Глава 28 · Казнь

Мисс Мюррей проснулась от ласкового прикосновения мягкой шерсти к щеке и громкого мурлыканья. Попыталась отогнать кота, но поняла, что связана по рукам и ногам.

Открыла глаза и испугалась – вокруг царила кромешная темнота.

Было очень зябко, страшно хотелось пить. Кружилась и болела голова.

– Сэр Николас, – прохрипела Сильвия, узнав своего кота. – Где мы?

Разумеется, в ответ ей лишь пощекотали шерстью нос, заставив чихнуть.

Память возвращалась крайне неохотно: тряпка, прижатая к носу, химический запах, головокружение… Страшный человек… Дейвис… слуга полковника… точнее, его жены… миссис Мэйсон… Но почему? Зачем? За что?

Подземелье. Сырость. Темнота.

Сильвия понятия не имела, где она, но понимала – на этот раз смерть подобралась к ней ближе некуда. Не стоило и гадать, что за похищением стоял человек, уже убивший шесть девушек – тех, что приехали на остров до нее. Кто это? Полковник Мэйсон, а его жена – пособница? Но ведь он уехал в Ландерин… Или убийца – его супруга? Только зачем ей убивать гувернанток?

Сильвия зажмурилась и тряхнула головой. Нужно было что-то делать. Не ждать же, в самом деле, своей участи…

Глаза все никак не желали привыкать к темноте. Судя по запаху земли и сырости, держали Сильвию в каком-то подземелье. Но только как сюда попал Сэр Николас? Может, здесь есть какой-нибудь лаз? Только бы развязать руки и ноги…

Увы, как Сильвия ни пыталась освободиться, узлы на руках лишь сильнее затягивались.

Силы быстро закончились, а с ними и прежняя решимость. Кот пытался поддержать хозяйку, но ничем существенным помочь не мог.

По сырой и холодной земле, на которой лежала мисс Мюррей, гулял сквозняк. Должно быть, где-то и впрямь был выход, но…

Сильвия потеряла счет времени. Сначала было страшно. Потом – просто холодно. После – навалилось полнейшее безразличие и понимание, что ей не спастись. Сэр Николас прижимался к хозяйке, пытаясь ее согреть. Маленький кусочек пушистого тепла. Увы, его было слишком мало.

Глаза мисс Мюррей закрывались сами собой, и даже дрожь не так сильно докучала. Потом кто-то заскребся неподалеку. До девушки донесся странный звук – будто огромный зверь быстро бежал в ее сторону. Похоже, подземелье было отнюдь не маленьким.

Наверное, следовало испугаться, но Сильвии стало все равно. Она устала. Так устала, что уже ничего не боялась.

Горячее дыхание обожгло лицо. Потом слюнявый язык облизал ее щеки. Запахло псиной.

– Горди? – удивленно спросила Сильвия. – Горди, это ты?

Тихий скулеж был ей ответом.

– Горди, ты можешь перегрызть веревки? – спросила девушка, вновь ощутив надежду.

Пес не понял ее просьбу. Еще раз лизнув ее в знак утешения, он лег на пол, согревая девушку со спины.

Мисс Мюррей стало тепло, но что толку? Сбежать по-прежнему не получалось, еще и руки затекли до полного онемения.

– Горди, найди Уолтера и приведи его сюда. Ищи Уолтера!

Пес заскулил, встал, отряхнулся, но никуда не пошел. Сильвия слышала его дыхание за своей спиной.

– Горди. Ну же! Найди Уолтера! Приведи его сюда!

Несколько шагов в сторону, потом шею мисс Мюррей старательно облизали. Девушка удрученно вздохнула. Пес отказывался уходить и совсем не понимал просьб. Он казался таким умным, а сейчас… И ведь защитить ее он не сможет – слишком труслив.

– Горди, ну как же так! – Сильвия чуть не плакала. – Ведь ты же позвал меня на помощь, когда Уолтер умирал, почему же ты теперь никуда не уходишь? Глупый ты пес! – крикнула она в сердцах.

Расстроенно заскулив, Горди сел рядом с девушкой, причем потревожил Сэра Николаса, который проснулся и вновь громко заурчал, пытаясь успокоить хозяйку.

Звук человеческих шагов, доносящийся издалека, заставил сердце Сильвии учащенно забиться.

– Горди! – почти плача, попросила девушка.

Неожиданно она услышала тихое, но грозное рычание добродушного и трусливого пса. Огромный зверь встал, загородив мисс Мюррей от неведомой опасности.

Постепенно тьма начала рассеиваться, по земляным стенам поползли пятна света – тот, кто направлялся сюда, нес яркий фонарь. Сильвия изумленно смотрела на Гордона, который явно вознамерился ее защищать. Правда, непонятно было, как долго продлится его боевой пыл. Но пока пес выглядел, пожалуй, даже жутко.

