Глава 3
Так началась моя работа в замке, нелегкая, надо сказать. Работников почти не было, поэтому я носилась как белка за орехами, или под орехами… не суть. Я так уставала, что не было сил идти домой, поэтому добрая Настя выделила мне комнату в гостинице, в дальнем конце коридора, на нижнем этаже. Может, конечно, и не доброта это была, а желание побыть с мужем наедине и наладить отношения. Но все к нашему обоюдному удовлетворению, мне не надо было домой тащиться, а Настя могла свои проблемы порешать. Так что я обуютила комнату, через неделю уже совсем перетащила свои, не слишком объемные, пожитки. В планах было дождаться, когда Анастасия скажет, что моя помощь больше не нужна, ну и зарплату получить к этому времени… и срулить подобру-поздорову на родину. Вернусь домой, понянчусь с племяшем… Я ведь его даже не видела. Только по фото, которые бабуля чуть ли не ежедневно мне в вацапе слала.
Поначалу я немного переживала по поводу своего нелегального положения - но познакомившись с другими горничными - их было двое, женщины дет сорока, Дорика и Вилма, я узнала, что они тоже приезжие, и не имеют рабочей визы. И я успокоилась. Раз босс предпочитает брать на работу нелегалов, значит и отмазать своих работников в случае чего сможет.
***
Ирония ситуации состояла в том, что Горан тоже жил в гостинице. Обитал на верхнем, третьем этаже. Я понятия не имела где его покои - туда персонал не допускали, а все обслуживание делал угрюмый мужчина лет сорока по имени Бартос. Он, наверное, был телохранителем, горничной и секретарем в одном флаконе - во всяком случае внушительные мускулы, настоящий шкаф, навевали мысли об охране, а то, что приходил на кухню за едой - на мысли о горничной. Но чаще Горан игнорировал гостиничную кухню и заказывал еду в ресторане. Зря, между прочим. Альма готовила превосходно!
Немного волнительно было ночами осознавать, что мы вдвоем в огромном замке… Но Горан меня не замечал. Тот первый разговор был удивительно полным - теперь в лучшем случае при встрече меня ожидал равнодушный кивок. Став горничной, я превратилась в невидимку. Ну и что? Радоваться должна, что в дела мои не лезет. Но почему-то меня задевало.
Через неделю левое крыло гостиницы было открыто для постояльцев, и работы стало еще больше. Я ужасно уставала, даже сил на наброски не хватало, а ведь я не умею жить без кисти в руках. Начала хандрить. И тут приехал тот самый маститый реставратор, о котором говорила Настя. Я с огромным энтузиазмом рванула на встречу коллеге и встретила надменный и равнодушный прием.
Аксель Янсенс идеально подошел бы на роль Эркюля Пуаро - невысокий, лысеющий бельгиец лет пятидесяти. Сносно изъясняющийся на английском - честное слово, у меня и произношение, и словарный запас куда приличнее. Но со мной бельгийское светило реставрации общаться и вовсе не пожелал. Вышедший из своей берлоги Горан сразу увел специалиста в свой кабинет. А я почувствовала себя гадким утенком, до которого никому нет дела. Вот дура, а я еще помощь свою хотела предложить.
***
Вторая неделя моей работы ознаменовалась появлением Фифы. А я-то дура, радовалась, что все идет хорошо и спокойно! Ни одного увольнения, все трудятся себе спокойненько…
Полная решимости обходить острые углы, я пряталась от глаз Тины довольно успешно. И в то же время исподтишка наблюдала за ней и Гораном. Тот радости от появления гламурной дамочки не выказал, но принял радушно и велел накрыть столик во внутреннем дворике. Обслуживать их отправилась Вилма.
Парочка пила вино, а я нашла отличный наблюдательный пункт - за кованым забором росла раскидистая ива. Забавно было наблюдать, как Фифа буквально выпрыгивает из своего платья, флиртуя с мужчиной, который на неё толком даже не смотрит, занятый своим телефоном.
- Эй, ты что это тут делаешь? - раздается рык за спиной.
Оборачиваюсь испуганно - секретарь Горана, так и сверлит меня черными глазищами.
- Я? Да ничего, я тут… клумбу разбить планирую…
- Шпионишь за моим хозяином? - сдвигает брови громила.
- Нет конечно, зачем мне это надо?
- Вот и мне интересно. А ну как пойдем.
Мужчина хватает меня за руку и тянет в сторону парочки. Я вырываюсь изо всех сил!
- Нет, пожалуйста, умоляю! Мне нельзя туда! И дело абсолютно не касается твоего хозяина!
- Ага, так я тебе и поверил.
