Глава 11

Три дня промелькнули как один. Зелье было готово, и мы спустились в архив вместе с пани Машкевич, чтобы проверить, что у меня получилось.

Признаюсь, я очень переживала. Как бы не успокаивала меня домовиха, утверждая, что оно легкое и даже ребенок с частицей дара справился бы, я все-равно переживала. А вдруг не получилось? Вдруг все вокруг ошибаются, и я вовсе не ведьма, не справилась даже с такой малостью?

Элкмар привычно оскалился, когда пани Машкевич подошла к железной двери, но пропустил нас без лишних слов, лишь сверкнул алыми глазищами. Мы вошли в архив, столкнувшись с паном Казимиром: дворецкий сидел за столом, перебирая какие-то бумаги. Со слов Радки я знала, что пан Кондрат бывает здесь часто, но за три дня увидела впервые. На нас бросили короткий взгляд, кивнули и, кажется, напрочь позабыли, что меня устраивало.

— Сейчас посмотрим, что ты там приготовила! — усмехнулась пани Машкевич и велела мне принести зелье, которое настаивалось уже трое суток в темноте и прохладе подвала.

Я принесла варево. Не удержавшись, прежде чем поставить на стол, наклонилась и понюхала. Пахло вполне приятно, но я не была уверена, что запах влияет на качество. Водрузив зелье перед домовихой, опустила руки и стала ждать приговора.

Пани Машкевич нюхать зелье не стала. Извлекла откуда-то ложку и зачерпнув зелья, поднесла к губам.

— Ой, — только и сказала я.

— Не бойся! — она сделала глоток. Скривилась, а у меня внутри все сразу же оборвалось.

— Горькое! — сообщила женщина и передала мне ложку. — Теперь пробуй ты!

— Зачем? — удивилась я, не особо доверяя собственному приготовлению.

— Чтобы знать, какой вкус и правильно приготовленного лекарства! — она улыбнулась, и я улыбнулась в ответ, понимая, что таким образом домовиха дала мне понять: зелье получилось и, кажется, такое, как и было нужно.

— Я и не сомневалась! — заметила она.

Сделала глоток и тут же скривилась. Зелье было более чем невкусным. Горчило и при этом оказалось сладким от меда. Если бы не он, не знаю, как сдержала бы рвотный позыв.

Пани Машкевич проследила за мной взглядом и рассмеялась, заметив, как я изменилась в лице после снятия пробы.

— Зато — действенное! — заявила она и отобрала ложку.

— Верю! — я огляделась в поисках воды, нашла кувшин на столе и потянулась к нему.

— Пей, пей! — проговорила домовиха. — А после приступим к другому зелью. Его состав на порядок сложнее. Посмотрю, как справишься. После мы сделаем из нее мазь, если получится задуманное.

Согласно кивнула и налила себе воды. Осушила едва ли не залпом, прогоняя вкус горечи и вернулась к экономке.

Мы снова сели за стол, и она достала книгу. Открыла на нужной странице, ткнула пальцем в изображение лекарственных трав.

— Запоминай, — велела, — только хорошенько. И вес, и названия…

Я принялась читать. Иногда прерываясь, чтобы уточнить у домовихи, что за растение описано в рецепте. Она с охотой отвечала, объясняла все подробно и, как мне показалось, была весьма довольна моим интересом.

— Вы хорошо разбираетесь в травах и снадобьях! — не удержалась.

Пани Машкевич кивнула в ответ.

— Было время, когда я тоже обучалась всем премудростям целительства! — сказала она. — А вышло так, что лечу только тех, кто работает в замке.

Она проговорила это с оттенком грусти, и я подумала, что, возможно, не о такой жизни когда-то мечтала домовиха. Отвела глаза, углубившись в чтение. А когда, как мне показалось, была готова, закрыла книгу на закладку.

