Глава 22

Зинсприд, Аронгара

— Увидимся на репетиции, Аврора! До завтра! — пробегавший мимо исполнитель главной мужской партии в нашем балете махнул мне рукой.

— До завтра! — отозвалась я.

Он, пожалуй, был единственным, кто не косился на меня, когда я вернулась. Не задавал неудобных вопросов и не выражал явного неудовольствия по поводу прогона перед выступлениями, как впервые — потому что моя ситуация требовала особого подхода.

Проще было действительно поставить замену, мою дублершу, о чем говорили многие в коллективе. Менеджеры и продюсеры шоу доспорились до того, что чуть не разругались. Одни упирали на то, что идут на меня и на мое имя — после всей этой ситуации особенно, другие — что я завалю партию, и после этого шоу уже ничто не спасет. Если верить моему же партнеру, это были обычные будни балета, поэтому «Добро пожаловать в драконарий, Аврора», — от него прозвучало не с сарказмом, а, скорее, с сочувствием.

Нервничали еще и потому, что в балетную постановку наших конкурентов вписался Джерман Гроу, известный скандальный режиссер, имя которого было на слуху чуть ли не во всех сферах шоу-бизнеса. В общем, суета стояла знатная, и я ее хлебнула сполна в первый же день.

Поэтому, выходя из здания балетного театра, вдохнула воздух полной грудью с истинным наслаждением. Даже несмотря на то, что он (этот самый воздух) был раскаленным и вязким от влажности. После умеренно-жаркого лета Мериужа, я словно заново к нему привыкала, хотя должна была бы адаптироваться легко — не просто же так прожила здесь почти пять лет.

На парковке меня встречал Элеград Роа. Высокий, рыжеволосый мужчина, с которым меня связывали непростые отношения и которого дети считали отцом. Мы с ним пока что только разово созвонились и договорились встретиться здесь, чтобы потом вместе приехать к ним. От Бена я знала о том, что он был рядом с ними и рядом со мной исключительно потому, что работал на Рэйнара Халлорана, а мои дети были уникальными носителями черного пламени.

Наверное, Аврора-с-памятью была здорово на него зла, но я опять же ровным счетом ничего по поводу этого не испытывала. Да и какой смысл? Ситуация раскрутилась так, как раскрутилась, Элегард не причинял зла ни мне, ни моим детям, больше того, он стал для них смыслом жизни. Мы приехали вчера, и Роа мне все уши прожужжал о том, как хочет увидеть папу. Риа тоже к нему присоединилась, пришлось обещать, что они обязательно увидят его, но завтра. Я хотела немного подготовиться к этой встрече, причем даже не для себя, а для детей.

— Как ты? — спросил он, шагая ко мне и приподнимая солнцезащитные очки.

— Весело, — ответила я. Если верить всем, он же очень здорово меня поддержал после рождения Роа и Риа (да и до тоже), поэтому сейчас я ему улыбнулась.

Элегард же, напротив, нахмурился:

— Аврора, я бы хотел объяснить…

— Ни к чему, — я покачала головой. — Объяснения точно нужны не мне.

— Ты им рассказала? — Он нахмурился еще сильнее.

— Я что, похожа на изверга? — Я приподняла брови. — Если не возражаешь, давай продолжим разговор по дороге. А то я сейчас сварюсь.

Элегард мгновенно опомнился: наклонившись одним движением, коснулся панели управления флайса, и дверца со стороны пассажира плавно взмыла ввысь. Про себя я отметила, что у него новейшая спортивная модель, очень престижная — про это мне вчера рассказывал Роа, показывая новое приобретение «отца». Я смотрела на картинки и думала о том, сколько мне всего еще предстоит с этим парнем, моим младшим драконенком, категорически отказавшимся признавать Вайдхэна. Да, он его терпел, и, как мне казалось, исключительно из-за брата с сестрой. Может быть, отчасти из-за меня — точнее, из-за того, что со мной произошло, но и только.

Роа радовался совершенно бескомпромиссно и жестоко, когда мы собирались. Он не смотрел в сторону Бена в зале ожидания, а на прощание только бросил равнодушное короткое:

— Пока, — даже не обернувшись, когда мы прошли в ВИП-телепорт.