Сэр Николас лениво потянулся, а потом в два прыжка скрылся из вида. Мисс Мюррей так и не удалось понять, куда он делся.

Вскоре Сильвия смогла разглядеть место, ставшее ее темницей, – длинный подземный зал с грубыми колоннами, вырезанными из песчаника. Свет приближался – в сторону пленницы шли двое. Свет слепил девушке глаза, не позволяя ничего рассмотреть, но даже по очертанию фигур не приходилось сомневаться – это были Дейвис и его коварная хозяйка.

Рычание Горди стало громче. Огромный пес припал на передние лапы и оскалил свои отнюдь не маленькие клыки. Сильвия только теперь разглядела перед собой обмусоленную перчатку – игрушку, которую ее защитник принес ей, может, чтобы успокоить, может, чтобы просто показать заботу. Девушке стало стыдно за свои недавние слова.

– Собака? – раздался возмущенный визгливый голос пожилой женщины. – Откуда здесь собака?

Слуга сделал шаг вперед, доставая из-за пояса большой нож. Горди оскалился, готовясь напасть. Еще один шаг слуги. Еще один… Пес стоял, то ли попросту боясь, то ли не желая бросаться. Мужчина не выдержал первым – сделав обманное движение, он прыгнул на собаку, но тут ему под ноги бросился Сэр Николас, из-за чего атакующий бесславно растянулся во весь рост. Тут бы Гордону закрепить успех, но миролюбивый пес не смог заставить себя перегрызть горло человеку. Он предпочел отступить, продолжая загораживать собой Сильвию.

– Ну все, довольно! Ненавижу собак! – взвизгнула миссис Мэйсон.

Мисс Мюррей вскрикнула, увидев у нее в руках револьвер.

– Горди! Нет!

По ушам ударил грохот выстрела, но сумасшедшая леди явно не привыкла стрелять – руки у нее ходили ходуном, так что никого, по счастью, не ранило.

Пес повел себя очень странно – сначала отпрянул, испугавшись, но потом, вместо того чтобы бежать от убийц, перепрыгнул через начавшего подниматься слугу, чуть не сбил с ног миссис Мэйсон и скрылся в коридоре за ее спиной.

Сильвия даже обрадовалась бегству трусишки. Меньше всего ей хотелось бы видеть его мертвым. Пусть лучше спасется. Вдруг он все-таки догадается привести помощь.

– Далеко не убежит, – махнула рукой миссис Мэйсон. – Дверь заперта. Главное, чтобы выть не начал… Хотя люди все равно подумают на Модди Дху.

Слуга, косматый и здоровый, в поношенной одежде, промычал что-то нечленораздельное, выпрямляясь и даже не пытаясь отряхнуться.

– Веди ее к эшафоту, – велела женщина.

– Я не Сибилла! Меня зовут Сильвия! И я ни в чем перед вами не виновата! – крикнула девушка, когда Дейвис развязал ей ноги, с легкостью поднял с земли и поставил перед своей хозяйкой.

– Не виновата? – взвизгнула сумасшедшая, делая шаг к жертве. – Ты убила мою маленькую Мэри! Ты разрушила мою семью! Вот что ты сделала!

– Это сделала Сибилла… Смитти. – Мисс Мюррей вовремя сообразила, что не стоит называть казненную гувернантку фамилией Хейвуд. – А я – не она. Меня зовут Сильвия. Сильвия Мюррей. И я не имею никакого отношения к убийству вашей дочери!

– Каждый раз, ты говоришь мне это каждый раз! – Пожилая леди повернулась к слуге. – Но ты просто лживая маленькая дрянь!

– Миссис Мэйсон! – отчаяние придало Сильвии храбрости. – Но ведь вашу семью разрушили вы сами, не так ли? И вовсе не ваш муж первым нарушил святость брачных обетов!

– Молчи, дрянь! – Женщина ударила Сильвию по лицу. – Не смей говорить о том, чего не знаешь.

– Я знаю! Вы не были верны своему супругу…

Следовало тянуть время. Любой ценой. Горди сбежал, и похоже, он не ранен, значит, есть шанс, что помощь успеет вовремя. Даже если он не сможет выбраться из подземного коридора, его вой может услышать Уолтер, а уж его-то никакой Модди Дху не испугает.

– Да! Я не любила мужа. – Лицо миссис Мэйсон исказилось от ненависти. – Он был выгодной партией… по мнению моих родителей. Мне не оставили выбора… Выгодная партия! – От раздавшегося вслед за этим смеха мурашки шли по коже. – Джентльмен из глуши, помешанный на море, тишине и своей библиотеке. Я была для него никем. А для Дугласа стала всем! И ты смеешь меня упрекать?

