Глава 6. Жемчужина Тхэ-Вана

Под злобное пыхтение хавранского демона я слегка успокоилась. Не такой он и страшный, когда руки не распускает. – Шикварра, шикварра! – орали на том берегу. – Цабат лау… Я вернулась на камни и заняла удобную позицию для наблюдения. Что-то в гулких выкриках показалось знакомым. Это не общий язык. Чужеродный, но… почти понятный. Почти – потому что смыслы приходили туго, мучительно. Точно кусачий мизаур, замуровавшийся в одеялах и не жаждущий вылезать: только крекером и выманивать. – Цабат – «девица», – перевела я, столкнувшись с озадаченной физиономией Карповского. – Тетка кричит не на хеккаров. В виски колотилось что-то забытое. Нет, не та память, которая ускользнула с утренним купанием… Другая, давняя. Как я рыжей вихрастой девчушкой ползаю под столом у деда. Он тогда работал хранителем в Лурдском серватории и имел привычку засыпать лицом на книгах. Из-за чего на выбритой щеке отпечатывались древние языки Междумирья, а на полосатом халате появлялись заломы, какие ни одно бытовое плетение не возьмет. – Рит? Ты понимаешь, о чем она толкует? – князь улегся рядом и ткнулся подбородком в камень. – Почему я не понимаю? – Потому что ты владеешь только общим, универсальным. Кстати, у тебя идиотский акцент, – чуть язык маньяку не показала. – А этот… никак не пойму… погоди-ка… Ташерский! Воспоминание яркой вспышкой ударило в лоб. Ве-е-ерно. В те дни дед был измотан сложным переводом с ташерского наречия и спал на книгах больше обычного. Дряхлые томики притащила из экспедиции моя бабушка Эмили. Она ходила в Эррен по поручению шах-гринских ученых… Что-то связанное с появлением в предгорье Маунт-Грин дивных существ розового оттенка… Поиски привели ее в северное герцогство, где легендарной проходимице любезно предоставили рукописи. Но вот беда – мало кто из ныне живущих в Ташере мог перевести старый язык: все давно пользовались универсальным. Лишь некоторые слова остались в обиходе северян. – Тарья в переводе с древнего ташерского – «жемчужина», – вспоминала я строки из блокнота деда. В его пометках сам тролль ногу сломит, но я с пяти лет выявила систему. – Логично! Добытчицы, управляющие плантациями, сами называли так свой продукт. И теперь весь Веер… – Зовет тарью тарьей? – Ммугу, – поерзала подбородком по теплому камню. – А цабат значит «девушка». И эта женщина говорит на… практически вымершем языке. Старше только виззарийский будет. Ну, может, еще сахнэ. – Уверена, Энциклопедия? – Я не полиглот, Артур, – я демонстративно закатила глаза. – Дед говорил, что у виззарийского и ташерского одни корни… Что они очень похожи, но различны нюансами. Арх теперь разберет! Последние их законные носители умерли сотни лет назад. – Ну, как видно, не все, – парень кивнул на дородную тетку, потряхивающую связкой цепей. По звеньям перебегали зеленые искры, маня такой близкой и такой недоступной магией. Процессия хеккаров с повозками давно спряталась за деревьями, и нам открылось куда более удручающее зрелище. Девушки! В ободранных одеждах, с браслетами на исцарапанных в кровь руках. Изможденные, рабыни еле переставляли ноги, но все-таки волокли тела вслед за добытчицей. От каждой работницы тянулась змейка магической цепи. Одни поводки были прицеплены концами к последнему хеккару, другие убегали прямо в кулак хозяйки. Понукаемые, как безропотные хавранские овечки, девушки шли молча, будто бы в трансе. – Жвандэ та фода! – прокричала добытчица, притормаживая на краю отвесного склона. – Тарго, тарго! – «Быстро», «к воде», – перевела шепотом. Ободренные приказом, девушки оживились. Потрепанной гурьбой (я насчитала семнадцать душ!) они скатились с песчаного отвеса на берег. Не обращая внимания на то, что галька ранит босые ноги, бедняжки побежали к реке. Попадали на колени и принялись жадно пить, брызгать на лица, промывать раны, лить на волосы, смачивать испачканные платья. Цепочки натянулись, замигали желтым. И