Глава 3. Зажигалка

Это было что-то… Это было. Она жива.

Кира разлепила глаза. Болело всё. Но катер не двигался, не горел и не развалился. А должен был?

Она нахмурила лоб, пытаясь вспомнить. Они летели? Падали? Или что? И корабль… взорвался? Или нет? Вот он, целый…

Кира ничего не помнила. Левое запястье пронзило болью. Это Пустота так и продолжала сидеть, всхлипывая, и сжимать руку Киры мёртвой хваткой. Та уже онемела.

— Отпусти. — Прохрипела Кира. Пустота не послушалась и пришлось с силой дёргать рукой. Кисть закололо, когда она освободилась и стало восстанавливаться кровообращение. Соседка тут же сжалась и спрятала руки на груди, завесилась волосами.

Потом пришлось заново учиться дышать. Пахло гарью, металлом и пластиком, но огня не было видно.

Неизвестно через сколько времени Кира встала. Большая часть сидений уже опустела. Несколько человек осоловело хлопали глазами, приходя в себя, ещё часть брела по проходу к открытому люку, из которого лился свет.

Кира прошла к аварийному выходу и выбралась наружу. Задержала дыхание и огляделась.

Вокруг расстилалась пустошь, поросшая клочками серо-зелёного леса. Катер, похоже, опустился или упал на какой-то каменистый холм и отсюда хорошо просматривались окрестности. В одной стороне виднелся островерхий горный хребет, в другой холмы поднимались вверх и зарастали лесом густо-густо, ещё две стороны уходили вниз и плохо просматривались. И сколько бы Кира не смотрела, она не видела ни единого строения или иного доказательства существования тут разумного населения. На горизонте не высились города, не были обустроены каналы или дороги, не отмечалось и следа человеческой деятельности.

Но был воздух. Лес напоминал земной. Но это не Земля.

Они упали, упали… Неизвестно где.

Скоро их начнут искать, вне всякого сомнения. Возможно, уже начали. В спасательном катере, где находилась команда корабля, связь наверняка была, они же находились в местах, по которым проложены популярные туристические маршруты. Так что после пропажи корабля команда на катере сразу подала команду СОС. А может, и раньше, как только поняла, что произошло — студенты АМКи захватили корабль.

И если Киру искать практически некому — ну что может поделать одинокая тётка-пенсионерка? — то за своих любимых деток владельцы корпорации пасть любому порвут. Искать будут.

Только найдут ли? Кира сглотнула.

А с другой стороны — они ведь живы! Учитывая, сколько дебильных поступков подряд совершил Саблезуб со своей дурной компанией, они всё же живы!

— Так, все очухались? — Вдруг громко крикнул чей-то голос. Кира оглянулась — тот самый курсант, который ими командовал при эвакуации (с большими кулаками и квадратной челюстью). На вид ещё более злой, чем прежде. — Все целы? Помощь никому не нужна?

Раздались вялые ответы. Раненых было только двое — одна девчонка при посадке разбила лоб, а Шпрот прищемил руку. Теперь его ладонь была синяя и распухшая.

Курсант проверил, убедился, что пальцы на руке Шпрота шевелятся, с ненавистью взглянул на него и сказал:

— Собираемся! Живо!

Неподалёку курсанты уже сбились в кучу на свободной от камней площадке. Их главный выскочил вперёд, запрыгнул на плоский камень. Хотя и без этого был тут самым высоким.

— Все сюда! Ближе. Давайте, подходите!

Курсанты окружили его первыми. Студенты АМКи не спешили следовать их примеру, они не были хорошо организованы и до сих пор бродили как призраки, смотря по сторонам и друг на друга дикими пустыми глазами. Большинство находилось в шоке.

Пожалуй, им не помешает немного порядка и вменяемого командования, подумала Кира. И пошла к курсантам, по пути схватив за руку Вафлю. Живую. Нужно было порадоваться, но чувства словно потухли, подёрнулись дымкой равнодушия.

Или, может, это сон? Тогда понятно, почему чувства словно снегом припорошены.

— А ну все сюда немедленно! — Прикрикнул курсант, теряя терпение. После окрика студенты принялись сползаться к нему, хоть и спотыкаясь, но куда бодрее.

Через некоторое время все собрались в одном месте.

Курсант с квадратной челюстью обвёл всех тяжёлым хмурым взглядом.

— Я — Лука. Командир курсантов Космодемии данного созыва. Теперь попробуем разобраться, кто такие вы.

Кира поморщилась — и голос у него слишком громкий, дребезжащий, и слова слишком непонятные для данной ситуации. Что за бред он несёт?