— Приступим! — пани Машкевич моя решительность понравилась, и мы снова принялись составлять очередное зелье. В ход пошли помимо трав и крысиные когти, и сушёные хвосты ящериц. Пока ничего такого, чего не могла бы достать даже деревенская знахарка.

Перемешав ингредиенты, я развела огонь. Повесила котел, налив на его дно немного воды, когда услышала звук открываемой двери. Бросила взгляд на пани Машкевич, но она едва ли обратила на это внимание, листая какой-то талмуд с рукописными рецептами. Я же насторожилась. Мне показалось, что Элкмар впустил постороннего в архив.

«Или выпустил пана Кондрата!» — мелькнула мысль. Только шаги, прозвучавшие в наступившей тишине, сказали мне об обратном.

Князь Вацлав вошел в лабораторию домовихи широкими уверенными шагами человека, знающего себе цену. Одетый в дорогой камзол поверх белоснежной рубашки, узкие черные штаны и высокие сапоги, он выглядел тем, кем являлся на самом деле: аристократ до мозга костей, настоящий хозяин замка. При его появлении пани Машкевич прервала чтение и поклонилась. Я последовала ее примеру, застыв у котла и слушая, как начинает шипеть, нагреваясь, вода на дне чугунка.

— Ваша Светлость! — произнесла домовиха.

Подняв глаза, заметила, что князь осматривается по сторонам, но без особого интереса, а как человек, который нередко бывал в этом месте, а сейчас просто примечает, что изменилось за время его отсутствия.

— Пришел узнать, как успехи панны Валески! — проговорил хозяин замка и посмотрел на меня. Глаза в глаза, так, что я едва не утонула в яркой синеве его взгляда. Стоило признать, что те несколько дней, пока я не виделась с Вацлавом, он окончательно окреп и теперь ничто не напоминало о произошедшей схватке князя с безыменем.

— Она справляется! — ответила домовиха. — Я вполне довольна и думаю, из нашей пани Каревич, если она того пожелает, получится прекрасная целительница.

Я покосилась на экономку: мне она ничего такого не говорила, хотя, впрочем, я и не спрашивала. Пани Машкевич на меня не глядела, все ее внимание занимал князь, который, в свою очередь, пристально смотрел на меня и от такого неприкрытого внимания моя кожа покрылась неловким румянцем.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌«Да что же со мной!» — только и подумала я, но не отвернулась, решив, что так лишь усугублю свое положение.

— Я бы хотел поприсутствовать! — сказал князь. — Вижу, вы сейчас пытаетесь приготовить мазь, вытягивающую гной из ран!

— О! — округлила я рот.

— Запах трав! — пояснил князь. — Я различаю из все. Сам когда-то… — начал было и осекся. Я же заинтригованно впилась в него взглядом, но теперь отвернулся сам князь. Прошел к стулу и присел, положив ногу на ногу.

— Продолжай, Валеска! — велела пани Машкевич, а у меня весь запал пропал. Я повернулась к котлу, но спиной ощущала взгляд Вацлава, не понимая, почему так остро реагирую на его присутствие, только мне казалось, будто мужчина наблюдает за мной в ожидании. Думает, что ошибусь или напротив, надеется увидеть чудеса знахарства?

Тем не менее, постаралась взять себя в руки, делая вид, что князя здесь попросту нет. Получалось не очень. Его присутствие было слишком явным, хотя, надо отдать должное Вацлаву, сидел он смирно.

Вода закипела, и я взяла в руки приготовленную смесь из трав: когти и хвосты перемолола отдельно и добавлять их стоило в самом конце. Растертые в порошок они ничем не напоминали то, чем были до теперешнего состояния, а цветом походили на пепел.

Я бросила в воду травы, перемешала и капнула три капли вытяжки из яда гадюки — неизменный компонент — снова перемешала и отложила ложку.

— Откуда вытяжка из яда? — поинтересовался князь, обращаясь к экономке.