Оказавшись внутри, в прохладном, пахнущем дорогим парфюмом стильном салоне, я с облегчением выдохнула. Элегард, как истинный гонщик, стартанул молниеносно, вырулил и пошел по рукаву ввысь. Между первым флайсом сопровождения, который шел над нами, и между вторым, поднимающимся за нами снизу.

Так мы договорились с Вайдхэном: вальцгарды не вмешиваются в мою повседневную жизнь, но сопровождают везде. С детьми все было жестче по понятной причине.

— Так что мы будем им говорить? — спросил Элегард, когда мы вышли на аэромагистраль и полетели между раскаленных высоток и туристической роскоши.

— Не знаю. А что ты хочешь им сказать?

— Что люблю. Что безумно скучал. Я действительно безумно скучал по вам всем, Аврора.

Тонкая нить эмоций, вплетенная в его слова, давала понять, что мужчина не врет. Даже не притворяется, я чувствовала, что он рад встрече. Рад встрече со мной.

— Хорошо.

— Хорошо? И ты не будешь возражать?

— А должна? — я посмотрела на него в упор. — Ты рад мне. Ты рад встрече с моими детьми. Если ты задумаешь что-то еще, я это почувствую, и тогда, поверь мне, мало тебе не покажется. Сейчас же я предлагаю оставить прошлое в прошлом. В нем мы все много чего натворили, и копаться в этом до бесконечности я не вижу смысла.

Он плавно увел флайс вправо на повороте, а после этого коснулся моей руки:

— Спасибо.

— Благодари драконью сущность, подкорректировавшую мою память. Сдается мне, Аврора-другая была бы не так лояльна.

Элегард фыркнул, но тут же снова стал серьезным.

— Ты Аврора. Ты такая одна. Во всем мире.

Под его взглядом я приподняла брови.

— Что? — переспросил он.

— Ничего.

— Я хотел тебе предложить вариант… нашего взаимного исправления прошлого, — он глубоко вздохнул. — Я виноват перед тобой, перед детьми. Но дело не в этом. Дело в том, что только потеряв вас, я по-настоящему осознал, что не хочу продолжать это все.

Элегард неопределенно мотнул головой.

— Все эти гонки, награды, достижения, призы…

— Работа на Халлорана.

— Значит, все-таки злишься?

— Нет, добавляю конкретики.

Он улыбнулся:

— И это в том числе. Вы были моей семьей все эти годы по-настоящему, Аврора. Кто бы что ни думал. Кто бы как ни считал. Я хочу, чтобы так и осталось. Сейчас, когда все это случилось, когда дети узнали правду — если для них все осталось по-прежнему, если они меня примут — зная, кто их отец, я бы хотел начать все с самого чистого листа. Пригласить тебя на свидание. Ухаживать за тобой. Стать не только отцом твоих детей, но и твоим мужчиной.

— Ого, — я повернулась к нему. — Шустро.

— Нет, шустро было бы, если бы я сразу сказал то, что уже давно хочу. Подтверждение чему лежит в моем бардачке и летает со мной уже полтора года.

Я невольно перевела взгляд на панель бардачка.

— Можно посмотреть?

Вместо ответа Элегард прижал палец к сенсору, и ящичек плавно выехал в салон. На полке лежала коробочка, по одному виду которой становилось понятно, что там внутри.

Кольцо.

​​Вот это новости. В смысле, я могла ожидать всего, чего угодно, но не такого. С другой стороны, откуда я знаю, что этот мужчина ко мне чувствует? Какие им движут мотивы? Я с Беном говорила только про общие факты — Халлоран, его заинтересованность в детях с черным пламенем, а что на самом деле было между нами? Кем он был для меня?

Я ведь была человеком здесь, в Аронгаре. А у людей притяжение работает по-другому, оно никак не связано с парностью и выбором огня драконом.

От таких мыслей хочется нервно хихикать: ну правда, выбор огня, выбор дракона. По-моему, все это для меня чересчур. И, если уж так задуматься, сначала пламя совпадает, а потом дракон выбирает, или наоборот?

Ой, все.

— Я сказал, что будет слишком шустро. — Элегард порывается закрыть бардачок, но я перехватываю его руку.

— Что между нами было?

