Глава двадцать третья. Рокси

Очень сложно прощать и давать людям второй шанс.

Только ещё хуже чувствовать постоянное внутреннее напряжение, когда ты вроде попытался отпустить ситуацию, но несколько тревожных вспышек за день точно можешь насчитать.

После слов моего незнакомца – уже очень хочу похитить его паспорт и узнать настоящее имя – я решила всё-таки попробовать впустить маму в свою жизнь.

Ведь совсем не обязательно сразу открывать душу, достаточно начать с нескольких разговоров в неделю на нейтральные темы.

Возможно, нам и удастся постепенно наладить тёплые отношения. Только двигаться придется очень медленно. Со скоростью улиток, если не меньшей.

Оделась быстро и проверила на всякий случай окно на кухне, потому что не хотелось мне найти Виктора в своей постели по возвращении домой.

С него станется – хватило же дури счастье попытать ещё раз, до сих пор неловко себя чувствую из-за того, что моему незнакомцу пришлось стать невольным свидетелем этого убожества.

Нашла в картах адрес гостиницы, где остановилась моя мать, и вызвала такси, вооружившись привычным зонтиком.

Серое небо доверия не внушало.

В гостинице я сразу поднялась на четвертый этаж и отыскала нужную мне дверь. Кажется, звонить заранее я не стала потому, что где-то в глубине души мне хотелось, чтобы номер оказался пустым. Как бы вроде и попыталась, но мне не открыли.

Такой самообман, получается.

– Привет, – передо мной оказался маленький мужчина лет шести. – Ты не принесла мне мороженое, – он слегка нахмурился, но продолжил внимательно меня рассматривать.

– Не принесла, – поддерживаю на автомате.

– А я очень ждал.

Я ещё раз глянула на золотую табличку с номером. Вроде бы не ошиблась, всё сходится.

– Алекс, ты не убежал случайно? – в голосе слышались странно акцентированные нотки. – Здравствуйте, – мне приветливо кивнули и протянули несколько купюр.

– Пап, она ничего мне не дала, – мальчик дёрнул своего вроде бы отца за штанину и обиженно скрестил руки на груди, фыркнув в мою сторону.

– Так Вы не из ресторана...

– Должно быть, я ошиблась номером. Прошу прощения за беспокойство, – я уже хотела сбежать, но мужчина неожиданно продолжил.

– Вы, наверное, дочь моей жены? – киваю. – Она очень красочно Вас описывала, – он улыбнулся и шире открыл дверь, прижавшись к стене вместе с маленьким явно недовольным человечком. – Проходите, Виктория скоро вернётся. Жена не простит, если я просто так Вас отпущу сейчас.

Номер оказался просторным. Несколько совмещённых комнат, большой балкон с видом на городской парк, уютная гостевая зона с большим диваном и стеклянным столиком возле него.

Мальчик наблюдает за мной всё это время, а я пытаюсь разглядеть в нём знакомые черты, потому что в голове возникли мысли о нашем родстве.

Он может оказаться моим братом.

И, кажется, у нас одинаково расположенные родинки на правой щеке. Это что-то значит?

– Роман, позвольте представиться, – мужчина протянул мне стакан с чем-то бордовым. – А это Алекс, – кивнул в сторону сына. – Александр, если полностью, но его так почти не называют.

– Приятно познакомиться, – замешкалась и не сказала в ответ своё имя, так что поспешила исправиться через несколько секунд. – Меня зовут…

– Лана, я знаю. Жена мне говорила. У Вас очень необычное имя, Роксолана. Я первый раз его встречаю, – на это я лишь улыбнулась, делая несколько глотков, как оказалось, вишневого сока. – Очень хорошо, что Вы решили зайти.

– Если честно, я совсем не ожидала встетить здесь кого-то еще. Мама не упоминала о том, что приехала не одна.

– Я хотел познакомиться, но Вика решила отложить этот момент. Мы приехали в Россию на несколько недель, послезавтра планируем отправиться дальше, к моим родителям в Петербург, но если жена захочет задержаться – я поддержу её.

– Алекс, он… – решила больше не оттягивать момент и спросить напрямую.

– Не Ваш брат. Биологически. Он всё знает, но считает матерью именно мою жену. Мы с Викторией встретились, когда ему и полугода не было. Моя бывшая жена родила Алекса только потому, что я настоял и пообещал оставить ей квартиру. Через год после встречи я сделал твоей маме предложение, мы поженились, а чуть позже она усыновила Алекса. Честно говоря, я не уверен, что всё это рассказывать тебе должен я, – мужчина как-то виновато улыбнулся.

