Тем временем на поле с4

Рассет прилетел следующим вечером. Джетта заметила его издали, хотя летел он под мороком. Как выяснилось, иллюзии были второй по силе способностью Джетты. Особенно хорошо Темной удавалось их рассеивание. Никого это не удивило, а только лишний раз подтвердило версию о том, что невероятная удачливость воровки имела магические корни. Чем больше Золотая Ручка узнавала о мире магов, тем больше понимала стремление Алейо заполучить ее любым путем. Для его целей оставить после себя достойную замену в Ордене, Джетта как мать ребенка подходила просто идеально. Она понимала благородные цели магистра, но не разделяла их. Всё-таки люди — не драконы. К тому же Темная сильно сомневалась, что монах после рождения отпрыска позволил бы ей «заниматься любовью всё остальное время». Да и представления о судьбе ребенка у них бы явно различались. Так что, прости, дорогой Алейо…

Воспоминания, вызванные появлением черного дракона, им же и были прерваны. К моменту приземления ящера Гешшар вышел из своего обычного дневного транса и приветствовал сородича в человеческом обличье. Человеческая ипостась Рассета потрясла девушку до глубины души. Она не ошиблась, когда возле моста сказала, что он красивей Гешшара. Высокий изящный мужчина с изумительно правильными чертами лица, больше похожий на эльфа, чем на человека, поглядывал на будущую ученицу свысока. Его черные как смоль волосы до пояса развевались на ветру. Джетту всегда поражало: неужели такая грива не спутывается? Но у драконов, понятное дело, проблем с расчесыванием не было. Они, вон, даже моются магически.

— Рассет, это Джетта, — представил ее Гешшар. — Как я тебе и говорил, она некромант.

— И почему я должен ее обучать? — вскинулся молодой — в этом Джетта почему-то была уверена — дракон.

— Потому что всегда, — отрезал Верховный Маг драконьего народа. — Не начинай сначала. Она — наш союзник. Если нам не удастся уничтожить в Империи очаг возрождения Черных, пострадают все.

— Так давай спалим Империю к ограм собачьим, и тогда она не будет представлять собой никакой угрозы, — заявил Рассет.

Хм. Он еще и экстремист к тому же. Везет же ей на преподавателей.

— Рассет, такое ощущение, что пока шли уроки дипломатии, ты где-то зажигал с молоденькими драконшами.

Что именно зажигал потомок знатного, исходя из образования, рода, Джетта спрашивать поостереглась. Он и так был не в восторге от свалившейся на него миссии. А тут еще она, такая остроумная.

— Ладно, дядя, я всё понял, — быстренько притушил тему прогульщик. Или прожигатель? — Пойдем, бедолага, пообщаемся, — он кивнул девушке и направился в лес.

— Может, уже в деревню пойдем? — робко предложила ученица.

— Раньше сядем — раньше улетим, — мрачно заявил учитель. — Ну, что там у тебя не идет? — спросил он, добравшись до лесного ручья.

Нечастые камешки на его берегу обросли мхом. С обеих сторон над водой склонились деревья, одетые в веселенькие осенние цвета. Рассет отломил ветку и стал кидать в водный поток листья, которые медленно плыли вдаль, как кораблики. Пара мгновений — и Джетта разглядела на листках мачты, реи и паруса. Хорошо быть драконом. Раз — и вниз по ручью плывет целая флотилия.

— Ничего.

— Совсем ничего не получается только у тех, кто ничего не делает, — заявил дракон, ломая ветку на мелкие кусочки. В его руках они превращались в снаряды, которые летели в сторону иллюзорного флота. Один из корабликов закачался и пошел ко дну.

— Я не понимаю, как пользоваться ментальной магией.

— А что именно из ментальной магии ты планируешь применять?

Хороший вопрос. Не в бровь, а в глаз.

— Если я скажу, что понятия не имею, сильно удивишь… тесь?

Рассет помотал головой. Возможно, это означало: «А что тут удивляться? Ты же тупая человечка».

— Месяц назад я была обычной воровкой. Ну, вру, не обычной, а очень хорошей. Почти идеальной. А теперь выясняется, что в плохом настроении мне мимо кладбища лучше не ходить.

— Почему?

— Вдруг зомбей нечаянно на мирных граждан натравлю.

Дракон с трудом пытался сдержать улыбку, которая норовила задрать кверху уголки его нечеловечески идеального рта.

— Зомбей, — он выделил это слово, — нечаянно не поднимают. Тем более, невозможно нечаянно, — Рассет вновь сделал акцент, — натравить на людей мертвецов, мирно почивающих на кладбище.

— А я думала… — она взмахнула руками вверх, словно просила кого-то встать, — чем мертвее, тем лучше.

— Джетта — я не ошибся в имени? — уточнил дракон, — что ты вообще знаешь о Черных магах?

— Ничего. В смысле, недавно ничего не знала, — поправилась ученица. — А теперь знаю, что они служили Древним богам, приносили кровавые жертвы, и самыми страшными среди них были некроманты, потому что могли управлять зомбями.