– Дуглас? Кто это?

– Не делай вид, будто не знаешь!

– Полковник Мэйсон? – наугад спросила Сильвия, которая готова была задавать любые вопросы, лишь бы отвлечь сумасшедшую.

– О… Дуглас боготворил меня, но Ральф заставил его уехать. – Казалось, безумная женщина все больше и больше перемещается в мир своих воспоминаний. – Этот подлец угрожал, что с позором выставит меня из дома. Говорил, что смешает с грязью мою репутацию и репутацию моей семьи. И Дуглас уехал… Единственный человек, который меня любил. А потом… потом появилась ты!

– И что же?

– Джордж Гриффин оказался тебе не по зубам, и ты принялась за моего Ральфа! Ты говорила ему гадости про меня и не возражала, когда он решил воспользоваться тобой! Шлюха!

– Но вы же не любили Ральфа, так отчего вы переживаете? – спросила Сильвия и вскрикнула от боли: Дейвис с силой сжал ее плечо своей огромной рукой и промычал что-то невнятное.

– Веди ее к эшафоту. Скоро заря! Пора покончить с этим! – опомнилась миссис Мэйсон.

Сильвию поволокли по коридору, который казался поистине бесконечным.

– Но как вам удалось спастись? – крикнула девушка, чтобы выиграть хоть немного времени.

– О да! Ты ведь так хотела, чтобы я умерла, освободив тебе место. – Миссис Мэйсон передвигалась вполне бодро, учитывая ее немалый возраст. – Ты так хотела стать женой, а не жалкой шлюхой. Но общество бы не приняло тебя, пожелай Ральф развестись со мной. Уж я бы позаботилась о твоей репутации. От тебя отвернулись бы даже нищие. Я знала, что ты хочешь убить меня, но не понимала, как спастись. На мое счастье, в Пилхолд вернулся Дуглас…

Свет лампы высветил еще один зал размерами поменьше, в потолок которого был вбит большой крюк. С этого крюка свисала веревка с петлей на конце. Под ней стоял небольшой табурет.

Увидев это, Сильвия начала задыхаться от страха. Она попыталась сопротивляться, но силы были неравны.

– Да, я хотела, чтобы ты умерла! – крикнула охваченная паникой девушка. Она была готова даже выдать себя за Сибиллу Хейвуд, лишь бы разговорить миссис Мэйсон и выгадать еще хоть несколько минут. – Но ты выжила! Как? Ведь твое тело нашли, опознали и похоронили! Мы все были уверены, что ты мертва!

– Хорошая хозяйка имения знает всех своих арендаторов и их семьи, – охотно поддалась на ее уловку сумасшедшая. Судя по всему, ей доставляло огромное удовольствие рассказывать о своих успехах и хитростях. – У одного из фермеров на наших землях была жена, похожая на меня. Она умерла от тифа. Вместе с мужем. Так жаль! Но, побывав на ее похоронах, я вдруг поняла, как можно спастись. Дуглас помог мне выкопать тело умершей женщины. Переодев, мы бросили его в море. А потом я устроила ссору с тобой, и ты столкнула меня с обрыва. Но я не утонула, ведь еще в юности любила прыгать в воду со скал. Ральф не знал обо мне даже этого. Он вообще ничего обо мне не знал и не желал знать! – Женщина опять рассмеялась, словно только что услышала чудесную шутку. – На кладбище в моей могиле захоронено тело Джулии Дейвис! Оттого я и взяла опеку над ее сыном. Эта женщина своею смертью спасла меня от гибели, а ее сын служит мне верой и правдой, не то что жалкий слизняк Палмер!

– Палмер?

– Он слишком любил играть в азартные игры. И ему нужны были деньги. – Радостная улыбка сменилась выражением крайней брезгливости. – Окончательно проигравшись, Палмер понял, что ему больше некуда бежать от долгов. И не на что. Он решил утопиться, но не нашел в себе мужества даже на это. Я нашла его на нашем пляже и предложила деньги. Много денег. За помощь. И он согласился. В тот момент этот червь согласился бы даже продать душу дьяволу. Я отправила его в Альбию. Там он нанял уличного комедианта, которому справил документы на имя Бигли. Актеришка славно разыграл свою роль. Я помогла ему вернуть дому прежний вид, организовать спиритические сеансы, создать несколько тайников… Целых три года мы готовились к твоему возвращению. Палмер выбрал тринадцать таких же шлюх, какой была ты, а Бигли составил завещания в их пользу и потом умер…

– Это вы его убили?

