Глава шестьдесят третья. Матвей

– Что от меня требуется? Желательно по пунктам в порядке приоритетности, – у меня ни малейшего желания торчать здесь дольше, чем нужно, поэтому я хочу сразу со всем разобраться и забыть эту дерьмовую историю.

Вредина возмущенно сопит где-то под боком и специально тычет мне пальцем в район ребер, потому что я задвинул её и взялся сам решать проблему.

Готов спорить на деньги, что где-то внутри её маленькая девочка пищит от восторга и ждет момент, когда можно будет броситься мне на шею.

– Подписать бумаги, если Вы не имеете к гражданке Соколовой претензий.

– А если имею?

– Тогда придется разбираться, выяснять, откуда у неё ключи от Вашей собственности, много бумажной работы…

Я понимаю, куда он ведет. Лорку я вытащу только потому, что не хочу больше тратить своё время на эту, как Вредина ее охарактеризовала, змею. Пусть уползает в своё болото, у меня теперь появится серьезный рычаг воздействия.

– Для начала я хотел бы поговорить с ней. Без лишних глаз, если это возможно. Могу заверить Вас, что создавать участку лишние неприятности я не собираюсь.

Отец пытается возмущаться, адвокат все время лезет со своими советами, мать упала куда-то на лавочку и все еще держится за сердце в полуобмороке, хоть я и замечаю периодически её недовольный, абсолютно ясный взгляд на себе, а моя Вредина продолжает мстить мне безобидными – с её-то силой – тычками.

– Откушу тебе палец, если ты не перестанешь, – шепчу так, чтобы услышала только она, и сам расплываюсь в широкой улыбке от вида её довольной мордашки с хитрыми крапинками в глазах.

– Мне же надо как-то развлекаться, пока мой мужчина разбирается с делами. У меня еще был вариант представлять тебя во мне, но, боюсь, тогда нас подселят к Лоре, потому что я наброшусь на тебя прямо здесь.

Дайте мне сил вынести всё это.

У Лоры на лице выражение такой надменности, что я удивляюсь, как её короной еще не прибило соседей по камере. Там, должно быть, такие габариты, что можно только неподвижно сидеть и дышать через раз, чтобы нечаянно не накренило в какую-нибудь из сторон.

– Ты! – она замечает меня и тут же подрывается с места. Подлетает к ограждениям и пытается достать меня ногтями по лицу.

– Я, – соглашаюсь с издевкой. – Хочешь сказать что-то еще?

– По твоей вине меня притащили сюда! Немедленно подпиши отказ, я хочу быстрее выйти на свободу.

Поразительная наглость.

Ей бы тише воды себя вести, а она все равно лезет с командирским тоном и, кажется, правда не понимает, что вселенная не вращается вокруг её высокомерной персоны.

 – У меня для тебя другое предложение. Ты рассказываешь, где взяла ключи и как узнавала, что меня нет в квартире, а я еще подумаю, дать тебе вольную или нет.

– О чем ты, любимый? – змея сбрасывает шкуру и превращается в покорное милое создание. – Ты ведь сам дал мне ключи, приглашал к себе. Да у нас с тобой общий ребенок, о чем вообще может быть речь? Я прощу тебе это недоразумение, – в этот момент Лора смотрит на Вредину, а я горжусь моей малышкой, потому что она стойко переносит смертоносный взгляд зарвавшейся драной кошки. – Если меня сейчас же отпустят.

В прямом смысле, кстати, драной – у неё царапина на шее и платье порвано в нескольких местах. Подозреваю, девушки продажной наружности не вынесли её царского величия и опустили королевишну на землю.

– Как ты вообще можешь манипулировать ребенком? – моя девочка чуть ли не всхлипывает, настолько это дико для неё.

– Твоим мнением никто не интересовался, потаскушка, – эта сука опять открывает свой рот, а я думаю о том, что правило «не бить женщин» придумали зря. – Как ты только в глаза людям можешь смотреть, после того как разрушила уже две счастливые семьи.

– А при ней случайно никаких запрещенных веществ обнаружено не было? – обращаюсь к дежурному. – Или, может, вы тест делали? Иначе я не знаю, как при абсолютно ясном рассудке можно нести вот это дерьмо и искренне в него верить.