— Это слово не склоняется, — поправил Джетту свежеиспеченный педагог. — И самыми страшными они были не из-за зомби, а благодаря тому, что могли подчинять сознание других людей. Или нелюдей. Хотя зомби — неплохой довесок. Мощный источник энергии, что тоже является преимуществом во время войны, когда Силовые Линии истощаются.

— Зомби — источник энергии?!

Темная поняла, что окончательно запуталась.

— Разумеется. Всякий раз, когда зомби кого-то убивает, он передает большую часть полученной Силы своему создателю.

— Так. Еще раз. И помедленнее. Причем тут Сила?

— Черный маг использует в качестве источника Силы живых существ, — для особо одаренных, медленно, практически по слогам, произнес дракон.

Ну, разумеется! Как можно быть настолько тупой, обругала себя Джетта. Что является главной преобразующей силой этого мира? Разумеется, живые существа. В первую очередь — разумные.

— Их убивают, — догадалась ученица.

— Ты же сама это сказала минуту назад.

— Мало ли что я говорила, — буркнула Джетта. — Я совсем не это имела в виду.

— То есть о Черных магах ты ничего не знаешь? — не веря, произнес дракон.

— Именно это я и сказала минуту назад.

— Мало ли что ты говорила, — Рассет расплатился той же монетой.

Зато полчаса спустя Джетта знала о Черных магах практически всё.

* * *

Итак, издревле миром управляли Древние боги. Их жрецы правили у всех народов. Это были жестокие времена. Времена нескончаемых войн и лишений. Магических битв, которые истощали природные природных потоки Силы. Главным источником магической энергии стали соплеменники. Или представители других — вражеских — разумных рас. Больше всего Силы высвобождалось в момент перехода из состояния жизни к смерти. Ритуально убитая жертва давала мощный выброс. Хотя существовали и несмертельные источники: страх, гнев, секс. Там, оргии всякие. Публичные бои смертников. Иллюзорные чудовища. В общем, каждый старался, как мог. Нескучно было.

Менталисты обладали некоторым преимуществом перед своими собратьями по ремеслу. Мало того, что они могли вызвать у жертвы любые эмоции и подпитаться ими. Некоторые — самые сильные — создали особый ритуал умерщвления. Убитый сохранял последний предсмертный приказ мага и даже после жизни стремился выполнить его любой ценой. Тем более что терять ему было уже нечего. Мертвые не чувствуют боли и страха. Не имеют желаний. Кроме голода. Убивая, они всасывали Силу. Часть ее расходовалась на поддержание зомби, другая направлялась магу. Чем кровожадней, сильней, профессиональней боец был при жизни, тем эффективней становился после смерти. Но рано или поздно разложение брало свое, мышцы и связки гнили, зомби изнашивался. Когда мертвец становился бесполезным, маги, которых назвали некромантами, разрывали связующие нити, и ходячего мервяка упокоивала его очередная жертва.

Зомби были не единственными черномагическими созданиями. Существовали, например, вампиры. В отличие от зомби, они поддерживали видимость жизни. Не разлагались со временем. Сохраняли личность и способности. Они не давали создателю Силу. Но имели одну замечательную черту — беспрекословно подчинялись хозяину. Это было хорошее решение для тех, кому не давалась ментальная магия. Правда, вампирам нужно было питаться. Но обычно они решали сию проблему самостоятельно.

Еще были личи. В отличие от других видов черномагических существ, маги создавали их из себя. Шанс стать личем был только у тех, кто в совершенстве овладел артефакторикой. Вершиной мастерства артефактора было создание филактерия — предмета, вмещавшего душу мага. Фактически, до тех пор, пока филактерий цел, лич оставался бессмертным. Мертвым бессмертным. Но кого волнуют такие мелочи?

Медуимы могли себе позволить ручных злых духов, которые шпионили и пугали — порой до смерти — неугодных. Заодно подкармливали хозяина. Пространственники создавали магические ловушки. Предсказатели накладывали хитрые проклятия. Кто чем мог, тем и выживал.

Однако такой вольготной черномагической жизни однажды пришел конец. Около двухсот лет назад, здесь, в Империи, во время очередного бессмысленного восстания против магов, мятежникам пришла нежданная помощь. Она явилась с неба. Трое Богов в сверкающих доспехах молниями уничтожали врагов, и никакая магия не могла нанести им вред. Битва продолжалась несколько дней и завершилась победой повстанцев. На месте сражения возник первый храм новых Богов. Многие победившие были ранены, но чудесным образом исцелены на алтаре. В течение нескольких недель храмы Древних Богов уничтожались неизвестными силами, а на их месте, буквально на глазах, возникали новые храмы, посвященные Пресветлому, Двухцветному и Деве Ночи. Вместе со старыми храмами исчезли жрецы. А из свежеуверовавших были избраны священнослужители новой религии. Появились священные книги на языках всех разумных рас. Началась новая эпоха — эпоха Трех Богов.

***

— Я всё равно не понимаю, — произнесла Джетта. — Я не получала магическую Силу от Черных ритуалов, значит, я не Черный маг. Тогда почему я некромант? Или я убила тех зомби, и всё-таки Черная?

