Восьмой этаж

Разница между порнографией и эротикой – в освещении.

Осторожно переступая ногами, Нина подошла к стойке, ее коленки были развернуты в стороны, словно зажимала между ними мяч. Так она еще в школе играла в игру, нужно было как можно быстрей дойти от стены к стене, не выронив мяч. Идти было неудобно и смешно, походка напоминала гусыню, поэтому большинство участников игры предпочитали прыгать.

Девушка опустила голову, хотела посмотреть, что там, чувствовала, как между ног медленно, будто смола по дереву, потекла струйка.

– Нин, посмотри в объектив, – радостно обратился к ней Лева. Девушка вздрогнула, сделала шаг вперед и, прижавшись к стойке, улыбнулась. – Отлично выглядишь.

– Зачем фотографируешь?

– Не знаю, ты сегодня сияешь, словно солнышко.

– Солнышко рыжее, а я белая.

В детстве ее волосы были кудрявыми и белыми, таким же был ее брат, но уже в школе выпрямились, но также остались белыми. Поэтому к ней приклеилось второе имя – Снежана, что часто вводило в замешательство непосвященных.

– А твоя улыбка…

– Иди работай, босс придет, отругает.

Нина, как и многое ее сокурсники, на лето устроились работать, она пошла в гостиничный бизнес, потому что знала два языка. Быть переводчиком не так-то просто, диалекты, технические слова, порой переговоры заходили в тупик. Парням она нравилась, таких мало осталось, скромная, без претензий на знаменитость. А вот некоторые девчонки недолюбливали за ее бесхитростный и незамысловатый характер, за то, что она неярко, по-простецки одевалась. В трудные минуты Нина вспоминала слова мамы: «Многие хотят видеть, как ты сдашься. Разочаруй их».

– В обед увидимся, – весело сказал Лева и, убрав телефон в карман, пошел в сторону лифта.

– Обязательно, – шепотом ответила ему и посмотрела в сторону, где вдоль зеркального коридора шел Влас.

Парни не любили его, он не то что бы Тиль Швайгер и уж тем более Хью Джекман, но его мускулы и кубики от пресса сводили девчонок с ума.

– Он сейчас с Осокиной?

– Нет, уже с Веркой Ждановой, хотя Гришина говорила, что видела его с Ведеевой Зоей, не из нашего курса.

– Попрыгунчик, кому он нужен?

– Только не говори, что не нравится? – толкнув в бок подружку, спросила Люда.

– Красивый, не спорю, правда язык костлявый, все под копирку повторяет, но ведь перекати поле. Как это вы не замечаете?

– Видим, но хочется ведь хоть немного побыть знаменитостью.

– В тени знаменитости, – поправила ее Нина.

Влас редко появлялся на парах, то соревнования, то тренировка, но ректор закрывал на это глаза, и преподаватели автоматом ставили ему зачеты.

– Пусть в тени, а мне нравится, но я бы не стала с ним встречаться.

– А предлагал? – поинтересовалась Нина.

– Нет, знаю, чем кончится, поэтому и не хочу.

– Люд, я отлучусь, если Новиков появится, скажи, что я в 625, там француженка, ни слова не понимает по-русски.

– Беги, только к десяти сюда, делегация приедет.

– Я успею.

Нина сделала робкое движение, почувствовала, как между ног опять потекло что-то липкое. Набравшись смелости, ускорила шаг и через минуту влетела в туалет.

Лева пошел на подработку в гостиницу только потому, что сюда устроилась Нина. Он не был красавцем, не высокий как Герман, не мускулистый как Влас, и не активист как Артем. Его все устраивало, просто хотелось быть другом Снежаны и слушать ее певучий голос. Он в душе влюбился, пытался ухаживать за девушкой, Нина не отворачивалась, но и не раскрывала свои объятия, увидев его. И вообще, насколько знал, девушка ни с кем не встречалась, словно парни ее не интересуют, разве что как друг поболтать, посмеяться.

Девушка вошла в кабинку и закрыла за собой дверцу, быстро задрала юбку и, проведя пальцами между ног, вздрогнула.

– Еще немного и…

Влас часто подмигивал ей, знала, кто он такой, что таскается за девушками, завлекая их своими мускулами. Парни его называли обезьяной из-за скудости ума, но девушки продолжали с ним дружить. В своих фантазиях Нина могла позволить все что угодно, на то они и фантазии, чтобы вздыхать и мечтать.