— В смысле? — переспрашивает он.

— Какие отношения были между нами? Мы спали вместе? Были любовниками? Просто изображали для всех пару? Что?

Элегард переводит взгляд на панель управления, потому что мы переходим на более высокий уровень аэромагистрали.

— А как ты думаешь, если я купил тебе кольцо?

Я качаю головой:

— Никак не думаю. Мы… я ничего не помню, Элегард. Ровным счетом.

— Мы были очень близки, Аврора. Я сожалею, что я не сказал тебе правду сразу, но, как я уже говорил, наша близость всегда была для меня очень важна.

— То есть мы…

— Да. Мы встречались по-настоящему. Между нами было все, что может быть между мужчиной и женщиной.

Я прикрываю глаза.

Ну нет. Нет, не может такого быть. Как я могла сблизиться с одним мужчиной настолько, что он собирался сделать мне предложение, и… так хотеть другого? С другой стороны, все логично. Я не собиралась возвращаться в Рагран, я строила свою жизнь заново, собиралась дальше растить детей. Могла ли я влюбиться в него? Для меня все это настолько странно, просто невыносимо. Но, похоже, выбора у меня нет: только восстанавливать свою память такими вот кусочками. Эпизодами. Выдержками из цитат знающих меня людей и памятью тела.

Он все-таки закрывает бардачок, а дальше мы молчим до той самой минуты, пока не заходим домой. Точнее, в квартиру, которая долгое время была моим домом.

Оглушающий визг, от которого закладывает уши, предвещает появление близнецов. Они вопят от радости, их чувства взрываются во мне маленькими фейерверками.

— Папа! Папа! Па-ап! — обычно сдержанный Роа просто в прыжке взлетает на Элегарда и повисает на нем, Риа тоже подпрыгивает от нетерпения. Лар, как обычно, спокойно стоит чуть поодаль и ждет, пока до него дойдет очередь. Или он просто спокоен по поводу этой встречи?

Осторожно касаюсь его чувств и ощущаю легкое равнодушие. Он явно не впечатлен встречей, гораздо больше эмоций в нем бушевало рядом с Беном. Целые ураганы, если уж говорить откровенно. Сейчас он просто вышел встречать Элегарда за компанию с братом и сестрой, при этом поглаживает топчущуюся рядом с ним виари.

Дрим поехала с нами, и, хотя ей явно не по себе в новом жилище, от Лара она практически не отходит. Временами я думаю, что у старшего сына с ней связь, как у Роа и Риа.

Когда обнимашки заканчиваются, а довольные близнецы едут на Элегарде в гостиную, я иду за ними. На ходу распоряжаюсь, чтобы домработница приготовила нам перекус, но вообще не понимаю, как мне со всем этим быть. А вот дети безумно счастливы.

— Пап! Пап, я так рад, что мы вернулись! — разговорчивость не конек Роа, но его просто переполняют чувства. Возбуждение, радость, счастье. — Я так рад, что мы теперь снова будем вместе! Мы же пойдем в аквапарк, да? И на побережье поедем?

— Разумеется. — Элегард привлекает его к себе, но мог бы и вообще ничего не делать. Сын просто взбирается на него и «прилипает», как только что вылупившийся драконенок к отцу. Риа тоже сияет, а уж когда Элегард усаживает ее на другое колено, так вообще начинает светиться от счастья.

— Ну, как вы там без меня?

— Мы скучали, очень!

— Очень-очень!

— Я так хотела домой!

— Нам вообще Рагран не понравился!

— Мы теперь везде будем с тобой ходить.

— Ты же будешь с нами?

— А может, ты переедешь к маме?

Последнее заявление Риа Роа встречает радостным:

— Да-а-а-а!!!

Элегард же вопросительно смотрит на меня.

— Мы бы не хотели торопить события, — отвечаю я. — Особенно после всего, что случилось.

— Мам, но мы же всегда были вместе! — мигом надувается Роа. — И потом, ты же хотела, чтобы мы были семьей! Вот мы и будем семьей!

— Обязательно будем. Но не так быстро, — я пытаюсь коснуться макушки сына, но он уворачивается и зло смотрит на меня.

— А чего ждать?! Или дело в том, что он не Черное пламя Раграна?!