– Разумеется. Не могла же я его оставить в живых! – спокойно ответила миссис Мэйсон. – Сначала Палмер убедил актеришку в том, что речь идет об обычном пари в мужском клубе. Мол, джентльмены поспорили, найдется ли леди, способная целый год прожить в доме с призраком. Он видел приготовления и не нервничал. Но потом у него появились сомнения… Впрочем, никто и не собирался оставлять его в живых. У Дугласа много диковинок из Майсура. В том числе и ядовитые иглы. Одной из них Дейвис уколол актера. И бедняга Бигли умер. Сидя за столом. Сердце слабое. Такая жалость… Мистер Саттон, наш хирург, не слишком-то внимателен к мелочам, а полиция не любит платить за вскрытие, если причина смерти не выглядит подозрительной. Страшно подумать, сколько убийств нынче принимают за несчастные случаи…

– А призраки в доме? Это тоже были вы… и Палмер?

– Палмер. Несчастный трус утверждал, будто в доме есть настоящий призрак. – Женщина хихикнула. – Откуда ему взяться, если ты сама – не призрак?

– Я сама? Но вы же только что рассказали, как Палмер выбирал девушек. Таких, как я. Значит, эти девушки не могли быть Сибиллой Смитти, разве не так? – попыталась Сильвия достучаться до уснувшего разума женщины.

– Они становились тобой, прожив в доме достаточно долго. Такие же высокомерные и недалекие, какой всегда была ты. Но довольно об этом! Лучше скажи, за что ты убила мою дочь? Мою маленькую Мэри? Много раз я задавала тебе этот вопрос, но ты не хочешь отвечать! Только плачешь и просишь отпустить! Ты так же вела себя перед первой казнью? Нет, мне говорили, что ты ни о чем не жалела. Ты обещала вернуться. И ты возвращаешься. Каждый раз. Дуглас не любит Пилхолд, он много раз хотел уехать, но я не позволяю – ты не вернешься обратно и никогда не искупишь свою вину! Стив, помоги ей подняться на табурет. Начнем, пожалуй! Устала я от разговоров…

– Маленькую Мэри? – не сдержалась Сильвия, пытаясь вырваться из цепких рук Дейвиса. – Вы сами бросили свою маленькую Мэри! И сына своего бросили. И семью. И не вспоминали долгое время. Как смеете вы убивать других людей лишь потому, что сами были плохой матерью? Я никогда на свете не бросила бы своих детей! А вы… вы их бросили!

– Погоди! – подняв руку, женщина остановила слугу. – Я плохая мать? Я? Тебе интересно, почему я бросила своих детей? Что ж, я расскажу. Мой сын был уже взрослым и учился в Альбии. Но Дуглас обещал, что поможет мне выкрасть Мэри. Только, падая с обрыва, я сильно ударилась головой. Не помню, как выбралась на берег. Несколько лет прошли как во сне. Я не помнила ничего и никого. Ни детей, ни мужа, ни тебя… На своей яхте Дуглас тайно увез меня в Клаусгемтон, а оттуда – в Новую Альбию. Я два года жила в пансионате для умалишенных. Меня лечили. А Дуглас воевал с дикарями, желая запутать следы. Потом, когда я начала вспоминать прошлое, он перевез меня к фермерам, поближе к форту, где служил. А потом… дикари вырезали всех, но меня пощадили. Наверное, испугались, когда я начала смеяться им в лицо. Они хотели меня убить, а я смеялась и смеялась. Никогда в жизни мне не было так смешно! Они думали, будто я боюсь смерти. Нет, я уже давно ее не боялась! А потом… потом мы вернулись в Пилхолд, чтобы выкрасть мою дочь. Но вместо этого… – Из горла женщины вырвалось то ли рычание, то ли шипение. – Вместо этого мне сказали, что Мэри мертва! Что ее больше нет! А ты… ты ускользнула от моей мести. Я хотела смотреть, как пляшет на виселице твое тело, как отлетает твоя черная душа. Но мне не дали даже этого. И я ждала. Много лет ждала, пока ты наконец сама не явилась в мой новый дом. Пока ты не начала охотиться за моим вторым мужем. Это не я начала войну, Сибилла Смитти.

– Я пришла в ваш дом и охотилась за полковником Мэйсоном? О чем вы говорите? – Сильвия даже растерялась.

– Моя дочь. Лаура. Она поздно у нас родилась. Такая кроха… и совсем не похожа на Мэри… Дуглас решил нанять ей гувернантку. И в нашем доме снова появилась ты. Проклятая ведьма! Как я тебя ненавижу!

– И тогда вы впервые убили меня? – догадалась Сильвия, стараясь не думать о том, по краю какой бездны она сейчас ходит.

