Глава девятнадцатая. Рокси

Очень долгое время в детстве я искала в себе недостатки.

Рыдала по ночам от малейшего промаха, старалась получать лишь хорошие оценки и участвовала во всевозможных мероприятиях для детей моего возраста.

Один раз бабуля застала меня за книжкой, которая мне очень не нравилась, но я упорно заменяла просмотр любимого фильма чтением.

С грустью листала страницы и иногда вытирала слёзы, когда натыкалась на очень уж нудный момент.

– Что с тобой, милая?

– Ничего. Просто момент не радостный читаю, бабушка.

– А ты не хочешь отвлечься? Погулять, например – последние солнечные денёчки обещали.

– Мне нужно читать, нет времени на дурацкие прогулки.

Я тогда пыталась держаться, но когда бабуля осторожно разжала мои пальцы и убрала книгу куда-то в сторону – не выдержала и расплакалась в её объятиях. Всхлипывала, пока она гладила меня по волосам, и задавала один единственный вопрос.

Почему мама меня не любит?

Каждый день старалась быть идеальным ребёнком, потому что считала: именно таким способом мне удастся заполучить хотя бы кусочек материнской любви.

Мне казалось таким несправедливым, что у кого-то из моих одноклассников есть целых два родителя, а у меня нет даже мамы.

Со всей своей детской наивностью я верила в то, что любовь нужно заслужить: одни пятерки в дневнике, активное участие в разных конкурсах и обязательно призовые места, никаких бездумных мультиков – мои друзья вечно жаловались, что родители не дают смотреть телевизор.

Бабушка тогда объяснила мне всё. Она говорила, что я самая замечательная девочка на свете, но иногда жизнь складывается не так, как мы хотим. Нужно просто принять это.

В тот вечер мы до самой ночи меняли кассеты с записями детских фильмов и лопали пирожки с абрикосовым повидлом, а утром бабуля позволила прогулять школу и отвела меня в парк аттракционов.

С того дня я стала собой. Настоящей. Непоседой с вечно зелёными коленками.

– Здесь почти ничего не изменилось. Я даже вазочку эту помню: таскала из неё конфеты, когда была маленькой. Твоя бабушка сильно ругалась, но всё равно каждый день оставляла там несколько ирисок специально для меня, – мать пила кофе, который я до этих слов сделала в полной тишине.

– Мне всё нравится. Не хочу пока ничего менять, – кажется, это прозвучало слишком резко и даже грубовато.

– Недавно Валентина позвонила. Нашла где-то мой номер, – одноклассница мамина, которая хорошо ко мне относилась. – Я не знала о том, что произошло.

– Без тебя справились, – бросаю зло, перекладывая продукты на полках холодильника. Лишь бы чем-то занять руки.

– Мне так невыносимо жаль. Уже слишком поздно что-то менять, но если бы ты дала мне шанс…

– Вот именно, мам – поздно. Я росла без тебя, у меня получилось стать неплохим человеком без твоей помощи. Зачем что-то менять? Тебя столько лет рядом не было, не стоит начинать.

Потому что я знаю заранее, чем всё закончится. Она наиграется в счастливую семью, а потом снова уйдет и даже вспоминать обо мне не будет. Мне хватило одного раза.

– Я совершила ошибку, когда оставила тебя на бабушку. Мне не искупить вины, но я пыталась вернуться в твою жизнь. Присылала тебе подарки, письма, но, подозреваю, моя мать была непреклонна – раз ушла, не смей возвращаться. Она запретила мне выходить с тобой на контакт, кричала очень по телефону. Я помню розовые бантики, которые постоянно у тебя с волос съезжали на первой школьной линейке. Бабуля тогда заметила меня, заставила уйти, потому что боялась за твоё состояние, солнышко.

– Ты приходила? – замираю, вздрагиваю, когда холодильник начинает пиликать из-за открытой двери.

