предложила Кэтти.

— Нет, я не очень люблю пазлы, я лучше просто посмотрю.

— У Эрика есть площадка с качелями, — вступила в разговор Кристи. — И ещё с песочницей и горками. Может быть, нам разрешат сегодня тоже туда сходить.

— Обязательно, но только после обеда, — пообещала я.

Думаю, сейчас Джулии потребуется немного личного пространства, чтобы «переварить» происходящие в её жизни перемены. Я помню своё состояние, когда поняла, что бессмертна. Конечно, у Джулии это будет не совсем бессмертие, но, впрочем, продлённая жизнь и отсроченная старость — это тоже немало. Пожалуй, она даже успеет подарить мужу ещё одного ребёнка!

— Я уже заказал для вас точно такой же городок, — сказал Гейб девочкам. — Его доставят послезавтра. Ну… когда вы два раз поспите. Ночью поспите, — уточнил он, видя недоумение в детских глазёнках от незнакомого слова.

— Когда ты успел? — удивилась я.

— Когда ты вчера вечером навещала Томаса. Удобная вещь — интернет.

Обрадованные малышки начали в подробностях описывать Джереми, что именно представляет собой детский городок Эрика, а он рассказывал им про свою недавнюю поездку в Луна-парк, где катался на «Летающем ужасе» и ни капельки не испугался.

При этих словах Коул весь как-то съёжился, а Элли бросила на него взгляд, не предвещающий мужу ничего хорошего.

И тут я вспомнила наш с Джереми разговор той ночью, когда я встретила Вэнди. Похоже, парнишке предстоит-таки узнать, как можно открутить кому-то голову, не используя при этом гаечный ключ.

С другой стороны… Значит, лететь на руках у гаргульи, невесть на какой огромной высоте — это нормально, а на карусели, или что это там такое, этот «Летающий ужас», — это нечто неприемлемое? Как-то нелогично, но Элли виднее.

Не замечая, что сдал отца с потрохами, Джереми продолжил свой рассказ, перепрыгнув на «котёночков», которые родились у его родственников, и, когда они подрастут, ему одного подарят, серенького, с белым «носочком» на задней лапке.

Глядя на лица родителей, я едва не прыснула — похоже, данный подарок стал для них сюрпризом.

Наблюдая, с каким восторгом девочки внимают моему братишке, даже прекратив собирать пазл, как подробно они расспрашивают его о котятах, я слегка наклонилась к Гейбу и прошептала.

— Ты понимаешь, что это значит?

— Ещё бы, — усмехнулся он. — Надеюсь, Лаки этого котёнка не сожрёт.

— Лаки слишком дружелюбен для этого, — покачала я головой. — Но ты, действительно, не против?

— Нет, — немного удивлённо ответил Гейб. — Знаешь, как ни странно — совсем нет. Для вас, девочки — всё, что угодно. Нужно будет позвонить Заку, он должен быть в курсе, нет ли у кого-нибудь в Огасте лишнего котёнка. Думаю, у кого-нибудь из фермеров точно должен быть.

В этот момент в дом влетел Роб, вопя:

— Сестрёнка, спасай!

— Что случилось? — взвилась я и, ринувшись на голос, обнаружила брата на кухне, жадно заглатывающего оставленное на столе печенье. Увидев меня, он пожаловался:

— Эти гады закончили сдавать кровь раньше меня и сожрали все котлеты в две рожи. Я просто умираю от голода.

— Как я тебя понимаю! — Я рванула дверцу холодильника и вытащила наружу контейнер с жареными куриными окорочками. Какое счастье, что вчера я наготовила, как на свадьбу, а почти никто не пришёл. — Сейчас погрею, подожди пару минут.

— Я не доживу! — Прежде чем я поставила контейнер в микроволновку, Роб ловко выдернул из него окорочок и впился в него зубами. Наблюдая, как он ест холодную курицу вприкуску с печеньем «Орео», я только покачала головой. Бедняга, сколько же крови он сдал?

— А где близнецы? — спросил Коул. Взрослые столпились в дверях кухни, наблюдая за происходящим.

— Ошталишь там, — с набитым ртом ответил Роб. — Шкоо пъидут.

— Дай мальчику поесть спокойно! — укорила мужа Элли. — А ты не разговаривай с набитым ртом. Это простительно Джереми, но не тебе!

— Мне простительно? — протиснулся между ними Джереми.

— Никому не простительно, — покачала головой Элли. — Я просто объясняла твоему брату, что с набитым ртом разговаривают только поросята.

