ГЛАВА 26

Трудно найти слова, когда действительно есть что сказать.

Долго не удавалось уснуть. Очень я волновалась о завтрашнем дне. Во-первых, не совсем понимала, куда, собственно, выписываюсь. Дом в Мастоле у меня так и не появился, во дворец переезжать не хотелось просто до ужаса. И спросить было не у кого. Родители явно что-то темнили, да и не они одни. А во-вторых, я буквально чуяла, что назревает выяснение отношений с Шерданом. Разговора этого ждала и боялась до такой степени, что половину ночи перебирала ситуации и придумывала ответы и вопросы.

Придумывалось плохо. Чтобы чего-то добиться, нужно как минимум знать, чего хочешь. А с этим у меня явные проблемы.

Когда утром меня разбудили, подвергли последним целительным манипуляциям и напоили восстанавливающим зельем, к гадостному вкусу которого я начала привыкать, то единственное, чего я хотела, — упасть обратно и доспать.

Мечту почти удалось воплотить, но на пороге возникли матушка и шаиса. А вот Шердан не возник, и это почему-то расстроило. Хотелось расставить все точки поскорее, слишком уж я себя накрутила.

Упакованная в простое теплое платье, я выглянула в коридор, но там Шера тоже не обнаружила. И в карете, поданной во двор академии, его не оказалось.

— Куда мы едем? — нарушила я тишину.

Экипаж катился куда-то в сторону центра города, где располагались дворец и особняки аристократии.

— Домой, — лаконично пояснила шаиса Галиана.

Мама просто пожала мне руку и посоветовала не волноваться.

Домом ожидаемо оказался особняк рода Тарис. Вопреки ожиданиям Шердан нам не встретился ни в просторном гулком холле, ни в анфиладе гостиных, ни на широкой лестнице, ведущей в женское крыло. А потом меня взяли в оборот так плотно, что мысли о младшем представителе рода Тарис вылетели из головы.

Сначала на нашу маленькую процессию налетел ураган по имени Кари. Не обращая внимания на укор во взгляде шаисы, меня ощупали и затискали. Дальше мы шли, обмениваясь новостями, шутками и сплетнями. Подвох я заподозрила, лишь когда мы вошли в очередную гостиную и навстречу нам с диванчиков поднялись пять очень разных женщин.

— У нас меньше трех часов, — веско произнесла Галиана.

Женщины скрестили взгляды на мне, и я нервно сглотнула.

— До чего? — Я пыталась попятиться, но пути отступления оказались перекрыты. Это определенно был заговор.

— До малого закрытого приема, доченька.

— Э-э-э… — Получилось глубокомысленно. — Но если он малый и закрытый, то зачем вот это все? — Я уже позволила себя усадить, и сейчас меня избавляли от прически, готовясь, кажется, искупать.

— Потому что во дворце ты должна блистать, ведь это прием в твою честь.

Мама и шаиса уже стояли у вешалок с несколькими платьями, о чем-то споря. Кари вовсе куда-то умчалась, предательница.

— И почему же вы мне не сказали раньше? — напряженно уточнила я, чувствуя себя исключительно неуютно, тем более что из одежды меня уже вытряхнули.

— А вдруг бы ты решила сбежать? — как маленькой пояснила мама. — И лишить своего общества представителей всех шайсаратов и кабинет министров.

Шайсары? Министры? Я заозиралась и остановила свой взгляд на окне. Мама сокрушенно вздохнула и доверительно сообщила шаисе:

— Об этом я и говорила.

И вот это стало последней каплей.

— А знаете… я давно не сопливое дитя и вполне готова к диалогу. Больше всего на свете я не люблю, когда от меня что-то скрывают. Просто не выношу, когда лгут. И тем противнее мне, что я всю жизнь росла во лжи. И оказывается, родители врали мне о собственном происхождении, врали друзья, знакомые, мужчины. Особенно мужчины.

— Ника… — попыталась вклиниться мама, но меня уж несло:

— Почему все считают, что меня надо уберечь от какой-то информации? Я произвожу впечатление инфантильного цветочка? Неблагонадежного трепла? Взбалмошной идиотки?

— Вероника! — чуть громче позвала мама, привлекая мое внимание.

— Что — Вероника? Я уже двадцать три года Вероника, у меня, кстати, недавно день рождения был, по моим подсчетам! — Шаиса удивленно подняла бровь. — Я давала повод сомневаться в своей разумности?