ни одна рабыня не осмелилась зайти в воду хотя бы по пояс. Некоторые, отрываясь от питья, грустно смотрели на противоположный берег. На лес, в котором полно фруктов и можно скрыться… Надо лишь сбросить браслеты, сорваться с поводка и сделать несколько сильных гребков. А там уж река подхватит и течением унесет с кошмарной плантации. – Шикварра! – рявкнула тетка, с вершины откоса наблюдая за своими работницами. – Жвандэ та Тавара. – «Давай, живее», «идите», – мычала я, содрогаясь от отвращения. Одна из девушек замешкалась у воды, и ее цепь налилась красным цветом. Охнув, рабыня позеленела, согнулась пополам и торопливо поползла наверх. Управляющая делала круговые пассы руками, и цепи стремительно сматывались в кольца, утягивая пленниц вперед. На другой край поля. – Ты сказала, магия женщинам не положена, – напомнил Артур. – Местные пусты, в них ни искорки, – с жалостью протянула я. Будь у этих девушек сила, они бы не позволили сковать себя и использовать как дешевых, безропотных рабынь! Похоже, партэль – еще не самый худший вариант для женщин в Тхэ-Ване. – А тетка? – Она не отсюда, потому способна на чары, пока полон резерв… Я так-то тоже была способна, пока все на маньяка не расплескала. – И как подпитывается эта отбитая чужемирка? – Хороший вопрос, – нахмурилась я. – Думаю, часть оборудования управляется заряженными артефактами. А ее чары… Смотри: вокруг столько тарьи! Грех выращивать самый ценный продукт Веера, сидеть у колодца да в жару не напиться. – Значит, у этой твари где-то припрятан запас заряженного жемчуга? – предположил Артур, хищно прижимаясь телом к горячим камням. – Даю твой огромный резерв на отсечение, что припрятан, – согласно помычала я, отодвигаясь от парня. – Хочешь пустым сунуться к добытчице с заговоренными цепями, заряженными артефактами и стадом рогатых хеккаров? И… обокрасть ее? Тебе шкура совсем не дорога? Мой издевательский тон грозился перейти в восторженный. Вот это самомнение! Мне бы такое. – Ну, во-первых, детка, я бессмертный… – А во-вторых – полоумный? Она тебя в кисель обратит. Будешь жить вечно… в вязко-жидкой форме существования. – А во-вторых, ограбишь ее ты, – невозмутимо договорил черноглазый гад. – Как я понял, тут большой спрос на пустых девиц с ловкими пальчиками? – Ну не-е-ет… Я крутанула головой так, что она чуть полный оборот не сделала. – О да-а-а, – кивал мерзавец. – У извращенки с цепями есть заряд, а значит, у нас появился шанс обойтись без партэля. Мы его берем, детка. Решено. – Только можно задом рисковать будешь ты, мм? – прошипела раздраженно. – А то придумывать отбитые планы все горазды… Но как в пекло лезть – так сразу «Рита»! – У тебя есть план получше? Я весь внимание. Да я сейчас сотню планов лучше этого придумаю! – Ну… допустим… давай ты возьмешь свою палку, – я бесстыже сунула пальцы в карман черных брюк и выудила отполированное недоразумение. – Выпрыгнешь из кустов, нахмуришься жутко, как ты умеешь… Вот так, ага. Помашешь палочкой перед носом у тетки. Выпустишь пару страшных искр, чтобы она поверила, что ты могучий зажиточный фьёр… Увлекшись, я начала хаотично размахивать палкой во все стороны. За что она мне жестоко отомстила. – Ай! У-у-у… Зараза! Да чтоб ее гхарры… – Я отбросила палочку на песок и с обиженным видом сунула проколотый палец в рот. – Она у тебя что, тоже кусачая? К мизауру я давно привыкла, но от бездушной палки такой подлости не ожидала. – Бедствие… Опять? – Артур подался вперед, вытащил пальчик из моего рта, оглядел с сокрушенным видом и… переложил в свой. Рот! – Пусти! – Я же подуть… Слизнув кровь с подушечки, он действительно дунул. – Так уже было? – уточнила уныло. Память тела робко шевельнулась. Сознание хваталось за что-то забытое, но оно уплывало, уплывало… и уплыло. – Да как можно забыть? – повздыхал Артур и поднял палочку с песка. Сунул обратно в штаны и перебросил цепкий взгляд на другой берег. – Так… Значит, жемчуг