— Трайлетан подсуетился! — ответила она с готовностью. — Мальчик старается и часто привозит мне то, что попрошу. Он ведь единственный из всех нас, кто покидает надолго стены замка.

«Мальчик! — подумала я. — Это Трайлетан — мальчик? Да он древнее моей пробабки, которая почила, еще когда меня на свете не было, а может, и моей матушки!».

— Кстати, как вам показались новенькие? — продолжали за моей спиной разговор экономка и князь. Я навострила уши. Трайлетан два дня назад привел двоих обреченных, и они теперь пытались привыкнуть к своей новой жизни в замке. Девушку определили на кухню, а молодого парня, как всегда, прибрал к рукам дворецкий. Сделает из него очередного младшего лакея. Замок большой, работы хватит всем.

— Видел, — равнодушно отозвался на вопрос экономки Вацлав. — Ничего примечательного. Люди, как люди!

— Ну! — протянула пани Машкевич. — Не всем же быть особенными! А им все-равно было помирать. Тут, какая-никакая, а жизнь. При желании, можно и здесь найти радость!

«Именно, какая-никакая!» — подумала я, понимая, что вряд ли сама захотела бы жить вот так. Особенно, после того, как узнала правду о себе и о том, что замок не имеет надо мной власти.

Но, прислушиваясь к разговору, я отвлеклась от приготовления мази. Поспешно схватила ложку и снова перемешала варево. Оно завоняло чем-то отвратительным, я же, игнорируя запах, потянулась за ножом, чтобы добавить последний ингредиент в закипевшую массу.

Это был странный стебель, совсем сухой и сморщенный, напоминавший высохшую куриную лапу и смердевший чем-то тухлым. Его надо было накрошить над котлом и после все тщательно перемешать.

Я занесла нож и полоснула по стеблю. Отсекла кусочек легко. Упав в то, что должно было стать после охлаждения, мазью, этот кусочек странно булькнул и утонул, да вот только, как оказалось, не бесследно, поскольку после него образовался пузырь.

— Ух, ты! — произнесла я, глядя, как этот самый пузырь начинает расти. Сперва он заполнил собой весь котел, а затем поднялся выше, удивительно упругий и мутный, и никак не желавший лопаться, чем-то похожий на мыльный. Такие я выдувала из рук, когда стирала белье дома на дворе. Только мыльные были прозрачными и переливались всеми цветами радуги, а этот получился мрачного мутного серого цвета.

— Пани Машкевич! — обратила я на себя внимание. — Такого в описании процесса в вашей книге не было!

Экономка бросила на меня быстрый взгляд и лицо ее исказилось от испуга. Тогда-то я и поняла, что что-то пошло не так. А пузырь разросся за считаные доли секунды до невероятных размеров.

Что произошло дальше не успела разглядеть, да и испугаться толком не успела. Князь сорвался с места, метнулся ко мне. Я ощутила его руки на своих плечах, после чего мужчина дернул меня на себя, развернул, прижав к груди, так что я оказалась словно под защитой его тела, а затем хлопнуло так, что пани Машкевич вскрикнула и тоже плюхнулась за стол, накрыв руками голову. Князь пошатнулся, чуть сдавив меня руками в железных объятиях, а затем все стихло и повалил густой вонючий дым.

— Ой-ей! — пани Машкевич выбралась из укрытия, бросилась к нам. Вацлав продолжал держать меня, вцепившись с силой и казалось, не собирался отпускать. Я же закашлялась и глаза заслезились.

— Что это было? — проговорила.

В лабораторию ворвался дворецкий. Все его шесть рук были вскинуты в стороны, словно пан Казимир хотел объять необъятное, а глаза дико вращались. Кажется, он был напуган не менее меня.

— Ваше Сиятельство! — закудахтала экономка и почти вырвала меня из рук князя, после чего стала судорожно стаскивать с хозяина замка его прекрасный дорогой камзол. Я замахала руками, пытаясь разогнать дым, но сумела разглядеть на одежде Вацлава тлеющие пятна.