Достав из сумочки влажные салфетки, девушка стала вытирать потеки. Запах от спермы был тяжелым, словно прокисшее молоко, поморщилась, провела салфеткой от коленки вверх и вздрогнула. Нащупала царапину, которой еще утром не было. Девушка вытянула шею, посмотрела на покрасневшую кожу. Вздохнув, привела себя в порядок, вымыла руки, подвела помадой губки, улыбнулась сама себе и, выйдя из дамской комнаты, пошла в сторону лифта, чтобы поговорить с француженкой из 625 номера.

Ей эта работа нравилась, отель пять звезд, интеллигентные постояльцы, муштрованный персонал, кругом зеркала, а на этажах тишина и журчащая музыка. Но Нина хотела в жизни не этого, училась на переводчика и думала как ее мама работать в консульстве или в крайнем случае переводить книги, что уже начала делать.

День быстро пролетел, так уже прошла не одна неделя, и девушка стала привыкать, что ее в любое время могли вызвать на переговоры, в ресторан или сопровождать делегацию. Поэтому куда бы ни шла, всегда носила с собой телефон, вот и в этот раз он мелодично зазвонил. Нина уже хотела взять, но мужская рука положила его на столик.

– Ты ведь уже закончила работу, верно?

– Да.

Влас посмотрел на экран, на котором высветилось имя «Лева», на его лице появилась улыбка. Он всегда испытывал за себя гордость, это словно спортивное соревнование, в которых участвовал и привык бороться за приз. Но в этом случае было только два участника: он и мужчина, с которым встречалась девушка. Их было много, раньше записывал имена, собирал фотографии и даже завел дневник, где описывал все, что произошло в постели.

Телефон не замолкал.

– Мне надо ответить, – сказала Снежана и посмотрела на стол.

– Нет.

У Власа были ключи от номеров, он вел спортивные занятия в тренажерном зале. Но ближе к ночи все затихало, и тогда он мог себе позволить поразвлекаться.

– Смотри, что я приберег для тебя, – достал наручники и пристегнул руку девушки к спинке кровати.

– Холодные. Зачем?

– Тебе понравится, это не то, что утром. Нам помешали, теперь хоть до утра…

– Мне надо домой.

– Успеешь, – телефон замолчал, Влас взглянул на потухший экран, губы дернулись, словно он разочаровался. – А теперь дай вторую руку.

– Но мне так…

– Ты мне доверяешь?

Она долго думала о нем, ложась дома в постель и мечтая о его руках, что принесет в зал и положит на кровать. Да, это были ее фантазии, но Нина так глубоко вошла в них, что когда Влас подмигнул ей, сердце, пусть на секунду, но остановились. Отдать должное Власу, при посторонних не ухлестывал, не подавал знаков внимания. Старался быть одним, может, чтобы не компрометировать, а может и боялся, по крайней мере, про это многие говорили.

Телефон опять зазвонил, и на лице Власа засияла улыбка. Смотрел на прикованную к спинке кровати девушку, взял шарф, что принес с собой и, нагнувшись, завязал ей глаза.

– Зачем? – удивилась она и замотала головой.

Лева обещал проводить Снежану до дома, вчера позволила ему поцеловать, но это было короткое прикосновение к губам, и все же ему удалось это сделать. Достал телефон, открыл галерею и посмотрел на снимок девушки, что сделал утром. Задумчивая улыбка, открытый взгляд и эта белая кожа, что сводила его с ума. Лева всегда думал, что она ангел и ее тело светится в ночи. Нашел ее номер и нажал на вызов.

Телефон, что лежал на столе, зазвонил.

– Кто там? – поинтересовалась девушка и повернула голову в сторону звонка.

– Твой друг, – ответил Влас и, достав из кармана свой телефон, перевел его на беззвучный режим.

Снежана отвернулась, на ее лице растаяла улыбка, вспомнила, как вчера шла с ним по бульвару, а потом заглянула в его глаза.

Влас включил запись на телефоне, давно это хотел сделать, не ожидал, что Нина сдастся и позволит к себе прикоснуться. Для него она была вершиной Эвереста, целью, к которой шел несколько лет. На экране появилось ее лицо, губы, шея, он не спеша опустил руку вниз, вот пояс, юбка, коленки.

Телефон, что лежал на столе, продолжал звонить, и это стало раздражать Власа, хотел уже выключить, но не решился. «Настырный парень, – подумал он, – но ты опоздал». Ладонь коснулась ноги девушки, она вздрогнула, хотя знала, что это сделает, и все же почему-то испугалась.