Он не ослабляет хватку, но и я так просто не сдаюсь, извиваюсь как угорь, пинаюсь ногами и попадаю совсем не туда, куда хотела… То есть, место удара я не планировала, но дать в самое чувствительное - уж точно не входило в мои планы. Мужчина издает полустон-полурев, и падает на колени согнувшись. Мне так его жаль! Но не время сантиментов, я не могу позволить себе быть обнаруженной! Поэтому вылетаю как пробка, несусь к гостинице, надеясь скрыться в своей комнате и пересидеть… И тут врезаюсь во что-то очень твердое, теплое и ммм… приятно, просто вот офигительно приятно пахнущее.
- Что тут происходит? - хлещет по нервам голос Горана.
- Н-ничего, - от испуга начинаю заикаться. Поднимаю глаза - босс выглядит раздраженным. Бросил свою пассию и побежал на выручку слуге? Похвально… Вот только что со мной сделает, за то, что его секретаря покалечила?
- Можно мне пройти… У меня там… пирог подгорает! - брякаю первое что приходит в голову.
- Какой пирог, ты что, повариха? разве не горничная? - хмурится Горан. - Ты чего мне зубы заговариваешь?
И смотрит в ту сторону, где под ивой я оставила его слугу на коленях.
- Что там произошло? Я слышал, кричали. Все с тобой в порядке? Папарацци чертовы…
Он подумал, что за ним следят журналюги! И не в курсе, что я ударила его секретаря. Вздыхаю с облегчением.
- Забыл, как тебя зовут.
- А разве знали?
Блин, опять глупость брякнула. Почему-то мне неловко при мысли, что Горан узнает имя, что подсуропили мне мои креативно-богемные родители. Стесняюсь, хотя давно переросла комплексы, оставила позади. Злюсь на себя за не вовремя проснувшиеся комплексы и ничего не могу поделать.
- Иван? - с удивлением произносит Горан, отвлекшись от выпытывания моего имени. - Что произошло?
Оборачиваюсь и вижу, как шаткой походкой к нам направляется секретарь Василеску. Вот черт!
- Я же говорю, журналисты, - незаметно подмигиваю Ивану, слабо надеясь, что он поддержит мою версию. Есть шанс, что громиле-секретарю не захочется признаваться хозяину, что его побила девушка.
- А… да, журналисты. Но я с ними разобрался, - говорит Иван, кидая на меня обжигающе яростный взгляд.
- Он такой молодец! - изображаю восторг, - Та-ак уделал их, одной левой!
Еще один взгляд полный ненависти. Прямо обещание скорой смерти горит в глазах Ваняши, но меня уже несет, не остановиться.
- Я бы на вашем месте, премию за такую доблесть выписала!
Боже, ну что я такое несу? Самой себе охота по морде дать…
Горан смотрит недоверчиво, то на меня, то на слугу. Потом, наконец, отпускает мою руку, я ее тут же прижимаю к себе и потираю - явно синяк останется.
- Они там хоть живы? Пойдем посмотрим, - неугомонный Василеску рвется в бой.
- Не надо! - восклицаю прежде, чем успеваю подумать, что творю.
- Не стоит, босс, они ушли, - неожиданно поддерживает меня Иван.
- Да? Ну тогда и ты иди. Отвези мою гостью домой, - холодно приказывает Горан.
- Да, сейчас… Мне б рубашку переодеть… Да и брюки…
- Да ничего, все прекрасно, никаких следов драки, - подхожу к Ивану, который отшатывается от меня, и начинаю отряхивать его штанины. Закончив, выпрямляюсь и вижу, что оба мужчины вытаращились на меня, как два барана на новые ворота.
- Что? - восклицаю обиженно. - Разве это не входит в мои обязанности?
- Вообще-то нет, - цедит сквозь зубы Горан. - Так, Иван, ты давай быстро за машиной, вези Тину домой. Она… торопится. А ты - зыркает на меня до того злобно, что в комочек сжаться хочется. - Быстро за мной!
Но видимо решив не ждать моего безоговорочного послушания, больно хватает за руку, чуть пониже подмышки, при этом, между нами максимально большое расстояние, словно я заразная… и тащит меня в дом.
- Мне не нравится такое обращение! - выпаливаю, глядя ему в глаза, когда затаскивает в свой кабинет.
Все эти дни я считала что Настя преувеличила, босс казался мне душкой - тихим и незаметным затворником. Но вот пожалуйста - самодур во всей красе.
- Что вы себе позволяете? У меня теперь… подмышка болит!
- А у меня стойкое ощущение, что болит у тебя под юбкой! - рявкает Горан.
- Что? Да как вы смеете?!