— Ох ты ж! — домовиха и сама, кажется, покрылась пятнами. — Ваша спина, господин! — проговорила.

Вацлав выругался и распрямился. Бросил на меня быстрый взгляд, после чего стал стягивать и рубашку. Я понимала, что мне стоит отвернуться, но почему-то с наглостью и интересом, поразившим меня саму, следила, как обнажает торс господин Крыла. Ведь видела уже, пока сиделкой при нем была, но сейчас на князе не было бинтов и я рассматривала мужское тело, ощущая странное тепло в груди.

«Бесстыдница!» — сказала себе, да только отвернуться не спешила.

Пани Машкевич сунула мне в руки одежду князя. Произнесла то ли с упреком, то ли с издевкой:

— Гляди, что натворила!

Я опустила взгляд на рубашку и охнула: на спине зияли темные пятна, в некоторых местах ткань оказалась разъедена и почернела. Домовиха хлопотала над Вацлавом, а я продолжала смотреть на испорченную одежду.

— Пани Каревич имеет талант к ядам и горючим смесям! — то ли пошутил, то ли серьезно поинтересовался князь у домовихи.

Только теперь до меня дошло. Что же я натворила, а главное: как? Я ведь делала все по написанному и была уверена, что не ошиблась! Словно подтверждая мои слова, заговорила экономка:

— Ваше Сиятельство, я сама не знаю, как так получилось! — и быстрый взгляд на меня, от которого захотелось шею втянуть поглубже в плечи.

— Панне понравилось быть при мне сиделкой? — сказал Вацлав и тоже посмотрел на меня.

Я подошла ближе и воспользовавшись тем, что пани Машкевич не спешила меня гнать прочь, глянула на дело рук своих и покраснела.

На спине хозяина замка виднелись уродливые ожоги, а домовиха старательно замазывала из какой-то густой, цвета и консистенции сметаны, мазью.

— Чего стоишь? — спросила она. — Выброси эти вещи и иди быстрее в покои господина князя, принеси рубашку. Не пристало господину расхаживать нагишом.

— Я это сделаю! — вызвался пан Кондрат, но домовиха как-то сурово посмотрела на него и, к моему удивлению, дворецкий отступил назад в свой архив.

— Ступай! — было велено мне.

— Я прошу прощения! — проговорила, обращаясь к Вацлаву.

— Иди уже, горемычная! — сказала экономка и я, развернувшись на каблуках, поспешила следом за Казимиром. Пан дворецкий дальше своего архива так и не ушел, а я выскользнула в двери и под пристальным взглядом Элкмара, стала подниматься по коридору наверх. В холле, выходя из дверей, столкнулась с новеньким, недавно привезенным Трайлетаем. Молодой парень, еще не перешагнувший возрастную черту, после которой принято парня называть мужчиной, натирал перила лестницы. На меня едва глянул, продолжая свою работу. Я тоже не задержалась, поспешила наверх с ощущением, что домовиха неспроста отправила меня прочь. Зная пани Машкевич, можно было предположить, что она все и всегда планирует, или попросту не хотела, чтобы я оставалась там, пока она обрабатывает раны князя, заметив мое смущение?

В покоях князя было пустынно и темно. Кто-то, сам ли Вацлав, или кто из слуг, завесили окна шторами и в полумраке пришлось двигаться едва ли не на ощупь.

Сбоку мелькнула тень и я, не удержавшись, испуганно вскрикнула, пока не поняла, что это было мое собственное отражение, захваченное боковым зрением из зеркала над каминной полкой.

«Какая я трусиха!» — мелькнула мысль и, чтобы успокоиться, шагнула мимо камина с твердым намерением расшторить хотя бы одно окно. Только не сделала и пары шагов, как увидела, что в зеркале отражается уже вовсе не комната и не я сама.

Зеркало показывало мне подвал и лабораторию пани Машкевич, в которой отчетливо проступала фигура домовихи и самого князя.