Лева сделал еще несколько звонков, поднялся на восьмой этаж гостиницы, тут было тихо и не было постояльцев. В конце коридора был пожарный выход, по которому можно подняться на крышу и посмотреть на город. Еще раз нажал на вызов и, как ему показалось, услышал знакомую мелодию. Палец нажал «отмена», и мелодия затихла. Мягкая дорожка, что была постелена в коридоре, заглушила его шаги. Лева прошелся и еще раз коснулся кнопки вызов.

Влас задрал ее юбку вверх и улыбнулся, Снежана была без трусиков, словно знала, что будет дальше. Белые волоски не могли скрыть тонкую щель, что раздваивала лобок. Уже давно хотел, утром не смог насладиться победой, тогда словно кролик затрясся, и с трудом выдавив несколько капель спермы, был вынужден отступить. У него были горы мышц, и девчонки в тайне липли к нему, но оказавшись в постели, обычно разочарованно уходили. Влас учел эти уроки и теперь не спешил, не хотел, чтобы видели его маленький, словно пальчик, орган.

Лева прислушался, хорошо слышал, как из 816 номера доносился звонок Нины, нажал отмену, и звонок сразу прервался. «Может забыла, – подумал и уже хотел постучать, но вспомнил, как она в обед посмотрела на Власа. – Глупости», – про себя произнес, а у самого в груди закипело от ревности. В школе была любовь, тогда Лева буквально сходил с ума от Юли Ждановой. Верил, что и она его любит, ведь всегда разрешала провожать себя, а на дискотеках танцевала с ним. Все рассказал Павлу, своему другу, тот тоже сходил с ума по своей любви к Оксане. Но именно друг его и предал, а может Юля, уже не мог в этом разобраться. Случайно застал их в подсобке, что примыкала к спортзалу, они целовались. За гневом пришла обида, почувствовал на лице невидимую пощечину. Оскорбление, унижение, досада и плевок в душу. Но потом появилось любопытство, интерес, что разжег в его душе новое пламя.

Лева покрутил головой, хотелось знать, что там в номере происходит, развернулся и пошел в сторону бильярдной, где окна выходили на балконы.

Влас, что мог уже сделал, нельзя оттягивать время, иначе его перчик скукожится и потеряет свою силу. Его мошонка, больше похожая на два перепелиных яйца, сжалась. Быстро разведя ее ноги, ткнул острой головкой и без сопротивления скользнул. И опять эта кроличья тряска, зарычал, будто сотый раз отжался от пола, пальцы вцепились в ее бедра, и девушка вскрикнула.

Лева услышал этот крик, спешил, перебравшись на балкон, полез дальше. Так с балкона на балкон двигался к цели, осталось еще два пролета и будет на месте.

Влас выдернул, с ужасом посмотрел, как из пестика капнула сперма, это был предел его возможности. Он мог бы пробежать пять километров не сбив дыхания, подтянуться, нырнуть и, затаив дыхание, проплыть весь бассейн. Но в постели был никто, и это прекрасно понимал, злился на себя, на природу, что сотворила с ним такую шутку. Юноша встал, застегнул брюки, посмотрел на развратную позу девушки, сделал несколько снимков и злой вышел из номера.

Лева уже был на последнем балконе, присел и прислушался, как в номере хлопнула дверь. «Опоздал, – и достав телефон, набрал номер Нины, через секунду услышал звонок. – Она тут?» Юноша заглянул в окно, толкнул дверь и осторожно вошел в номер.

Девушка лежала на спине, ее руки были прикованы к спинке кровати, а глаза завязаны черным шарфом. «Это она, ее белая кожа и правда светится в темноте. Красивая», – подумал Лева и уже хотел прикоснутся к ней, но, вспомнив про Власа, подошел к двери и закрыл ее изнутри.

И только теперь понял, что Снежану приковали наручниками, словно она преступница, задрали юбку и… Юноша с трудом повернулся, сердце гулко стучало, и в глазах на секунду потемнело. «Это уже было, я помню, было, точно было, – повторял про себя, делая осторожные шаги, – но тогда я убежал, испугался, что меня предали. Да, предали, Юля была с ним и целовалась, а он…» Глаза Левы привыкли к полумраку, и теперь видел, как девушка пошевелившись, постаралась выпрямить ногу, но запутавшись в простыни, не смогла этого сделать.