– Да! Я видела, как ты смотришь на Дугласа. И узнала тебя! Даже в новом теле узнала. Ты, должно быть, думала, что провела меня, но вместо этого сама пошла со мной на ферму Дугласов. Немного эфира – и ты уже не могла сопротивляться. У меня была запасена веревка. Я перекинула ее через балку, надела петлю тебе на шею и тянула на себя. Это было так замечательно – смотреть, как ты хрипишь и корчишься от удушья… Но я поняла – ты не успокоишься и будешь возвращаться снова и снова. Тогда я придумала план… И каждый раз ты теперь возвращаешься в мою ловушку. Но в этот раз ты оказалась умнее. Я думала, что все предусмотрела, но нет. Ты притащила с собой сыщика, из-за которого в доме сменили замки, ты раздобыла мерзкую псину, которая не позволяла подходить к дому, ты наняла отвратительную служанку-дикарку. Этот трус, Палмер, отказался ходить в твой дом, но я заставила его попытаться. И что же? Твоя трусливая собака набросилась на него, повалила на землю и стащила перчатку. Палмер так боялся, что его заподозрят… Он молил, чтобы я отступилась. Говорил, что мы оба угодим на виселицу. Трус. Мерзкий трус. Он даже попытался тебя убить. Хотел выдать все за несчастный случай. И мне пришлось избавиться от него, а ведь он почти сбежал. Дейвис изловил его вчера ночью. Гадкая крыса пыталась покинуть корабль!

В такие моменты всегда хочется верить в хорошие приметы. И Сильвия, услышав, как миссис Мэйсон вслух назвала крысу крысой, почувствовала робкую надежду… Вдруг примета не врет, и удача теперь отвернется от убийц.

– А кто покушался на мистера Стрикленда? – задала мисс Мюррей новый вопрос, всей душой моля бога о спасении или хотя бы об отсрочке.

– На эту любопытную ищейку? – пожала плечами миссис Мэйсон. – Палмер отказался его убивать. Сказал, если умрет этот человек, за ним явятся другие. Но твой знакомый сыщик задавал так много вопросов разным людям, что я решила – он должен умереть. Дейвис одолжил чужой кэб, снял с него номера, а после вернул его на место. Никто ничего даже не заметил. Хорошая попытка была, но ищейка оказалась слишком верткой. Жаль. В любом случае, Стрикленд не мог присматривать за тобой до бесконечности, а твой пес – бесполезное животное. Видишь, он просто сбежал, стоило мне в него выстрелить.

– А Палмер… выходит, это он выманивал девушек на ту ферму? Или вы?

– Да, это он их выманивал, но ты задаешь слишком много вопросов! – оборвала ее миссис Мэйсон. – Между тем близится рассвет. Нам нужно торопиться. Стив…

Слуга потянул Сильвию вверх, намереваясь поднять и поставить ее на табурет, но вдруг взвыл дурным голосом, выпустив девушку. Лишь с большим трудом ей удалось не упасть навзничь.

Сэр Николас. Бесхвостый пушистый рыцарь не бросил даму своего сердца. Затаившись, он выжидал, чтобы с разбегу вонзить в ногу обидчика свои острые когти.

Пытаясь сбежать, мисс Мюррей бросилась к выходу, но дорогу ей преградила вооруженная револьвером миссис Мэйсон. Сильвия уже знала, что меткостью убийца не отличается, но с такого близкого расстояния промазать не смог бы даже слепец. Черное дуло пистолета смотрело прямо в грудь девушке, и никакого выхода не было – только принять свою судьбу.

От кота Дейвис избавился быстро – схватив зверька за шкирку, он отшвырнул Сэра Николаса в сторону. Кот с глухим стуком ударился о стену и упал. Попытался встать, но не смог. Мисс Мюррей дернулась в его сторону, но Дейвис схватил девушку за талию и поставил на табурет. Петля теперь была прямо перед ее глазами. Она покачивалась то в одну, то в другую сторону, притягивая взгляд. Старый табурет шатался, стоило лишь шелохнуться.

– Сибилла Смитти, за убийство Мэри Хейвуд вы приговариваетесь к казни через повешение! – донесся до девушки удивительно твердый для пожилой женщины голос миссис Мэйсон. – Палач, приступай к казни.

Ей бы сопротивляться, использовать все возможности. Пусть застрелят. Даже это лучше мучительной смерти в петле. Но от страха Сильвия застыла, не в силах даже звука издать, не то что шевелиться.

Шершавая пеньковая веревка обхватила шею. Жесткие волокна царапали нежную кожу, а вскоре… вскоре удавка захлестнет горло.

По щеке скатилась непрошеная слеза. Колени тряслись так, что Сильвия боялась до срока упасть с табурета. Она никак не могла остановить эту дрожь.