Мои брови удивленно поползли вверх, а ноги словно вросли в ковер. Я застыла на месте, глядя на открывшуюся картину.

— Господин Вацлав! — произнесла домовиха. — Вы уверены, что хотите отпустить девушку после?

Князь повел плечами. Я видела только его широкую спину, покрытую мазью. Успела даже подумать о том, что ожоги удивительно быстро затягиваются, когда экономка снова заговорила:

— Кто знает, вдруг это наш последний шанс?

Ее голос звучал подозрительно просительно. Я видела только часть лица женщины, но оно находилось словно в тумане.

— Я все решил! — уверенно ответил хозяин замка. — Если она захочет уйти, я не стану ее удерживать и никому из вас обоих не советую это делать!

— Я и не собирался! — пробасил Казимир. Дворецкого я не видела, но отлично слышала, словно он говорил за моей спиной.

— Пани Машкевич, — смягчив тон, обратился к домовихе князь, — разве вам не хочется жить так, как прежде? Вот уже сколько десятков лет мы с вами находимся под одной крышей, соседствуем чинно и мирно. Я хочу, чтобы все осталось так, как прежде.

— Раньше вы были иного мнения, Ваша Светлость! — ответила экономка.

— Наверное, я боюсь, — нехотя признался князь, после минутной паузы.

Я прищурила глаза, словно это могло помочь мне разглядеть происходящее более отчетливо. Не помогло.

— Боитесь, чего, Ваша Светлость? — спросила домовиха.

— Я слишком долго жил, — сказал он со вздохом, — и, наверное, привык жить. Я еще не готов.

— Но… — начала пани Машкевич и не договорила. Князь резко обернулся назад и, казалось, его синие глаза впились в мое лицо через поверхность зеркала. Я успела заметить, как потемнел его взгляд, и он резко вскинул руку, после чего все пропала, словно и не было вовсе, а я, охнув, отступила на несколько шагов назад.

Зеркало пошло рябью и за одну секунду стало простым зеркалом, а не подобием окна в другую комнату. За спиной раздался странный щелчок и повеяло ледяным холодом. По спине пробежала легкая дрожь, какая бывает, когда разгоряченную кожу обдувает морозным ветром. Я нерешительно обернулась, догадываясь, кого увижу за своей спиной.

Там был князь. Обнаженный по пояс со взглядом, в котором горела мрачная решительность. Я было шагнула назад, понимая, что мужчина разъярен, но тут же поняла, что его гнев не распространяется на меня, случайную свидетельницу непонятного явления. В моей прежней жизни зеркала не показывали то, что не должны.

— Элкмар! — грозно произнес хозяин черного замка. При этом он пристально смотрел на зеркало, полностью игнорируя меня.

Я проследила за взглядом князя и замерла, заметив, что в отражении, вместо нас с Вацлавом, теперь парит в клубах темного дыма морда чудовищного хранителя Крыла.

— Ты против кого играешь? — спросил Вацлав, глядя на морду.

Мне показалось, или красные глаза потухли?

— Хозяин! — начала было морда, но князь покачал головой.

— После поговорим! — ответил и Элкмар исчез, а господин князь перевел взгляд на меня. Я же, невольно опустила взгляд с его лица на обнаженную рельефную грудь, затем охнула и подняла взгляд, встретившись с его синим взором.

Не говоря ни единого слова, мужчина шагнул ко мне, сократив расстояние между нами в один широкий, резкий шаг, вынуждая отступать к камину. Мое бегство было позорным, но я просто ничего не могла поделать. Так мы и двигались. Он наступал, я пятилась, пока меня не остановила каминная полка — дальше отступать было некуда.