Теперь Лева не мог поверить, что в постели лежит его Снежана. «Она моя, моя, моя… – шептал про себя, подходя все ближе и ближе. – Он ее заманил, всегда так делает, знаю, слышал, он ее… – юноша посмотрел на темное пятно, что осталось на юбке, а потом на губы девушки. – Ты его целовала? Обнимала или воспользовался тобой? Ты меня предала? Нет?» Юноша присел и дотронулся до ее щеки, девушка повернула в его сторону лицо, губы пошевелились, хотела что-то сказать, но промолчала. Нежная, прозрачная кожа, пальцы скользнули по губам, подбородку, а после по тонкой шее, коснулись ворота белой блузки и красного фирменного галстука.

Она была в его власти, не знала, кто перед ней. «Наверное думает, что я Влас, этот качок-переросток. Пусть думает», – и пальцы коснулись пуговицы на блузке. Девушка не издала ни звука, молча ждала, когда развяжут галстук, расстегнут блузку. Она только тяжело дышала. «Ведь хочешь, верно? – молча спросил и коснулся лифчика. – Вижу, что хочешь, и что ты в нем нашла? Его все парни презирают, только вы, девчонки, ползаете на коленях. А ты знаешь, что он испортил Лилю Зарубину, а ведь она хотела выйти замуж за Ветрова. А Дана бросила институт после той вечеринки, тебе не говорила, почему? А зря».

Лева по-своему любил Нину, но уже понимал, что Снежана никогда не будет прежней. С трудом сдерживая себя, расстегнул маленькую застежку на лифчике, развел руки в стороны, обнажив перламутровую грудь, а после положил ладонь сверху. И опять она промолчала, только бледные соски предательски сжались, говоря о ее желании. «Ладно, будет тебе то, что хотела» – подумал, встал и расстегнул молнию на юбке.

Влас метался по этажу, дошел до самого конца коридора, вернулся обратно, подошел к двери, но не решился ее открыть. Чувствовал себя неудачником, не способным дать женщине то, что они ждали от него. Знал, что такое боль в мышцах, растяжение в суставах, от чего хотелось выть, но не это беспомощное унижение.

За дверью вскрикнули. Влас быстро подошел к номеру, уже достал электронный ключ и опять услышал блаженный стон. Пустоту – вот что он ощутил, все бы отдал, чтобы Нина корчилась в его объятиях, но она что первый, что второй раз была холодной, словно и правда Снежная королева. Стоны прекратились. «Я знал, что ты горячая штучка, знал, меня не обманешь», – прокричал про себя и, дойдя до холла, вернулся обратно. Электронный ключ скользнул, щелчок в замке и дверь бесшумно открылась.

Нина стояла за стойкой и с кем-то разговаривала на французском по телефону. Это уже вторая делегация, что заехала с утра, а вечером пригласили на конференцию, чтобы помочь с переводом.

– Устала? – к ней подошел Лева и протянул стаканчик с кофе.

– Спасибо, ты как всегда меня спас.

Она взяла кофе, прикрыла глаза и, сделав глоток, замерла. «Это дыхание, я его чувствую, слышала, не забыла», – девушка открыла глаза и внимательно посмотрела на юношу, что стоял рядом.

– Сегодня даже не присел.

– Дай руку.

– Зачем?

– Дай, – попросила Нина и Лева протянул. – Нет, правую. – Она развернула ладонь вверх и внимательно посмотрела на засохшую царапину.

– А, это, кошка цапнула, у нее скверный характер, уже зажило.

Нина помнила то прикосновение к груди, это была не рука Власа с его мозолями, но, испугавшись, промолчала. А когда рука скользнула по ноге, почувствовала царапину на ладони. Отпустив руку, отвернулась, стало стыдно за свой поступок, что дала уговорить зайти в номер, а потом…

– Ты чего? – увидев, что девушка побледнела, спросил Лева.

– Все хорошо, проводишь меня, а то сегодня поздно закончу?

– Конечно, – ответил и посмотрел на свою ладонь. – А что с ней не так?

– Может потом расскажу, а пока извини, мне надо бежать.

В памяти промелькнули вчерашние воспоминания, проводила взглядом Власа, что поспешно вошел в лифт и нажал восьмой этаж. Она вышла из-за стойки, подошла к служебному лифту и, войдя в кабинку, нажала на цифру «восемь».