– Я была бы благодарна. Думаю, что мне нужно знать всё.

– Мой друг предложил переехать в Германию, обеспечил мне в своей фирме хорошее место работы, так что мы оставили Россию и перебрались в Кёльн, когда Алексу было чуть больше трёх лет.

– А сейчас ему сколько?

Мальчик услышал новый стук в дверь и промчался ураганом возле меня, едва не оттоптав мне ноги. На этот раз ему повезло больше – в комнату он вернулся, держа в руках вазочку с разноцветными шариками мороженого.

– Шесть с половиной. Он говорит на двух языках, так что не удивляйтесь. В самом начале у нас была русскоговорящая няня, – ребёнок счастливо лопал свой десерт перед телевизором, а я перекатывала в руках почти опустевший стакан.

Как так получилось, что родную дочь моя мать оставила на долгие годы, а совершенно чужому мальчику заменила родительницу?

Наблюдаю за Алексом и представляю, как она укладывала его спать, как пела ему колыбельные или читала сказки, как гуляла с ним по какому-нибудь парку аттракционов и покупала сладкую вату.

Чем я хуже? За что я была лишена всего этого?

Мне оставалось лишь рисовать мать цветными карандашами на бумаге и врать в садике о том, что она очень много работает, поэтому каждый день меня приводит и забирает бабуля.

Отрываю глаза от маленького сладкоежки, потому что чем дольше я на него смотрю, тем сильнее начинаю ему завидовать. Внутри поднимается буря. Я не имею права ненавидеть этого человечка, от которого вообще-то тоже отказались, но прямо сейчас я не могу сдержать эту минутную слабость.

Добивает меня радостный вопль.

– Мамочка вернулась! – Алекс оставил своё мороженое и бросился с раскрытыми для объятий руками к женщине, которая появилась на пороге номера.

Я не хочу в данный момент называть её матерью. Мне больно и обидно смотреть на то, как она ерошит мальчонке волосы и ласково прижимается губами к его щеке, опустившись на корточки перед ним.

Честно пытаюсь сдержаться, но пелена слёз всё-таки перекрывает чёткую картинку перед глазами. С громким стуком стекла о стекло я ставлю стакан на стол, подрываюсь со своего места, прижимая рюкзак к груди, и спешу оставить эту семью наедине, потому что я здесь явно лишняя.

У меня есть кот и, может, немного мой незнакомец.

Я справлюсь.

– Солнышко? – она в растерянности. Замечает меня, только когда я подхожу почти вплотную. – Как ты здесь..?

– По ошибке, – бросаю резко и принимаюсь шнуровать кроссовки.

Это действительно было неправильно. Двадцать лет я обходилась без неё, а сегодня слишком размечталась. Не нужно было приходить.

Лучшим вариантом оказалось бы забыть наш недавний разговор, выбросить все её контакты и смириться уже с тем, что у меня больше не осталось близких по крови людей  в этом мире.

Мы чужие друг для друга и с этим ничего нельзя сделать.

– Погоди, дочка. Что произошло? – я хватаюсь за ручку двери, но меня пытаются остановить.

– Ты ошиблась. У тебя есть сын. Других детей не подвезли. Не приходи ко мне больше, пожалуйста, и не пытайся другими путями выйти на контакт. Много лет назад ты свой выбор сделала, а я свой делаю сейчас. Счастливо съездить в Питер. Надеюсь, через пару дней тебя уже не будет в этом городе.

Финальным штрихом я стряхиваю её пальцы со своей руки и выхожу в коридор гостиницы.

– Забыла! – меня окликает детский голос, я на инстинктах резко торможу и оборачиваюсь, ощутив резкий толчок по ногам. – Ой… – Алекс не успел снизить скорость, так что влетел в меня на всех порах. – Держи, – протягивает мне очень тонкий плетёный браслет, который, очевидно, соскользнул с моего запястья.

– Спасибо, – опускаюсь на один уровень с ним. – Береги маму, – он улыбается и кивает мне несколько раз, а после убегает обратно уже с пустыми руками.

Пусть у этого маленького человечка будет достаточно в жизни материнской любви и он никогда не почувствует себя обманутым и брошенным.

А я…

А я как-нибудь соберу себя по кусочкам.