— Поросята разговаривают? — глаза малыша стали огромными.

— Конечно, разговаривают, — ответила ему я. — В мультиках.

— Точно, я и забыл! — засмеялся Джереми.

— Роб, есть ещё вчерашнее пюре, будешь?

— Бу… — начал было он, но, взглянув на Элли, лишь энергично закивал.

Я быстро достала сковородку, поставила на огонь, кинула на неё кусок масла и, дав ему растопится, вывалила туда пюре и накрыла крышкой. Краем глаза заметила, что все остальные вернулись в гостиную. Гейб стал рассказывать гостям то, что знал о своём происхождении, а точнее — происхождении Алекса. Дэна очень интересовал этот вопрос, поскольку, хотя Гейб и слышал о гаргульях, сами они об оборотнях-пантерах слышали впервые. Хотя, по его словам, знали племя, в котором некоторые люди наследовали ген оборотней-волков.

Краем уха слушая то, что уже и так знала, я выставила перед Робом разогревшиеся окорочка, потом помешала картошку, увидела, что она достаточно нагрелась, сделала в ней несколько ямок, вылила в каждую по яйцу и снова накрыла все крышкой.

— Ты — ангел! — видя мои манипуляции, прокомментировал Роб.

— Позавчера я была на твоём месте. Поэтому прекрасно понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Если бы ты видел, сколько я съела в тот момент! Гейб «конфисковал» для меня кучу еды в соседних домах. — И, видя недоумевающий взгляд брата, пояснила. — Мы в тот момент находились в клинике, так что добраться до скатерти-самобранки, — я кивнула в сторону холодильника, — было проблематично. Я лежала с иглой в вене — Джеффри переливал мою кровь Томасу. А перед этим я поила его своей кровью, заставляя выпить как можно больше, а ещё раньше меня жестоко подрала когтями одна пантера, в общем, кровопотеря у меня была значительная. Так что, ешь досыта, а близнецам я ещё устрою выволочку. Котлеты вам давались на троих!

— Они их, вообще-то, на четверых разделили. — Первый голод уже был утолён, и Роб мог немного замедлиться и делать паузу, чтобы сказать фразу перед тем, как сделать очередной укус. — Понимаешь, они сдали кровь первыми — в клинике было только две кушетки в операционной, — и пока сдавал я, устроились в палате Томаса, который к тому времени проснулся. Туда же пришёл и Кристиан. Короче, они там сидели, болтали, и незаметно вчетвером умяли все котлеты.

— Ну, если им Кристиан с Томасом помогали, тогда понятно, — покачала я головой. — Кстати, у них же там, в холодильнике, должны быть ещё котлеты, я вчера принесла, а они уже поужинали, вот и оставили на утро. Почему тебе их не дали?

— Не знаю, может, забыли про них? Я, когда увидел, что ничего не осталось — сразу сюда рванул. Не дал им шанса что-то мне предложить.

— Не переживай, если хочешь, я ещё нажарю. Мясо тут своё, экологически чистое, бесплатное и безлимитное. Голодных тут не бывает. Я не особо умелый кулинар, но несколько блюд у меня получаются неплохо.

— Я заметил, — выскребая из сковороды картофельные поджарки, ответил Роб. — А как ты догадалась, что мне нравится вчерашнее пюре, «поджаренное» на сковородке? Есть же микроволновка.

— Не знаю? — Я пожала плечами. — Просто сама люблю так делать, поэтому машинально и для тебя погрела.

— Ещё одно доказательство того, что мы родня, — подмигнул он мне. — Не то чтобы мне нужны были доказательства…

Я улыбнулась. Мне нравился мой брат. Точнее — братья. Жаль, что мы не росли вместе. Но, что было — того не вернёшь, а прошлое не изменишь. Нужно довольствоваться тем, что есть, и жить сегодняшним днём, не оглядываясь на прошлое.

* * *

Мы дружно убрались на кухне и вернулись в гостиную. Там как раз подходили к концу воспоминания о переселении из Европы в Америку обоих кланов. Гаргульи переселились почти на сотню лет позже, к тому же далеко не всей семьёй, многие остались жить в Европе. Общаясь с братом, я пропустила рассказ Дэна. Ладно, ничего страшного, у нас впереди вечность, успею ещё узнать все подробности.

— И где же твои братья сейчас? — спросил Коул у Роба. — Почему не вернулись?