– Каждый раз. Наблюдала со стороны. Ты себе даже не представляешь, как мне хотелось подойти и обнять своего ребёнка. В какой-то момент я себя убедила, что тебе без меня действительно хорошо. Ты поступила в университет, у тебя было много друзей, а наша бабуля в последнюю нашу с ней встречу попросила оставить тебя в покое. Таким тоном… Ну, ты знаешь, – улыбается и смахивает подступившие слёзы.

– Помню, как она увидела сигарету у меня в руках. В школе ещё было. Вроде не ругала, голос не повышала, но пробрало тогда до внутренностей, – не знаю, почему я сейчас откровенничаю перед фактически посторонней мне женщиной.

– Я уехала в другую страну, продолжала присылать для вас деньги, но они постоянно возвращались, пыталась хотя бы звонить, только мама сразу скидывала, как мой голос слышала. Не смогла она меня простить. Урок длиною в целую жизнь.

– Что тогда случилось? Почему ты меня оставила? – я уже не сдерживаюсь, хватаю пачку сигарет, но пальцы не слушаются. Всё летит на пол.

– Солнышко, я ведь знаю, как ты любила… – осеклась под моим взглядом. – Любишь свою бабушку. Это сложная история.

– Мне кажется, я имею право знать.

– Мама всегда мне запрещала всё, очень строго воспитывала. Да-да, не смотри так, – улыбается тепло так. – С тобой она была совершенно другой, я знаю.

– Даже не верится, – я сижу на подоконнике и внимательно впитываю каждое слово.

– Поверь, я тоже была удивлена, когда поняла, что свой жизненный урок она усвоила на все сто процентов. Так вот… Ужасно стыдно рассказывать такое своей дочери, но на выпускном я сорвалась. Пустилась, так сказать, во все тяжкие. Это был мой одноклассник, который впоследствии всё отрицал. Итогом нашей не очень трезвой ночи стала ты.

– Ты не хотела сделать аборт?

Если уж у нас момент откровений – будем вскрывать все карты.

– Нет, солнышко. Я тебя отстояла.

– Так бабуля…

– Давай не будет об этом, хорошо? После твоего рождения я чувствовала себя самым счастливым человеком, первые несколько недель всё было относительно нормально, но потом… Я просто не смогла жить в вечных упрёках и недовольстве. У меня пропадало молоко от нервов, вылезли другие болячки на фоне стресса. Малышка моя, я очень хотела быть с тобой, но в какой-то момент не выдержала после очередного оскорбления в свой адрес. Заняла какие-то деньги у друзей и уехала из города.

Вижу, что ей очень сложно даётся это всё. Я прекрасно знаю, насколько сложно признавать свои ошибки. А что испытывает мать, которая однажды уехала от своего ребёнка, и предположить страшно.

– Мне нужно всё обдумать. У меня ещё куча вопросов и я пока не знаю, хочу ли их задавать.

– Конечно, солнышко. Это мои номера, адрес в Германии на всякий случай и название гостиницы, где я остановилась. В любую секунду, – ещё какое-то время она топчется на месте, а затем осторожно обходит развалившегося кота и скрывается в тёмном коридоре.

После едва слышного хлопка входной двери я отмираю.

Обнимаю себя руками и ещё долго бесцельно брожу по квартире, стараясь уложить все произошедшее в свою голову.

Не могу сказать, что я взяла и в одну секунду простила все обиды, но сегодня моя категоричность в этом вопросе пошатнулась.

Если раньше она держалась на четырех крепких колоннах, то сейчас в одной из них пошла трещина от низа до самой верхушки. И что-то мне подсказывает – совсем скоро первая колонна превратится в пыль.

Я перекатывала в голове мысли, срывалась на балкон, где меня немного успокаивал прохладный ветер в лицо, трепала бедного кота и заставляла эту наглую задницу хотя бы просто отбивать лапой привязанную к верёвочке искусственную мышь – бегать за ней он наотрез отказывался.

Максика спас внезапный звук пришедшего на телефон сообщения. Он совсем устал и медленно отползал от меня в сторону своего роскошного, если судить по кошачьим меркам, домика.

Зацепила телефон с тумбы и тут же от текста на экране едва не кувыркнулась носом вперед с постели.

«Готова исполнять первое желание?».