– Нет. А надо? Так мы можем найти, только документы переписать придется, – мне отвечают, хоть вопросы и были скорее риторическими. 

Ну прям святая простота. Я похоже выбрал для охраны действительно влиятельную фирму. Не удивлюсь, если директор в ней хотя бы косвенно относится к органам.

– Что Вы такое говорите! – Лора отшатывается, запинается о собственные каблуки и валится на задницу, а мы с Врединой одновременно ухмыляемся и думаем, что ей еще мало досталось за все выходки.

– Ты поняла, дрянь, что я могу с тобой сделать? – напираю уже без смеха. – Можешь на моего папочку не рассчитывать – не поможет. Он быстрее открестится от тебя, если я вдруг захочу дать интервью и рассказать о том, что сына самого «великого и ужасного» попыталась обокрасть его же невеста.

– Но… – она пытается что-то сказать, но я жестко пресекаю.

– Молчать и слушать. Ты сейчас же все мне рассказываешь, я делаю так, чтобы тебя выпустили, но если ты еще хотя бы раз сунешься к нам, – в этот момент Вредина прижимается ко мне и демонстративно сплетает наши ладони. – Хотя бы одно неосторожное слово – я даю ход делу. Тебе нарисуют не только взлом, но и хранение, перед этим тщательно обыскав во всех местах в какой-нибудь сауне. Эй, дамочки? – вытаскиваю пару купюр из кошелька и протягиваю заинтересовавшимся ночным «бабочкам». – Объясните этой выдре, что такое «субботник». Во всех подробностях.

– Без проблем, котик, – девица прячет купюры себе в лифчик и начинает запугивать Лорку под мои одобрительные кивки. – Один раз их было по шесть на одну. Мы тогда с девочками еще неделю потом работать не могли, все болело. Синяки долго заживали, приходилось прятать. Взяли нас с таблетками на руках, там немного было, просто побаловаться. Хотите, говорят, статью? Ну а мы не дурочки, сразу смекнули, что допрос будет не совсем обычный, если мы не хотим присесть. Проверили нас, короче, во все места. И не по разу… Утром на ногах еле стояли...

– Хватит! – Лора визжит и закрывает уши руками. – Как ты можешь… – одними губами обращается ко мне, а я даже на жалкий процент мразью себя не чувствую, потому что заслужила.

– Рассказывай. Сейчас же.

– Да это все мать твоя придумала, понятно?! Надоумила меня, заставила врать, а я просто хотела тебя вернуть! Она подкупила администратора в твоем салоне, чтобы та за тобой следила и подслушивала все по возможности. С ключами вообще случайно получилось, нам пришлось срочно ночью дубликат делать, когда твой друг их отдал девочке этой и попросил утром тебе передать.

Уволю. По статье у меня вылетит, а я еще среди своих информацию распространю о её гнилой натуре. А таким одуванчиком казалась.

– А ты приклеился к этой своей, – продолжает Лорка. – Ничего не помогало! Я же специально перед тобой почти голая ходила, когда ты за Никитой заезжал. И так вертелась, и этак, а тебе все равно! Ты смотрел сквозь меня… – она всхлипывает, будто действительно расстроена, но я скорее поверю в то, что это слезы по упущенным деньгам. – Что ты в ней нашел? Что?! Ни рожи, ни форм, размалеванная вся…

– Достаточно. Закрой свой рот. Я услышал все, что требовалось.

Мне надо поскорее увезти отсюда Вредину, потому что она цепляется за меня до побелевших костяшек и едва стоит на ногах.

Тяну малышку на себя, закрываю ото всех и пытаюсь нашарить глазами выход из этой коморки, потому что во всей этой нервотрепке на хрен забыл откуда мы пришли.

Внезапно одна из дверей бьет по стене и в проеме появляется кто-то в форме со звездами явно выше тех, которые до этого мелькали здесь.

– Матвей, ты стал еще больше, – приглядываюсь и узнаю в мужике отцовского старого приятеля. – А кто это рядом с тобой?

Вредина продолжает жаться ко мне, так что сразу становится понятно, о ком этот вопрос.

– Никто.