— Когда поехала кататься на верблюде по пустыне ночью, когда заблудилась в сети пещер в Пиренеях…

— Мама! Это было десять лет назад. Тебе не кажется, что я немного выросла?

Ответа ждать не стала, гордо прошествовала в ванную, где меня ждали притихшие помощницы.

Сдержанное оливковое платье подгоняли по фигуре прямо на мне. Зеркало отражало худенькую глазастую девушку. В голове крутились мысли о том, что самые красивые люди — это больные на последней стадии туберкулеза. У меня вот тоже такие эффектные синяки под глазами и заострившиеся скулы.

После моего срыва, когда всем наконец стало ясно, что никуда я не сбегу, подробности мероприятия мне рассказали. Оказывается, за великие заслуги меня решено было наградить титулом и землями. Благо после раскрытия заговора немало бесхозных земель образовалось.

Во дворце было людно. После коронации многие задержались в столице и пользовались возможностью быть как можно ближе к трону. И к занявшему его молодому монарху.

Страсти разгорелись нешуточные. Коридоры были полны праздношатающихся придворных. А в галерее перед тем залом, где сегодня проводился высочайший прием и обед, плотность «случайно проходивших мимо» и вовсе зашкаливала. К счастью, от входа во дворец нас сопровождали мужчины в форме сотрудников службы безопасности. Они же мягко, но непреклонно оттирали всех желающих пообщаться. Со стороны все выглядело наверняка внушительно. Как почетный эскорт. Или конвой.

В зале, куда мы пришли вдвоем с шаисой — родители приглашены не были и влились в ряды любопытных снаружи, — оказалось куда свободнее. Едва ли тридцать человек беседовали, прохаживались, смеялись. Нас заметили. Первой подошла поздороваться леди Тамиза. Оборотница не изменяла себе, предпочитая в одежде оттенки красного, но на этот раз за ней хотя бы не таскался ручной юноша.

— Забыла спросить, — решилась я на вопрос, когда мы обменялись приветствиями. — Шаю сейчас не до меня, а со стороны оборотней больше нападок не будет?

Женщины как-то очень загадочно переглянулись, едва заметно улыбаясь. Но ответила все-таки шаиса:

— Оборотням сейчас тоже придется несладко, у них новый глава Совета и их ждет немало перемен.

Тамиза Нэйва скромно опустила глаза, полюбовалась на идеально отполированные ноготки.

— Вы? — недоверчиво уточнила я, уже зная ответ.

И тоже не сдержала улыбки. Что-то мне подсказывает, что раньше женщин в этом их Совете не было. И ждет их маленькую теплую компанию немало открытий и потрясений.

Дальше нас поприветствовали и остальные присутствующие. Я познакомилась с представителями всех шайсаратов, вежливо улыбалась представленным ранее членам бывшего Регентского Совета, а ныне советникам молодого монарха. Последних было немного: заговор заметно проредил их ряды. Отношение было разным — от высокомерной снисходительности до искренней заинтересованности.

Большая часть знакомств прошла мимо моего сознания. Отвечала я заученно, механически, с того самого момента, как спиной почувствовала взгляд. У меня буквально зудело между лопатками, и как только появилась возможность — поспешила оглядеться.

Шер стоял, прислонившись к стене у дверей, через которые мы вошли в зал. Подтянутый, собранный, в темно-синем мундире с парадной отделкой, он казался натянутой струной, звенящей сталью.

На какое-то мгновение мы встретились глазами, но потом меня отвлекли вопросом, и я отвернулась. Только думать о нем не перестала.

Парой минут позже появился его венценосное величество король Эдуард, а с ним и лорд Когрем. Словно в тумане прошло награждение. Зачитали кратенькую оду о героизме и мужественности очаровательной меня, упомянули нешуточную угрозу, которую несла миру задумка Нолана Реви. Под жиденькие аплодисменты я оказалась осчастливлена землями где-то в предгорьях. К ним прилагался баронский титул. А потом перешли к еще одному вопросу.

Говорил в основном представительный мужчина с породистым узким лицом, что явился вместе с молодым монархом, — секретарь, вероятно. Сам король стоял с царственным примороженным лицом, но в глазах мелькало беспокойство. Наверное, выглядела я все-таки паршиво. Лорд Когрем только кивнул ободряюще.

— По настоятельной просьбе шайсара Катахены Шердана Тариса, — я хотела было оглянуться, но поворачиваться спиной к монарху прилюдно не рискнула, — было решено одобрить передачу Кленовой башни с прилегающей территорией во владение Веронике Барас, баронессе Вейской. Сопроводительные документы будут доставлены на подписание. Прецедент согласован и одобрен. Права наследования изложены в дополнительном соглашении.