— Не кричи на маму, — возмущается сестра.

— А ты вообще его папой называла! Предательница!

— Роа! — повышает голос Элегард. — Во-первых, сестра права. Твоя мама пережила слишком многое, чтобы сейчас принимать ответственные решения. А во-вторых, извинись перед сестрой за то, что ты сейчас сказал.

Мне кажется, что назревает грандиозный скандал, но, вопреки моим ожиданиям, Роа только кривится и говорит:

— Прости, Риа.

— И чтобы я больше такого не слышал.

— Хорошо, пап. Но она…

— Роа.

Сын замолкает, как это ни странно. Спокойно принимая слова Элегарда. Ну или относительно спокойно, но, как бы там ни было, попробуй ему что-то подобное сказать Бен, мы бы все тут на месте перессорились. Элегард же разбирается с этой проблемой так, будто ее и не было, и тут же переключается на другую тему:

— На выходных у нас с вами два варианта, из того, что я только что услышал. Аквапарк. И побережье. Решать будем, как всегда, голосованием. Итак, я за аквапарк. А вы?

— Аквапарк!

— Аквапарк!

— Побережье!

Последнее произносит Лар, но я подозреваю, что аквапарк был выбран по следующей схеме: Роа повторил за отцом, а Риа за ним.

— Прости, Аврора, но твой голос все равно не изменит положения вещей. — Элегард касается моего плеча. Смотрит на Лара: — Тогда побережье в другой раз. Договорились?

Меня ударяет волной разочарования. Обиды. Но вместо того, чтобы возразить, мой сын произносит:

— Хорошо. — Собирается встать и уйти, но я перехватываю его за руку.

— Мы с тобой можем поехать на побережье, Лар, — говорю я. — И с Дрим. Она наверняка отдаст нам свой голос.

Лар напрыгивает на меня с таким радостным визгом и так порывисто, что я только чудом не валюсь на Элегарда с детьми. Приходится выпрямиться и сесть, удерживая счастливого тяжеленького сына на коленях. А вот Роа не настолько счастлив, он смотрит на меня хмуро. Риа — непонимающе и явно растерянно.

— Аврора. На пару слов, — Элеград кивает в сторону лестницы.

Я осторожно ссаживаю Лара с колен, Элегард отпускает близнецов. Стоит нам оказаться на втором этаже за закрытыми дверями, как он спрашивает:

— Что это только что было?

— Что? Я поддержала сына, которому было грустно.

— Грустно? Ты это как поняла, Аврора?

— Почувствовала. Я чувствую все, что происходит. И всех.

Меня царапает недоверием. Изумлением.

— Ты настолько хорошо сейчас владеешь пламенем?

Я пожимаю плечами.

— Не настолько. Но Бен будет меня учить, когда приедет в… — я ойкаю и осекаюсь. Он же собирался приезжать по выходным! По выходным! А у меня помимо тренировок, репетиций и прогона еще аквапарк и побережье.

— Что? — переспрашивает Элегард.

— Одну маленькую меня не хватает на новую жизнь без памяти. В выходные должен приехать Бен.

— Бен, — повторяет он и становится жестким. Даже лицо становится жестким. — Супер. Отлично.

— Элегард, это его дети!

— Его дети? Думаешь, он из-за них приедет? — он почти рычит. Правда, тут же выдыхает: — Прости. Прости, я просто не представляю, как все это соединить. Дети не понимают, что происходит. Они ждут нас с тобой, Аврора. Нас, как семью. Неужели ты не видишь, что ты побыла в Рагране совсем недолго, и все снова рассыпается осколками? Такого будущего ты для них хочешь? Он ведь всегда был таким. Всегда все разрушал.

От него волнами расходится ярость, я даже обхватываю себя руками.

— Элегард, он будет видеться с ними. Это не обсуждается.

— А жаль, что не обсуждается. Представляешь, каково им будет рвать себе нервы? И во что превратились мы? Ты будешь ходить с Ларом, я с близнецами?! Это же парадокс!

Он прав, но и неправ тоже. Я действительно хочу, чтобы у детей была семья, я понимаю, как это для них важно. Не только для них. Для меня тоже. Но как быть, если все в самом деле перевернулось с ног на голову?