собирают только девушки? – Му-угу, – неохотно признала я. – Исключительно пустые. – Как они оказались в плену? – Кого-то продали, кого-то похитили, кто-то от фьёра или из партэля бежал в поисках лучшей жизни… Только она тут не лучшая ни разу. – Побег от фьёра… Подходит, – задумчиво покивал он. Князь распрямился, отряхнул пыль с бугорков пресса. Позволил красному свету лихо проплясать по фактурным мышцам плеч и спины. Размял шею, будто к чему-то готовясь… И резко вернул взгляд на меня. – Беги, детка. – Ч-что? – Беги, – парень быстро двинулся вперед, оттесняя меня к реке. Куда? Зачем? Нет-нет-нет… Мы же не обсудили план! – Стой… замри… – прохрипела я, оказавшись у кромки берега один на один с несносной черноглазой неприятностью. – Давай еще поговорим! – Импровизация Карповским всегда лучше давалась, – Артур подхватил меня, раскачал в воздухе и с размаху закинул в реку. – Если догоню, твой второй первый раз будет прямо в ледяной воде. – Ш-што? – переспросила, барахтаясь на волнах. В уши залилась холодная вода, я едва разбирала его речь. – Опыт сомнительный, но все-таки опыт. Так что решай сама, которому плану мы следуем и как добываем магию… – Спятил? – ужаснулась я, отгребая подальше от берега. К которому решительно приближалась груда каменных мышц, упакованных в черные брюки. – У тебя есть шанс уплыть. Даю фору… в тридцать секунд. – Ты же шутишь, да? – Теряешь время, маленькая трусливая джинна. Гад! Я развернулась и поплыла к противоположному берегу. Арх знает этого психопата! В ледяной воде мне совсем не хочется. Не то чтобы на шкуре или горячем песке хотелось, но… Сзади послышался громкий «бултых», словно часть камней с разбега влетела в воду. А тридцать секунд так-то еще не прошли. Я говорила, что он гад? Так во-о-от… Плюх, плюх, плюх! Я усердно работала руками и ногами, затылком ощущая преследование. Вперед почти не смотрела, но все же заметила, что на оскосе нет ни хеккаров, ни тетки, ни девушек. Если взять правее и поддаться течению… Может, уплыву от обеих бед. – Почти догнал, – отфыркались сзади. Гребок, еще гребок… Вода в реке бурлила. Настоящая погоня. Я ни гхарра не притворялась! Удирала от психа, что есть мочи молотя ногами по воде. Та взбивалась в пену, разлеталась в стороны фонтанчиками. На какой-то миг за спиной стало тихо, и я обнадежилась: оторвалась. Но спустя секунду передо мной из глубины выпрыгнула черная мокрая тень, раскинула руки и скользкими пальцами ухватила за талию. – Попалась, детка. У меня с прошлого утра не закрыт этот… как его… – Пусти! – Выбирай: или я, или плантация, – отплевавшись от воды, сообщил Артур. Его мокрый нос прижимался к моему, выдохи щекотали кожу. Наши сплетенные тела раскачивало на волнах. – Ты сам-то т-тарью хоть раз с-собирал? – дрожа от холода, я невольно жалась к маньяку. По коже скакали мурашки, зубы стучали. – А ты? – Нет, но знаю, что она колючая! Я всю кожу сдеру с непривычки… – Уверен, денек потерпеть можно. Это ведь быстренько… раз-два – и готово, – съязвил он, подхватывая меня в воде и прижимая к своему животу. – Заодно у тебя будет прекрасная возможность сравнить… и понять, что не так уж плохо быть похищенной мной. Есть маньяки и пострашнее, детка. На шум нашей возни собрались зрители. Парочка зазевавшихся хеккаров, одна отставшая рабыня… и тетка-добытчица, разматывающая ржавую магическую цепь. Во что он меня втянул?! – Завтра я тебя заберу отсюда. Не бойся, – шепнул Артур в ухо. – Просто выясни, откуда тетка берет заряд. Мерзавец пристроился сзади и вытолкнул меня из воды, чтобы показать товар лицом и прочими частями тела. – Да чтоб тебя линялые гхарры на рогах крутили… – Постарайся не вляпаться в неприятности. Ни с кем не спорь. Делай, что велят. Будь умницей. – И три ведра плотоядной саранчи тебе в брюки. – Ты мой троянский конь. Мм… козочка, – поправился Артур, прикусывая за мокрое ухо. – Сеймурская. Очень упрямая. – …И каэра чтоб по