— Ты их не убила, а упокоила, — с нажимом произнес Рассеат. — Хоть и несколько нетрадиционным способом. А «некромант» — это высший уровень менталиста. То есть твоих способностей достаточно для того, чтобы подчинить человека до такой степени, что он будет послушен твоему приказу даже после смерти. Или чтобы перехватить связующие нити от подчиненного.

— Выходит, я сильнее, чем тот, кто их создал? — осторожно уточнила девушка.

— Не факт. Просто он находился от места бойни значительно дальше, чем ты. Это хорошее известие. Он не видел тебя в лицо. Плохое — он знает, что ты существуешь. Поэтому предлагаю начать наши упражнения с создания ментального щита. Я буду отдавать тебе приказы, а ты постараешься им сопротивляться.

— А как?

— Не знаю. Как ты разнесла зомби?

— Очень захотела.

— Вот и сейчас очень захоти. Раздевайся.

— Что?! — возмутилась Джетта и поймала себя на том, что ее руки потянулись к плащу.

Противный дракон присел возле дерева, ободрал с него очередную ветку и, прикусив ее, приготовился наблюдать.

— Не торопись. Медленно. С чувством, — велел он, и Джетта скинула плащ неожиданно изящным движением, будто танцовщица из гарема степняков.

А что? Случалось ей воровать и в Степи. Нужды у заказчиков бывают разные. Вот только оголяться перед драконом она не собиралась. Не то, чтобы он был некрасив. Очень красив. Просто восхитителен. Эти безупречные губы. Горящие черным глаза. Джетта начала распускать шнуровку на куртке. Желание будто выжигало ее изнутри. Очень знакомое ощущение. Когда-то она уже испытывала такое. Возле своей кельи, когда ее целовал Алейо. Девушку словно окатило ведром ледяной воды. Похоть исчезла.

— Ну, продолжай, — дракон покрутил кистью незанятой руки. — У тебя хорошо получается.

В его интонациях звучала насмешка. Он глумился над жертвой. Это читалось во взгляде, жестах, словах. Глухая волна ярости поднялась стеной и обрушилась на обидчика… парой хиленьких файерболов.

Ящер поднялся и обманчиво мягкой походкой двинулся к Джетте. Она сжалась, предчувствуя наказание.

— Молодец, — Рассет одобрительно похлопал ее по плечу. — В следующий раз потренируемся с активными действиями.

— Это всё? — удивилась ученица.

— Нет, конечно. Но нащупать механизм тебе удалось. Еще несколько раз, и ты сумеешь ставить блок осознанно.

Девушка медленно приходила в себя.

— Слушай, — она умолкла, ожидая, что сейчас ей вынесут мозги за фамильярность. Возможно, в прямом смысле этого слова. Однако дракон словно не заметил обращения на «ты». — А вот так можно кого угодно заставить сделать, что хочешь?

— Почти, — дракон доброжелательно улыбнулся, и Джетта задумалась: не являлась ли симпатия, которую она испытывала сейчас к дракону, наведенной? — Есть исключения. Первое ты уже знаешь. Более сильный некромант. Второе — отмеченные знаком Богов.

Темная показала правое запястье.

Дракон отмахнулся.

— Нет, я имею в виду по-настоящему отмеченных. Просветленные, Дщери Девы Ночи, Рыцари Двухцветного. Но их ты вряд ли встретишь.

— Отчего же. У нас есть один такой. В команде.

— Видишь, как тебе повезло. Хоть кто-то не будет тебя бояться, — порадовался за нее Рассет, и менталистка остро почувствовала справедливость его слов. — И очень слабо мы можем воздействовать на чавэла. Говорят, их способности как-то связаны с миром Богов, поэтому с ними любая магия работает гораздо слабее. А остальные — твои потенциальные жертвы, — осклабился дракон. — Идем, — закончил он и протянул сброшенный Джеттой плащ. — Самое время подкрепиться.

Странно, она не ощущала холода. И не заметила, когда сумерки сменились настоящей темнотой.

— Мы не заблудимся?

Понятно, что с драконом заблудиться невозможно — он всегда может взлететь и сделать пару контрольных кругов. Но всё равно было не по себе.

— Не переживай. Моя вторая специализация — пространство. Я не способен заблудиться в принципе, — успокоил дракон и уверенно потянул ученицу за руку.

— Рассет, а как получилось, что люди в основном ничего не помнят о Древних богах и Черных магах? — спросила Джетта, пробираясь сквозь кустарник. Новые знания не давали ей покоя.

— Когда Трое уходили, они запретили упоминать имена Древних, чтобы те не вернулись. Люди — самая коротко живущая раса. И самая слабая, — что уж стесняться, все свои. Поэтому, наверное, человечки боялись не только называть имена Древних, но и вообще говорить о них. Сменилось несколько поколений — и уже никто ничего не помнит.

— Почти никто, — отметила Джетта немаловажную деталь.

— Или так, — согласился дракон. — А где ты научилась красиво раздеваться?

— Это давняя история. Как-то раз мне поступил заказ…

В трактир они вошли почти друзьями.