— Они остались, чтобы Джеффри перелил их кровь двум оставшимся человеческим жёнам напрямую. Я сдавал кровь после них, когда пришли Филипп и Люси, и доктор перелил ей кровь прямо от меня. А потом я обнаружил, что мне вообще котлет не оставили — они умяли всё, пока дожидались меня. Я только собрался их прибить, как пришли ещё две жены. Точнее — одна просто с мужем пришла, а другую муж принёс.

— Каро, жена Роджера, — понимающе кивнул головой Гейб. — Она ранена в ногу и пока не ходит, по крайней мере — так далеко от дома. А вторую зовут Сара, а её мужа — Чейз.

— Ну, я познакомиться с ними не успел, потому что готов был от голода съесть собственные ботинки, если бы они у меня были. Так что, близнецы решили задержаться и стать донорами для этих женщин, а я рванул сюда. И спасибо сестрёнке — спасла голодающего!

— Похоже, Джеффри протрубил общий сбор, едва вы явились сдавать кровь, — улыбнулся Гейб. — И как он, отошёл от шока?

— Не знаю, — пожал плечами Роб. — Сложно сказать. Конечно, он всё время смотрит на жену, старается при любой возможности прикоснуться к ней и блаженно улыбается, но у половинок же всегда так.

В гостиной повисла тишина. Даже дети, словно что-то почувствовав, прекратили что-то обсуждать и обернулись на нас. Даже Лаки прекратил постукивать хвостом и замер, переводя настороженный взгляд с одного взрослого на другого.

— Половинки? — переспросил, наконец, Дэн. — Ты уверен? Ничего не перепутал?

— Да что тут путать-то? Я что, половинок никогда не видел, что ли?

— Половинки? — переспросил уже Гейб Дэна.

— Очень странно, — нахмурился тот. — Я всегда считал, что это наше наследие от «небесных» предков. Да, мы находим половинок среди людей…

— Или, как в случае с Энжи и Рэнди — среди вампиров или оборотней, — подхватил Коул.

— Ну, да. Но один из пары всегда гаргулья. Но здесь…

— Они половинки! — настаивал Роб. — Это ясно как день любому, кто увидит их вместе. Близнецы это тоже сразу поняли. Да сами сходите, проверьте, если хотите!

— Зачем ходить? — покачал головой Дэн. — Можно поступить проще.

И он уставился куда-то в стену. Коул последовал его примеру. Похоже, они решили посмотреть на происходящее в клинике глазами близнецов. До чего же удобная вещь, нужно будет поскорее научиться.

Через несколько секунд мужчины снова «вернулись» к нам.

— Глазам своим не верю! — воскликнул Коул. — Но как?

— Значит, наши виды ещё ближе, чем мы считали изначально, — покачал головой Дэн. — Правда, я понятия не имею, какая комбинация предшествовала появлению на свет твоего отца, Гейб, или его отца. Просто не представляю!

— Теперь это вряд ли когда-нибудь станет известно, — пожал плечами Гейб. — Но, если честно, меня это не особо заботит. Мы просто есть, вот и всё.

— У них, кстати, тоже двадцать пять пар хромосом, как и у нас, — вставила я. — Вот вам и ещё одно сходство. Возможно, и набор хромосом, и эффект половинок — наше общее наследие.

— А остальные пары? — поинтересовалась Элли.

— Нет, — сказал Дэн, а Коул и Роб дружно помотали головами. — Там весьма любящие пары. Настоящая любовь, но… Обычная, человеческая. Половинки — только доктор и его жена.

— Вы ведь не умеете это определять, верно? — спросил Коул у Гейба.

— Нет, — покачал тот головой. — То, что вы сейчас рассказываете, для меня тёмный лес. Конечно, когда я встретил Миранду, я сразу понял, что она особенная, не такая, как все. Что моё чувство к ней даже близко не стоит к тому, что я испытывал к своим прежним жёнам. Но видеть это со стороны, различать, как вы, я не умею. Для меня все эти пары — любящие. Мы вступаем в брак по очень большой любви, за редким исключением, — я поняла, что он вспоминает своих первых жён. — Потому-то это и происходит так редко.

— Браки только по любви? — переспросил Дэн. — Тоже неплохо.

— Я позаботился об этом, — веско произнёс Гейб. — Мой первый брак был ужасен. Я как-нибудь расскажу вам подробности. А может, и нет. Вспоминать такое лишний раз… В общем — просто поверьте. И этот брак был устроен моим отцом по расчёту. Позже он попытался провернуть нечто подобное с Ричардом. Это старший из всех моих младших братьев. Алекс хотел навязать ему невесту, которую тот и в глаза не видел. Зато у неё было прекрасное приданное и большие связи. Ричард был совсем ещё мальчишкой, около пятидесяти, не больше.