- Слушай, пигалица, хоть ты и пришла сюда вроде как по блату, и Насте я благодарен и даже обязан и не хочу с управляющей ругаться… но если хоть раз еще застану в кустах со своим секретарем - вылетишь отсюда, как пробка из бутылки! Поняла?
- Что? Вы с ума сошли? Решили, что я… С этим гоблином? - аж дыхание спирает от обиды и глаза щиплет. Так меня еще не унижали!
- А что тогда было между вами в кустах? Спортивный спаринг? - ехидно спрашивает босс.
Он даже не подозревает насколько близок к истине! Идиот! Как он может думать что я… с Иваном!! Нет, так меня еще не оскорбляли! Никогда!
- Ни с кем я не обжималась, что за глупые обвинения? - почти кричу в лицо Горана обиженно. - Если у вас котелок только в одном направлении варит - ваши проблемы!
- Ты совсем офигела? Как ты смеешь со мной так разговаривать? Если у тебя есть объяснение получше - так давай. Выслушаю.
- Я не прикасалась к вашему секретарю, ясно? Не надо меня обвинять в том, чего не было!
Неожиданно Горан хватает меня и прижимает к стене. От него веет яростью. У меня перехватывает дыхание, поджилки трясутся. Я на грани обморока… и в то же время возбуждения. Осознав это, впадаю в панику, начинаю трястись мелкой дрожью.
- Да что блин с тобой такое?
- Я скажу вам правду! Т-только отпустите.
Горан убирает руки, и я лепечу с облегчением:
- Я за вами следила, простите. То есть, не за вами - за Тиной. Боюсь, если она узнает, что я тут работаю…
- Ты знакома с Тиной? - удивленно спрашивает босс.
- К сожалению, - выдаю со всхлипом.
- И чем ты ей насолила? Украла столовое серебро? - поднимает правую бровь, изгибая ее столь идеальной дугой, что смотрю зачарованно, мечтая нарисовать это совершенство линии на бумаге.
- Ну? Долго молчать то будем? Может полицию вызвать?
- Ничего не крала! Да что вы сразу так плохо думаете то, аж тошно! Я не прислуга, ясно? Я рисовала у нее! Я художница…
- Да ты что? А я Папа Римский.
- Могу ваш портрет набросать если не верите! В красной сутане или что там папы носят… если изволите, - бурчу обиженно.
Ну и дура же я. Предложила и аж руки зачесались. Вот что со мной делает воздержание от кистей и красок… Аж ломка начинается и всех подряд рисовать готова. Даже этого… Дракулу, который бесит все сильнее. Сколько же он еще будет унижать меня всевозможными инсинуациями?
- Ну допустим, я тебе поверил, - все еще хмуро сморит Василеску. - И что дальше? При чем тут Тина?
- Она заказала фреску… и моя работа ей не понравилась…
- Хочешь сказать ботинки Ван Гога твоя работа? - изумленно спрашивает Горан, а я удивляюсь не меньше. Он видел мое творение? Почему это так волнует меня?
- Да, - отвечаю смущенно. - Это моя работа. Спросите у Насти, если не верите. Ей я тоже нарисовала. Венеру…
- А чего ж ты молчала о своих талантах? Я тут специалиста выписал, а ты под боком. Реставрировать тоже умеешь?
- Я стеснялась… Настя пригласила в горничные, в них была нехватка… А реставрировать… умею конечно, но диплома нет… К вам вон специалист приехал.
- Это правда, - хмурится Горан. - И такой, зараза, обидчивый… Я ему замечание сделал, так он чуть обратно в свою Бельгию не свалил. Нет, в его вотчину лезть не будем. Но что ты за художница - на всякий случай проверим. Тина тебя последними словами крыла, этого не отнять… И ты права - лучше ей на глаза не попадаться. Но и следить за ней не стоит.
- Как вы собираетесь проверять меня? - спрашиваю взволнованно. - Вы точно не вызовете полицию? Я… мне нельзя работать в вашей стране, понимаете? Я не хочу неприятностей. Я просто помогаю Насте. Могу уволиться хоть сейчас!
- Никуда я тебя не отпущу. Работай, никакой полиции. Но придется потрудиться.
- Я и так тружусь!
- Я не об этом. Жду тебя завтра в полдень в моем кабинете.
- Что? Что вы себе позволяете? Я не такая, ни за что! - кричу возмущенно.
- Не знаю, о чем ты сейчас подумала, но явно о грязном, - морщится Горан. - Дура, мне твое целомудрие не уперлось, оставь себе! Я хочу, чтобы ты мне таланты свои продемонстрировала. Художественные. Нарисуешь мой портрет.