Это заявление вызвало уже более живую реакцию, легкий шепоток пронесся по рядам гостей. Вот, похоже, и обещанный мне домик в Мастоле. Интересно, почему столько сложностей? Преподнести земли было проще, чем недвижимость в столице. Странно, что Шер не позволил выбрать самой. Кстати, его взгляд я не переставала ощущать.

Без подсказок учтиво поблагодарила и даже не свалилась, делая глубокий реверанс.

Эдуард подошел, едва заметно показал на мою руку, и после короткого замешательства я все-таки додумалась ее подать. Пальчики в который раз были поцелованы, что со стороны правителя показалось мне чем-то совсем уж нереальным. Молодой король тем временем все беспокойнее вглядывался в мое лицо, не спеша отпускать. Но потом коротко глянул за плечо и отпустил. Почти сразу меня поддержали под локоть. Это был Шердан.

— Я провожу леди Веронику и покажу ее новые владения, — второй рукой он приобнял меня за талию. — Думаю, ей лучше будет покинуть высокое собрание, она еще не оправилась после плена.

Задерживать нас никто не стал, главные лица государства наверняка имели немало тем, которые необходимо было обсудить. Да и шаиса Галиана осталась. Обеспокоенные родители присоединились к нам в галерее. Там же нас обступил все тот же эскорт, и мы вместе покинули дворец.

В себя я немного пришла лишь в карете. Мужчины ехали верхом, а мое обмякшее тельце, укутанное в мех, придерживала за плечи мама:

— Прости, что пришлось тебя вытащить, но мне объяснили, что все вопросы с награждением нужно было решить в кратчайшие сроки.

— Зачем? — Не то чтобы мне действительно хотелось это знать, с большим удовольствием я бы прилегла и подремала, но разговор поддержала.

— И возможные возражения на корню пресечь, и обеспечить тебе достойное жилье.

— Мне точно нужна такая проблемная недвижимость?

Ответом стала загадочная улыбка и снисходительное:

— Сейчас узнаешь.

Я хотела вспылить по поводу очередных секретов, но взгляд упал за окно. Смутно знакомая улочка сменилась деревьями, колеса нашего экипажа больше не выстукивали по брусчатке, а мягко катились по гравийной дорожке. Карета остановилась.

— Это же…

Дверь распахнулась, спешившийся уже отец помог нам выйти. Я стояла в полном недоумении посреди припорошенного снежком парка и глядела на темный рыжий кирпич строения перед собой. С минуту меня даже не трогали, давая осознать увиденное. Старая заброшенная башня шаю в городском парке преобразилась. Не зияли проломы в стенах, не глядели больше слепо пустые окна, вместо каменных обломков башню окружала расчищенная территория и невысокий забор из камней, как и вокруг башни Вейшара, — граница зоны безопасности.

— Идем? — вывел меня из задумчивости голос матушки.

У входа произошла небольшая заминка, я заметила, как отец вопросительно глянул на идущего позади Шердана. Ответа не прозвучало, но, вероятно, сомнения разрешились.

— Владей, дочь. — У порога папа просто вручил мне ключ-зажигалочку.

Поблагодарила и решительно толкнула створку.

Различия с башней Вейшара внутри были разительными. Не по планировке даже, а по обстановке. Да и одноэтажная пристройка тут вполне уцелела. Судя по всему, ремонтные работы провели ударными темпами. Все сияло чистотой, и едва заметно пахло влажной штукатуркой. Порядок был восстановлен, уж не знаю, силами ли рабочих или обращением к здешним системам шаю. Наверняка и первое, и второе — уж с больно загадочным видом сбегал из больницы отец в компании шайсара.

Едва войдя в гостиную, в которую был переоборудован портальный зал, я поняла, что и матушка приложила руку к созданию уюта. Только она умела так тонко сочетать, казалось бы, несовместимые вещи. По крайней мере, узнаваемый эклектичный интерьер нес в себе удивительно знакомые черты — похожая по духу обстановка царила у нас дома на Земле.

Прижав ладони к губам, я старалась не расплакаться, так и попала в объятия к родителям. Пышная юбка торжественного платья здорово мешала обниматься.

— Спасибо, — все-таки всхлипнула, вытерла глаза.

— Ты это заслужила. — Мама стрельнула глазами мне за спину, напоминая о главном участнике сюрприза.