— Это примерно как человеческие семнадцать, — пояснила я удивлённым родственникам. — У них три года идут за год с самого рождения.

— И что же ты предпринял? — поинтересовался Дэн.

— Я спустил папашу с лестницы, — дёрнул плечом Гейб. — К тому времени я заметно перерос его и стал гораздо сильнее. И поклялся, что не позволю сломать жизнь ни одному из своих будущих братьев и сестёр, как Алекс сломал мне. С тех пор он меня боится и не смеет перечить. А с недавних пор он боится и Миранду тоже.

— Хотя я и пальцем его не тронула, — криво улыбнулась я. — Теперь жалею об этом. Но кое-что я узнала слишком поздно…

— Ты о чём? — подозрительно прищурился Гейб.

— Во-первых, я с удовольствием навешала бы ему за близняшек. Но, вообще-то, есть кое-что похуже. Но об этом ты должен поговорить с Кристианом. Он давно носит в себе такую боль… И ему очень нужен отец.

— Нужен… — расстроенно произнёс Гейб. — Им всем отец нужен, да только вот досталось… то, что досталось.

— Я не про Алекса говорю, — печально улыбнулась я. — А про того, кого все они в детстве называли папой. Не догадываешься, о ком это я?

— Я поговорю с ним, — светло улыбнулся Гейб. — Обязательно. Я ведь так и не узнал, что он делает тут, в середине семестра, хотя должен был быть в Гарварде.

— Гарвард! Ну, конечно! — воскликнул Роб. — Я всё не мог вспомнить, почему его лицо мне знакомо? Подумал даже, что мне это кажется, просто вы все так похожи… Но теперь вспомнил. Он ведь в Гарварде на факультете права учится, верно?

— Верно, — кивнул Гейб. — На третьем курсе.

— А я там же, только на втором. Я иногда видел его в коридоре или на каком-нибудь совместном мероприятии. Надо же, как тесен мир!

— Действительно, удивительно, — улыбнулся Гейб. — Думаю, когда вы туда вернётесь, то вам обоим будет проще — рядом будет кто-то, от кого не нужно скрывать свою сущность.

— Сомневаюсь, что Кристиан вернётся, — покачала я головой.

— Ты о чём, — прищурился Гейб.

— Я же говорила — вам нужно многое обсудить.

Гейб хотел что-то сказать, но в это время в дом влетели близнецы хором вопя:

— Мы вернулись!

Я заметила, что близняшки вздрогнули и, оторвавшись от пазла, дружно посмотрели в сторону дверного проёма, в котором нарисовались близнецы. Сначала мне показалось, что они испугались громких голосов, но нет, испуганными они не выглядели. Скорее очень серьёзными и внимательными.

В этот момент старшие близнецы оглядели кучку взрослых, сидящих на диване и паре кресел, и Джереми, растянувшегося на ковре вместе с Лаки и чешущего ему живот. Наконец их глаза остановились на стоящем в некотором отдалении журнальном столике и сидящих по обе стороны от него малышках. Сразу притихнув и посерьёзнев, парни целенаправленно прошли к девочкам, причём Гил направился к Кэтти, а Герб — к Кристи.

Синхронно опустившись возле них на колени, парни негромко назвали девочкам свои имена, те в ответ — свои. Одновременно с этим каждый из старших близнецов взял в свою огромную ручищу крохотную ручонку девочки. И мне показалось вдруг, что вокруг них разлилось невидимое взгляду сияние. Обе пары неотрывно смотрели друг другу в глаза, а остальные, словно заворожённые, на них.

— Вы это тоже видите? — наконец, полузадушенным шёпотом, произнёс Дэн.

— Невероятно! Глазам своим не верю! — прошептал в ответ Коул.

— Второй раз за полчаса, — не удержалась я от комментария, не совсем понимая его реакцию.

— Господи, они же ещё такие крохи! — в глазах Элли блеснули слезы, но, судя по тому, что она в этот момент слегка улыбалась — это не были слезы горя.

— Впервые вижу такое, — благоговейно прошептал Роб. — Раньше только слышал. Один взгляд, одно прикосновение…

Я вздрогнула, услышав эти слова. Мне это было слишком хорошо знакомо. Но не хотят же они сказать?..

— О чем вы, чёрт побери? — не выдержал Гейб.

Дэн повернулся к нему, его глаза подозрительно блестели.

— Вы только что присутствовали при невероятно редком явлении — первой встрече двух половинок.