Уолтер не придет – это было ясно. Возможно, мистер Стрикленд сумеет найти убийцу. Возможно, Сильвия умрет последней и больше страшная участь никого не настигнет, – но как же хочется жить! Просто жить. И неважно, что будет дальше. Право дышать – то, что никто не ценит, пока не наступает мгновение последнего вдоха…

Где-то вдалеке прозвучал полный отчаяния вой Горди. Похоже, пес не справился с дверью. Значит, помощь не придет…

Опора ушла из-под ног. Боль где-то на шее… нет, глубже, в горле. Перед глазами заметались языки пламени. В ушах застучало, словно с десяток барабанщиков одновременно начали отбивать дробь своими палочками. Отчаяние… Неверие… Бессилие…

– Так это и случается, – услышала Сильвия незнакомый женский голос.

Вокруг был только свет. Мягкий, теплый, ласковый, словно ладонь матери. Один свет, и ничего больше. И никого.

– Кто вы? О чем вы говорите? Я вас не вижу! – крикнула девушка.

– Я здесь.

Из света соткалась серая фигура. Красивая девушка в скромном платье, вовсе не похожем на яркие, кричащие наряды, найденные Сильвией в гардеробе Сибиллы Хейвуд. И все-таки перед мисс Мюррей стояла она – та самая гувернантка. Откуда-то мисс Мюррей точно это знала.

– Сибилла Хейвуд?

– Да. Это я. Не ожидали? – улыбнулась девушка.

Только теперь Сильвия начала узнавать ее черты – да, именно так выглядел призрак, который чуть меньше месяца назад вынудил мисс Мюррей бежать ночью из дома. Тот самый призрак, благодаря которому Уолтер дождался помощи. Вряд ли Сильвия рискнула бы идти в замок Кронк, не понимай она, что в доме ее поджидает злобный дух… А такой ли злобный? Или, может…

Сибилла молчала. Теперь она не напоминала ожившего мертвеца с бездонными черными глазами. Теперь она казалась просто девушкой. Чуть старше Сильвии. С целеустремленным, но вполне приятным лицом.

– Я умерла? – догадалась мисс Мюррей.

– Не совсем, но скоро это случится. Мне очень жаль, – прозвучал ответ.

– А почему я здесь?

– Преддверие. Когда ваша жизнь оборвется, вы пойдете дальше.

– А вы? Ваша жизнь оборвалась уже давно.

– Я останусь здесь, – грустно покачала головой Сибилла. – Иногда злость и отчаяние способны лишить права на посмертный покой. Я была зла… о, как я ненавидела тех, кто привел меня к гибели. И эта ненависть по-прежнему держит меня здесь.

– Вы знали, что Кристин Хейвуд не умерла? – спросила Сильвия, решив все-таки выведать правду, раз уж все равно ничего не изменить. Ей даже страшно уже не было. Пришло смирение и какая-то необычайная легкость.

– О да. Жаль только, знание это пришло уже после смерти. Кристин вынудила меня столкнуть ее со скалы. Она говорила такие мерзости… боже… Но я… я не хотела ее убивать. И что же? Меня казнили, а она до сих пор жива!

– Мне сказали, что вы заставили мистера Хейвуда солгать о несчастном случае.

– Нет, конечно нет. Это и был несчастный случай. Я сама хотела идти в полицию, но мистер Хейвуд… Ральф… он убедил меня этого не делать. Он сказал, что жену уже не вернуть, а мы могли бы…

– Но вы были… Вы с ним были… – Сильвия не знала, как спросить, чтобы не задеть собеседницу.

– Да. Я была любовницей мистера Хейвуда, – без тени смущения ответила девушка. – Так случилось. Он был красивым, умным, галантным и деликатным. Я никогда не видела таких мужчин. Никто никогда не относился ко мне так чутко, так искренне. Я завидовала его жене. А потом… потом все случилось само. Кристин Хейвуд уехала в Далиш, а мы с Ральфом… Это оказалось сильнее нас. Я пыталась забыть о нем. Я пыталась убедить себя, что это… это отвратительно – быть любовницей женатого мужчины. Чтобы забыть, начала встречаться с мистером Гриффином, другом Ральфа, но он выбрал другую. А я даже рада была – мне нужен был только Ральф. И мы… мы не могли сдержаться. Жить в одном доме и держать себя в руках – это так больно. А уехать… нет. – Девушка сжала губы. – Ральф рассказал, что Кристин изменяла ему с его другом. Да, знаю, это плохое оправдание, но нам хватало и его. А потом Мэри Хейвуд застала нас вдвоем. Она никак не могла запомнить, что нельзя входить в чужие комнаты без стука, а мы забыли запереть замок. Так Кристин узнала о нас с Ральфом. Мэри рассказала ей. Был скандал. Боже, как же Кристин кричала! Ральф предложил ей развод, но она отказалась. Она сказала, что никогда на свете не позволит «этой жалкой дряни», то есть мне, разрушить ее семью… Да, я ненавидела ее. Она превратила нашу жизнь в ад. Я несколько раз хотела уехать, но Ральф умолял меня остаться. А Кристин… она хотела мести. Когда-то Ральф отказался дать ей развод и заставил ее любовника уехать в Майсур. Теперь она жаждала реванша. Она хотела, чтобы Ральф страдал так, как страдала она…

– В городе говорят, будто вы шантажом заставили мистера Хейвуда жениться на вас.