Пришлось высвободиться.

— Благодарю вас за все, лорд Тарис. — Я даже книксен исполнила. Не понимаю, как к нему такому обращаться.

Взгляд у Шера был сосредоточенный и изучающий, но после моих слов заледенел.

Когда он отлепился от стены и шагнул к нам, то стало ясно: вот и пришел час расплаты, вернее беседы.

— Лорд, леди, — обращался он не ко мне, а к моим родителям, — мне необходимо поговорить с вашей дочерью. Наедине.

— Да пожалуйста, — тут же среагировала мама и уселась на диван.

Папа глянул на нее укоризненно, но опустился рядом. Так, а мне теперь как хозяйке искать уединенное помещение? Я растерянно заозиралась, а потом решительно шагнула к лестнице. Наверху должно быть несколько комнат, там и поговорим. Не съест же он меня. Наверное.

От предложенной руки я отказалась, подобрала юбки и зашагала по ступеням. В холл второго этажа выходили две двери. Наугад толкнув первую и решительно шагнув внутрь, я поняла, как ошиблась. Просторная светлая комната вмещала минимум мебели и, судя по кровати, являлась спальней. Шарахнуться назад я уже не успела — Шердан шел сразу позади.

Пришлось сделать вид, что все происходящее меня не волнует, хотя само по себе сочетание спальни и Шера заставляло сердце стучать быстрее, а дыхание — сбиваться. Отрезвило меня воспоминание о том, как Шер касался меня во дворце, так что не факт, что ощущения вообще мои. Как же обидно, даже спросить о таком воздействии не у кого, — больно редкий дар.

Я дошла до окна, присела на подоконник и улыбнулась самой светской из доступных улыбок:

— О чем вы хотели поговорить?

— Почему так официально? — Его брюнетистая светлость, скрестив руки на груди, замер у кровати.

— Я просто не знаю, как обращаться…

— Своего жениха уместно назвать по имени, да и раньше тебя не смущали все эти условности.

Жених, значит.

— Мне, пожалуй, следует его вернуть. — Я взглянула на руку с кольцом и протянула кисть Шеру. И пусть для этого придется пережить еще одно прикосновение, по-моему, я даже ждала этого. — Снимете?

— Вероника… — Шер совсем посмурнел. — Оставь официоз, у меня есть имя и…

Сама не знаю, зачем я вообще стала его так называть, от растерянности, очевидно. Но просьбу учла, самой было неловко.

— Хорошо, Шердан. Я попробую объяснить, — начала неуверенно, потеребила висящую на окне легкую кисею. — Ты же видел моих родителей. Они столько лет вместе и до сих пор любят друг друга. Да, у них случаются ссоры, да, не во всем они сходятся. Но у них есть уверенность в чувствах и доверие. И мне хотелось бы, чтобы и у меня была такая же семья…

Я замолчала, не зная, как продолжить.

— Я понимаю, что не могу так сразу рассчитывать на твое доверие. — Это вот он серьезно сейчас? Шер тем временем прошелся. Несколько шагов до комода и обратно к кровати. — То, что ты услышала в палате… это была мгновенная слабость. Не более!

Ага, боязнь обмануться, но мужчине о таком говорить, конечно, не пристало. Вообще было не совсем ясно, к чему он ведет и при чем тут та фраза. Я о ней и забыла уже.

— Да нормально, профессиональный перекос, — пожала я плечами. — Я тебя тоже много в чем подозревала. Кстати, небеспочвенно.

На мой подозрительный прищур Шер ответил недоуменным взглядом. Даже расхаживать перестал.

— Дело в моей службе? — спросил он мрачно.

— И снова не угадал. — Я зябко поежилась, вцепилась пальцами в предплечья. — Необходимость службы безопасности я отлично осознаю. И понимаю важность твоей работы. Только не надо было превращать меня в собачку, преданно ждущую ласки хозяина в комнате.

— Вероника, — почти простонал Шер, — я надеюсь, это последняя коронация на моем веку и желаю Эдуарду долгих десятилетий безоблачного правления. Слишком много всего разом навалилось: заговор, коронация, еще и на тебя охотились…

— Всегда будет заговор, интриги, какой-нибудь важный прием, провокация, — перебила я, повышая голос. — Я не собираюсь вставать между тобой и твоим любимым делом.