Вацлав приблизился вплотную. Между нами оставалось всего ничего и подними я руку, обязательно прикоснулась бы к его коже. И самое ужасное заключалось в том, что я действительно хотела это сделать. Коснуться его груди, ощутить гладкость и твердость мускул. А князь наклонился ко мне так близко, что его дыхание коснулось моей щеки, шевельнув завиток волос, выбившийся из косы. Со стороны могло показаться, что мужчина собирается поцеловать меня и одна только мысль об этом заставило бедное сердце биться пойманной птицей. Кажется, я даже задержала дыхание и опустила глаза, избегая встречаться с синим пылающим взглядом Вацлава.

А потом он заговорил и его слова отчего-то подействовали на меня как ушат холодной воды.

— И где моя рубашка, пани Каревич?

Рубашка? Какая рубашка?

Кажется, опасная близость мужчины лишила меня рассудка. Я забыла о том, зачем пришла в его покои, а теперь мы находились наедине, и он был неодет! Конечно же, он прекрасно сам мог взять эту пресловутую рубашку, но не спешил этого делать, нависая надо мной, смущая и вгоняя в краску. Кажется, князю доставляло удовольствие следить за моей неловкостью.21b4bc

Румянец окрасил мои щеки.

— Ваша Светлость! — произнесла я и это единственное, что получилось у меня более — менее внятно.

Несколько долгих секунд он был рядом, а затем отодвинулся, смерив меня странным изучающим взглядом и, как я заметила, уже не в первый раз делал так, словно искал что-то и не находил, или напротив, находил, но не хотел себе признаваться в этом.

— Я сейчас же принесу вам одежду! — сказала и шагнула мимо.

Вацлав стоял на пути, и я не могла обойти его, не задев плечом. Только мужчина и не подумал уступить мне дорогу, продолжая свою странную игру в кошки-мышки, где я, уж точно, не была кошкой.

— Жаль, что мазь не получилась! — бросил он мне в спину, когда я уже открывала дверь в его спальню.

«Я не виновата!» — промелькнуло в голове. Я ведь, действительно, делала все по написанному. Сама не знаю, отчего произошел этот взрыв!

А хозяин замка не унимался, преследуя меня уже в своей спальне.

— Пани Машкевич и Казимир смывают со стен творение твоих рук! — сказал, а сам сделал едва уловимое движение кистью и шторы на окне распахнулись, впуская в комнату солнечный свет.

— Так лучше? — спросил он, глядя как я, точно слепой котенок, тыкаюсь в пространство шкафа, пытаясь отыскать подходящую рубашку.

— Спасибо! — произнесла.

— Белую! — сказал он в ответ.

— Что? — оглянулась удивленно.

— Белую рубашку! — поправил князь.

На вешалке их было несколько: белые и светло-голубые. Все с кружевными манжетами, одинаковые по крою. Вацлав явно не утруждал себя в разнообразии нарядов.

Достала первую попавшуюся.

— Подойдет! — он выхватил рубашку из моих рук и принялся надевать. Я поспешно отвернулась, уже не пялясь на его тело, как позволила себе в архиве. Услышала тихий смешок, означавший, что от внимания мужчины не ускользнул подобный жест.

— Можешь идти, Валеска! — сказал он. — Думаю, твоя помощь понадобиться пани Машкевич больше, чем мне!

Не заставляя просить себя дважды, выскочила из спальни князя, спеша выбраться из его покоев и ощущая на себе его взгляд. Мне показалось, что даже шагая по коридору и спускаясь по лестнице, я чувствовала его, в особенности там, где были зеркала.

И только теперь я поняла, что зеркала были развешаны по всему замку. Раньше я не замечала этого, но теперь, когда увидела в отражении Элкмара, поняла, как князь в ночь, когда на меня напала оплетай, так быстро пришел на помощь.

Он увидел меня через зеркала! А значит, мог следить за всем, что происходит в замке.

Элкмар был его глазами и ушами!

«Удобно!» — подумалось мне. Но теперь стоило задаться вопросом, что хотел показать мне Элкмар, когда я находилась в покоях князя и, главное, для чего?