– О нет. Это он заставил меня выйти за него замуж. Считая себя убийцей, я хотела лишь одного – уехать из этого дома. Забыть о том, что случилось. Но Ральф любил меня. Наверное, в то время все так и было. И он хотел быть со мной. Не хотел больше скрывать наши отношения. И я… Это было ошибкой. Говорят же, что чужое горе не способно принести счастье. Так и случилось…

– А Мэри? Ведь это вы убили ее?

– Да… Ее я убила, – призналась Сибилла. – После смерти матери девочка превратилась в маленькое исчадие ада. Она винила меня во всех грехах. Когда мы с Ральфом поженились, Мэри словно с цепи сорвалась. Я пыталась с ней говорить, пыталась быть ласковой, но порой она казалась совсем безумной. Даже вот… – Призрачная гувернантка приподняла рукав платья, и под ним обнаружился шрам от зубов. – Она говорила такие слова…

– И вы тоже столкнули ее с обрыва?

– Да. В тот миг мне казалось это лучшим решением. Море скрыло следы гибели Кристин. Море могло скрыть следы гибели Мэри. Гадкая девчонка разрушала наше с Ральфом счастье. А мой супруг все чаще вставал на ее сторону. Он все больше проводил времени с Мэри и все меньше – со мной. Кажется, его терзало чувство вины. В конце концов он тоже начал винить меня в гибели Кристин… Когда Мэри не стало, мне казалось, что все может наладиться, но становилось лишь хуже. Ральф перестал со мной разговаривать. Целыми днями смотрел на море. А когда я пыталась с ним говорить, раздражался и кричал, а позже еще и начал осыпать проклятиями. И однажды я не выдержала и рассказала ему о Мэри. Я говорила и говорила… все, что накипело на душе. Ральф пришел в ярость. Он толкнул меня в сторону чайного столика. Я ударилась виском и потеряла сознание. Когда очнулась, поняла, что нужно бежать из этого ужасного места, но было поздно. Ральф… На суде он обвинял меня во всех грехах. Он говорил и говорил… Не понимаю… Он любил меня, а потом так же сильно начал ненавидеть. И я… я прокляла этот дом. Я в исступлении обещала вернуться и отомстить. Мое желание сбылось. Я вернулась…

– И отомстила? Невинным гувернанткам? Но за что? – спросила Сильвия, которую потряс этот рассказ.

У мисс Мюррей не было причин не верить призраку. Призракам незачем лгать. Значит, молва в очередной раз все перевернула с ног на голову. Не было в этой истории ни невинных жертв, ни злобных убийц – одни лишь несчастные запутавшиеся люди с поломанными судьбами. А ведь совсем недавно Сильвия и сама была недалека от ложного пути. Марк Фишер во многом напоминал Ральфа Хейвуда. Оставалось надеяться и верить в то, что сама мисс Мюррей никогда бы не совершила ошибок Сибиллы. Просто верить.

– Я не хотела мстить гувернанткам. Это было желанием Кристин. Я хотела отомстить лишь ей одной и не смогу уйти, пока эта мерзавка не понесет заслуженного наказания. Но почему я помогала ей? Я хотела ее уничтожить… Я нашептывала девушкам, чтобы они доверились Палмеру, который был человеком Кристин. А убивала их именно она – и это был самый короткий путь для нее на виселицу. Шесть девушек. Шесть жертв. Более чем достаточно. А вы… С вами было сложнее. Вы не слышали моего шепота, вы не притрагивались к молоку. У вас появились защитники. И тогда я поняла – вот он, мой шанс рассчитаться с Кристин. Когда вы все-таки выпили молоко, я лишь немного подтолкнула вас к тому мужчине, Уолтеру. Я видела, как он писал вам стихи, видела, как он метался по библиотеке, не в силах выразить то, что чувствует. И я поняла – если вас убьют, он не сдастся, он найдет Кристин и отомстит ей, а я обрету свободу. – Лицо Сибиллы стало нечеловечески жестоким.

– И вам не было жаль невинных девушек, которых убивала Кристин Хейвуд?