— Нам придется привыкать жить в новой реальности, — говорю я. — Пока так.

— Пока так? Ты поэтому от него сбежала? Чтобы сейчас вот так просто все забыть?

Я фыркаю. Это не смешно от слова совсем, но мне почему-то смешно. Именно сейчас.

— Так я и забыла. Помнишь? — пожимаю плечами. — К счастью. Кем бы он ни был, каким бы он ни был, он — отец моих детей. Если ради того, чтобы забыть всю ненависть и все обиды мне потребовалось потерять память, значит, пусть так и будет. Я рада этому. Мать и отец не должны ненавидеть друг друга, даже если они живут не вместе. Я хочу, чтобы мои дети были счастливы.

— Они были счастливы, — произносит Элегард. — С нами.

— Да, были, но все изменилось. Я сейчас делаю все, чтобы они были счастливы после того, как все изменилось. Если ты думаешь, что мне легко, ты ошибаешься.

Он вздыхает. Глубоко вздыхает, хмурится.

— Ты права. Права, Аврора. Прости меня.

— Не извиняйся, — я беру его за руки. — Лучше помоги мне. Помоги им. Лар себя чувствует отделенным… я даже не знаю, как это объяснить. Я думала, что дело в том, что мы были в Рагране, и что у него другой отец, но здесь все продолжается. Близнецы избалованы, я это вижу, и они привыкли, что всегда все так, как хотят они. Я хочу, чтобы Лар тоже чувствовал, что он важен. Чтобы понимал, что я люблю его не меньше, что его чувства столь же важны. Его желания столь же важны.

Элегард неожиданно улыбается:

— Он как был твоим любимчиком, так и остался.

— Это неправда.

— Это правда, Аврора. Ты не помнишь, зато помню я. Близнецы всегда были друг у друга, а с Ларом носилась ты. С самого детства. Это ты его отделила. Потому что между вами особая связь, в которой нет места никому больше. Ни мне. Ни им.

Я качаю головой, хочу возразить, но вовремя себя останавливаю. Я действительно не помню, как было до, но если было так, как говорит он, мне и только мне это исправлять в настоящем. Как же много мне надо исправить в настоящем! Того, о чем я не имею ни малейшего представления. Хорошо хоть, что, благодаря случившемуся, оно все вылезло на поверхность.

— Я буду благодарна, если ты мне в этом поможешь. Поможешь объединить их. Меня. — Я чуть было не говорю «нас», но вовремя себя останавливаю, потому что «нас» не вписывается в мои представления о семье. Мои представления о семье остались в Рагране, но там тоже все сложно. Гораздо сложнее, чем здесь.

— Хорошо.

— Хорошо? — выдыхаю с явным облегчением.

— Да. Разумеется, я помогу. Я все для вас сделаю, Аврора, и ты это прекрасно знаешь. — Он удерживает меня за локоть, когда я направляюсь к дверям. — Но и ты помоги мне, пожалуйста. Давай договоримся во всем друг друга поддерживать, тем более что сейчас нам нельзя разделяться.

С этим я абсолютно согласна, поэтому киваю.

— И насчет побережья. Не стоит сейчас появляться в таких людных местах, Аврора.

— Почему? У нас охрана, как у…

— Просто поверь мне. Не стоит. Аквапарк закроют для нас, — Элегард складывает руки на груди. — Побережье для нас не закроют.

От такого заявления мне становится не по себя.

— Закрытый аквапарк? Почему мы не должны появляться на побережье? Что вообще происходит?

— Сейчас все знают, чьи это дети. Тебе этого недостаточно? — он прищуривается.

Мне-то, может, и достаточно. Было бы. Раньше. Но сейчас я чувствую, что он чего-то не договаривает. Если это касается меня и детей, я должна знать! Поэтому складываю руки на груди, повторяя его позу, и интересуюсь:

— С чем это связано, Элегард? Если ты хочешь, чтобы мы были семьей, между нами не должно быть никаких тайн.

— Это не моя тайна, Аврора.

— Нет?

— Нет, — он качает головой.

Я резко разворачиваюсь и иду к дверям. Когда слышу:

— Тебе знакомо имя Кроунгард Эстфардхар?