частям сожрала, начиная снизу! Мокрая, покусанная и униженная, я выбралась на берег. С сарафана лило, с волос текло. Ткань неприлично облепляла тело, но сейчас это волновало меньше прочего. Зеленоватая цепь опасно мигнула, спрыгнула с рук добытчицы и поползла по воздуху ко мне. Целясь прямо в запястье. – Сначала уговор! – рявкнул Артур, вышел вперед и загородил меня лапищей. Тетка сощурилась и медленно кивнула. Не спускаясь, она поманила нас наверх. В западню. И князь бесстрашно потопал к ней. Я бы дала деру в другую сторону, но Артур вцепился в поясок сарафана и потащил меня, как молоденькую гхарру на сочный луг! – Тавара, – женщина ткнула себя в грудь. – Князь, – кивнул… князь. – Ты говоришь на общем? Понимаешь? – Архан шем… Архан шем… – невнятно пробубнила она. – Продавать? – Сдаю в аренду, – хмыкнул парень. – Больно спесивая, царапалась, сбежать пыталась. Фьёр проучить хочет. – Не нужно! Пожалуйста! – без капли наигранности провыла я. Пусть сам тарью собирает! – Я буду послушной. Даже перестану отправлять его в партэль, раз ему так не хочется. Хотя что такого? Раз-два и… – Чиш-штая? – с шепелявым акцентом прошипела тетка. – Совсем чуть-чуть запачканная, – Артур скосил глаза в сторону. – Навсегда отдавать, – потребовала Тавара. – Навсегда нет. На время. – Ты пустой. Пош-шти. Плохо тут командовать. Могу с помощью мой сила забрать. – За ней фьёр придет. Ответ перед ним держать будешь. Больно девка ему понравилась, повторить хочет, – пригрозил Карповский. И так умело он врал, что я прониклась. Вообразила себе мерзкого старика с толстым пузом и липкими подмышками, пахнущего плесенью и пылью. Скорчилась от отвращения. Тетка схватила меня за руку, раскрыла ладонь, вгляделась в черное пятнышко, от влаги утратившее очертания пера. Покивала чему-то. – Тебе рабочая сила на неделю, мне пара монет, фьёру – послушная постельная подзарядка, – равнодушно предлагал Артур. – Хорошая сделка. Бери. – С фьёры… не связывайся… Тавара знает, с кем не связывайся… Несмотря на отказ, глазки ее внимательно перебегали с моих рук на колени, с колен на ступни, со ступней на локти. И даже слипшимся волосам она уделила время. Добытчица принимала решение. Причмокивала, хмурилась, потирала нос. А Артур, чтоб его хэссы драли, Андреевич, намеренно крутил меня и так, и эдак, показывая лучшими сторонами. Торгаш архов! С пустым резервом, голодно урчащим под ребрами, я вполне походила на пустышку. Наличие во мне искры сейчас мог уловить только опытный целитель, вроде сира Угля из академии. Он бы издали прочел ауру. Но в Сеймуре и анмагов почти что нет… Так, несчастные случайности, по пальцам пересчитать. – Товар хороший. Пош-шти чиш-штый, – признала тетка, алчно потирая мозолистые руки. – Крепкий, ловкий, не усталый. Мои цабат пошле полудня падают. – Ну? Берешь девку? – с вызовом напирал князь. – Нужна свежая «цабат»? Я бы сказала ему, что девки в партэле, а я – свободная джинна с демоническими корнями… Но тут цепочка взвилась и защелкнулась на моем запястье. Не такая и свободная. Память неприятно кольнуло… Такое тоже уже было, да? – Беру. Тебе три кругляша, больше не проси, – добытчица погрозила узловатым пальцем, выискивая в кармане монеты. – За доставку. Што принес и што заберешь. Сам. Фьёров мне тут не нать. Што насобирает – все мое. Будут раны – не виновата. Такой работа. Тарья собирать – тяшело. – Работа – это хорошо, ты девку не береги. Но кормить не забывай и в грязи не держи, – велел Артур, принимая у тетки монеты. – Заберу сам. Смотри, чтоб не сбежала… Она шустрая. Временами прям бешеная. – Жвандэ та хеккара, – приказала женщина и отпустила конец цепи. Тот юркой змейкой полетел вперед и прицепился к железным доспехам, обнимавшим зверя. – Тарго! Хеккар двинулся вперед, цепь натянулась и мигнула желтым. Я для проформы поупиралась. Выглядело донельзя правдоподобно: я действительно не так представляла свою карьеру в Веере Междумирья!