– Меня лишили жизни из-за Кристин, и ничего на свете я не жажду больше, чем отправить ее на виселицу. И если для этого понадобились жертвы – что ж, ведь я сама их не убивала…

– Мне жаль вас, – произнесла Сильвия. – Мне очень и очень вас жаль. Надеюсь, вы обретете свободу и получите все, чего заслужили своими поступками. Господь вам судья.

Свет вокруг стал как будто ярче, а Сибилла, напротив, начала темнеть. Там, впереди, сквозь бьющие по глазам белоснежные лучи уже виднелись знакомые фигуры родных. Они махали ей руками. И Сильвия пошла им навстречу.

Она уже различала счастливые лица. Уже слышала родные голоса, но посреди белоснежной дороги появилась огромная страшная тень черного как смоль пса. Модди Дху. Сам он был невелик и напоминал спаниеля с некупированным хвостом. Вот только на добродушной с виду морде пламенем преисподней сверкали алые глаза. Из горла пса раздался низкий утробный звук. Сильвия замерла. Страх сковал ее. Она не в силах была ни пошевелиться, ни позвать на помощь. Сердце зашлось от ужаса. Вновь дрожали колени. Словно удавкой перехватило горло. В голове раздался оглушительный и при этом беззвучный крик отчаяния.

А пес медлил. Огненные глаза пристально следили за девушкой. Бежать? Но куда? Там, впереди, за чертой, ее ждут все, кого она когда-то любила. Ей нужно спешить туда. По той самой тропе, которую охраняет черная тварь. Сильвия не сомневалась в том, куда идти, но стоило сделать шаг вперед, как рычание становилось угрожающим. Пес не пускал ее.

Собрав все свое мужество, Сильвия сделала шаг, потом другой. Черный зверь припал к земле, увеличиваясь в размерах, заслоняя все небо, впитывая в себя теплое сияние. Прыжок. Девушка полетела на землю, но не ударилась. Падение все длилось и длилось, будто она вновь сорвалась со скалы, вот только не было внизу никакого моря. Внизу была пустота. Вновь заболело горло и навалилось удушье. Сильвия пыталась вздохнуть, но не могла…

Крошечный скалистый остров. Три огромных дуба. Массивные камни, покрытые незнакомыми символами. Сильвия не сразу узнала это место, ведь сейчас здесь не было привычных каменных стен замка Кронк.

Большая гранитная плита. На ней – тело женщины в клетчатом платье и плаще, скрепленном затейливой серебряной фибулой. Умершая была еще довольно молода и лет десять назад, наверное, слыла первой красавицей.

Рядом стояли дети. Двое мальчиков, старшему из которых едва ли больше четырнадцати лет, а младшему – на пару лет меньше. Оба на редкость миловидны. А уж глаза обоих братьев – темно-зеленые, неестественно глубокие и при этом пронзительно ясные – казалось, не могли принадлежать обычным смертным.

Меж тем люди подходили к покойнице и оставляли дары на камне. Серебряные украшения, монеты, бусы… Последним подошел высокий мужчина. Он сильно отличался от всех остальных. Одежда его была куда богаче. Длинная туника из голубой ткани, похожей на шелк, узкие брюки, мягкие сапоги, расшитые узорами, плащ с капюшоном из тонкой шерсти… Этот человек был невероятно красив и словно принадлежал какому-то иному народу. И его глаза были точь-в-точь такими же, как у двух мальчишек.

Сняв с руки массивный серебряный перстень, мужчина вложил его в руки умершей и поцеловал ее в лоб. Потом подошел к детям. И обнял каждого из них.

Рядом с гранитной плитой стоял, сиротливо понурив голову, черный пес, похожий на спаниеля. Он пытливо смотрел на подходящих людей, словно чего-то ждал. Его некупированный хвост был испуганно поджат.

– Охраняй ее покой, – произнес мужчина, подняв пса на руки и посадив рядом с умершей. – Ты не смог сохранить ей жизнь, так храни же ее в посмертии и предупреждай о грозящих бедствиях людей этой благословенной земли. Однажды, мне неведомо когда, дитя моего рода с чистой душой и горячим сердцем вернется на этот остров. В час великой нужды ты защитишь его, а в миг смертельной опасности – отдашь мой дар. Кольцо принесет удачу своему обладателю и отведет от него беду. В тот самый день твоя служба подойдет к концу. Ты присоединишься к собратьям на острове Эмайн Аблах.

В руке мужчины появился острый стилет с серебряной рукоятью. Красивым сильным голосом он затянул мрачную песню о темных чертогах, о ключах и хранителях, о вечности и смерти… И горели неземным светом глубокие омуты темно-зеленых глаз морского владыки Мананнана Мак Лира, и наливалось сиянием лезвие жертвенного кинжала, а черный пес Модди Дху готовился стать хранителем острова Мэйн.