— Да нет же, сейчас проблем уже не так много, и я могу…

— И ты можешь поманить любую, Шердан! Погладить, и она растечется перед тобой лужей, раздвинет ноги, черт подери! — Я не выдержала, сорвалась. Шер уставился на меня таким изумленно-вопросительным взглядом, будто его обвинили в расчленении младенцев. А я разозлилась еще больше и уже почти кричала: — Только не ври мне сейчас, я знаю про твой дар!

И, по-моему, кто-то тоже не на шутку разозлился.

— Ника? — мягко заговорил Шер, сделав пару шагов ко мне. — Значит, ты шарахаешься от меня именно поэтому? Ты готова мириться с моей работой, если тебя тоже обеспечить интересным делом, — еще шаг, — но бесишься из-за маленькой особенности моего магического обаяния?

Он подошел почти вплотную и замер, ожидая ответа. Серые глаза опасно щурились.

— Я хочу честности и любви, — тихо призналась я. — Слишком много, да?

Пару минут мы просто молчали. Я бездумно рассматривала вышивку на обшлагах камзола, не рискуя поднять глаза. Шер продолжал сверлить меня взглядом, от которого макушка уже дымилась. Он нарушил молчание первым.

— Вероника, я… — Его светлость замешкался на секунду, а я, понимая, что сейчас услышу, внезапно испугалась.

Испугалась того, что если мои чувства ненастоящие, то это признание станет слишком неподъемным для меня. Обяжет. Скует.

— Нет! — Я подняла испуганный, почти затравленный взгляд. — Не говори ничего, пожалуйста.

Такой реакции Шер явно не ожидал.

— Прежде всего, я не уверена в том, что я чувствую. Я не знаю, где заканчиваются мои чувства и где начинается та теплая щекотка от твоих рук, что заставляет меня сходить с ума.

— Вероника, никакой магией нельзя заставить человека полюбить. — Он отступил на полшага, заговорив неожиданно ласково, как с ребенком. — Даже самый сильный приворот или обаяние оборотней просто вызывают влечение, болезненную зависимость. Можешь не верить мне, так спроси любого мага. У леди Шенк спроси.

— Я… я спрошу. — Не представляю, как подходить к людям с такими вопросами. Но мне действительно нужно разобраться в себе.

— Хорошо. Кстати… — Шердан сунул руку за ворот и стащил через голову цепочку. — Твой тайник я осмотрел, когда ты пропала. Украшения отдал твоей матери, а это я хотел вернуть тебе лично. — На протянутой ладони лежала знакомая луковка портального устройства.

Я радостно дернулась забрать прибор, но замерла в нерешительности. Неверно поняв мое замешательство, Шер потянулся к моей руке и очень удивился, когда я отшатнулась, вжимаясь в подоконник.

— Положи… куда-нибудь, — глухо проговорила я.

— Значит, теперь ты будешь избегать прикасаться ко мне? — В голосе звучала такая усталость, что я почти устыдилась. Но упрямство было сильнее. Потому кивнула.

— И долго?

— Мне надо понять, разобраться в себе. Поэтому я просила снять кольцо. — На этот раз глаз я не опускала. Просто стояла и молча ждала.

Шер не глядя бросил луковку на кровать, а потом неуловимо быстрым движением ухватил мою руку, которую я сама недавно протягивала ему. Аккуратно снял кольцо. Напоследок погладил большим пальцем бьющуюся на запястье жилку и наконец отпустил.

— Когда разберешься — сообщи мне. — Он развернулся и вышел.

Ну вот, добилась своего. Только чувствовала я себя последней дурой. Хотелось одновременно разреветься, броситься за уходящим Шером и что-нибудь разбить. Но я лишь развернулась лицом к окну и прижалась горячим лбом к стеклу. Окно выходило на подъездную дорожку и крыльцо. Я с некоторым удивлением заметила у кареты родителей. Они то и дело обеспокоенно поглядывали на башню, но явно собирались уезжать. Вот же интриганы. А так основательно в гостиной устраивались, чтобы нас выгнать в более приватную обстановку.

В этот момент на крыльце появился Шердан. Я смотрела в идеально прямую спину, пока он шел до кареты, смотрела, как кивком и короткой фразой он попрощался с моими родителями. Смотрела, как, забрав у кучера поводья, взлетает в седло и срывается с места, поддав пятками по лошадиным бокам.

Мама безошибочно поймала мой взгляд в окне, но в ответ ей я только отрицательно мотнула головой. Никто мне сейчас не нужен. В итоге я просто стянула одежду, забралась под одеяло и там, свернувшись клубочком, задремала, не дожидаясь окончания этого насыщенного дня.

И какая разница, отчего намокла подушка.