Но все молчали.

— Ты! — Курсант ткнул пальцем в Саблезуба, а после схватил за грудки и вытащил к себе поближе. — Куда вы нас забросили?

— В смысле? — Вяло спросил Саблезуб. У него на лбу виднелся синяк, видимо, тоже головой приложился.

— Где мы? Что это за планета? Почему упал катер?

Не дождавшись ответа, курсант стал трясти Саблезуба, как куклу. Тот смешно дёргался и вяло пытался освободиться.

— Сейчас же говори, гнида, где мы, иначе я тебе все зубы пересчитаю!

— Да ты знаешь вообще, кто я такой?

Кира скривилась и покачала головой. Ой, не тот тон выбрал Саблезуб, не тот.

Курсант коротко ткнул “великого человека” кулаком в живот, Саблезуб икнул и застонал.

— Плевать мне, кто ты такой, понял? Говори, где мы. Я больше ждать не буду.

— Да не знаю я! У Шпрота спросите. Он нас портовал.

Лука отпустил Саблезуба и тот медленно побрёл прочь, заплетаясь ногами, и сел подальше на один из валунов.

— Где Шпрот? — Спросил курсант у толпы.

— Я это, я! — Шпрот, широко улыбаясь, вышел из толпы и поднял руки. — Я рад, что все мы живы! Это круто! Планета с кислородом, обалдеть! А вот где мы, я не знаю.

Лука медленно осмотрел его. Кудрявая шевелюра Шпрота распушилась и теперь его голова походила на радостный одуванчик. Улыбка сияла до ушей, а полосатый свитшот на фоне однотонной одежды остальных сильно выделялся какой-то несуразной абстракцией.

Обижаться на Шпрота всегда было крайне затруднительно. Как говорится, рука не поднималась. Даже Лука поумерил пыл.

— Как не знаешь? Ты же выставлял прыжок.

— Я выставлял. Да, признаю, это был я. Но координаты уже имелись. Их внесли заранее. Саблезуб, кто и какие координаты вносил? Честно, я понятия не имею! Я же просто автопилот включил. Ну знаете, нажал кнопку пуск.

— Просто автопилот включил? — Зарычал Лука. Остальные курсанты тоже загудели, и весьма агрессивно.

Кажется, они в этом больше меня понимают, подумала Кира. Сама она не видела ничего преступного или ненормального в том, чтобы запустить автопилот. На Земле давно уже весь транспорт на автопилоте. В космосе корабли в большинстве своём на автопилоте. Да чего там, на поверхности Земли в большинстве случаев отключать автопилот было вообще запрещено! За это могли реально оштрафовать!

Но судя по гулу, в данной ситуации автопилотом пользоваться было никак нельзя.

— Туристический лайнер не мог прыгнуть по абы каким координатам. Такое доступно только военным кораблям. Да и откуда они могли взять координаты? Не выдумали же сами. Только из справочника разведанных планет. — Раздался женский голос. Снежная Дева готовила так уверенно, холодно, даже Лука опустил голову, прислушиваясь. — Значит, мы прыгнули к планете, которую обследовали и сочли пригодной для жизни. Поэтому мы дышим, и жить здесь тоже можно. По крайней мере, некоторое время. Дальше… Спасательный катер вполне вероятно тоже направлялся сюда, как к самой вероятной точке для спасения. И допускаю, на планете остались какие-то следы человека. Заброшенные исследовательские базы, или комплексы по добычи полезных ископаемых.

— Думаешь, планета обитаема? — Спросила какая-то курсантка.

— Нет, — Снежная Дева покачала головой. — Была бы связь. Да и эти… умники наверняка выбрали координаты пустой планеты, они же выпендриться хотели. — На её лице впервые возникли какие-то эмоции, Снежная Дева с ненавистью глянула в сторону, где сидел Чёрный Огонь. Тот ответил ей не менее агрессивным взглядом.

— Как я и думал, — тяжело сказал Лука. — Ни мозгов, ни умения, один тупой гонор.

— Никто не хотел неприятностей. — Миролюбиво сказал Шпрот, всё так же широко улыбаясь и держа руки поднятыми.

— Если ли шанс, что на планете существует разумная жизнь? — Спросила коротко стриженная курсантка. Та самая, единственная среди них блондинка. Её голос был таким мягким и тихим, что вопрос еле расслышали.

— Нет. — Снежная Дева с сожалением покачала головой. — Если бы была разумная жизнь, пусть даже примитивная, оставили бы пункт наблюдения за ней. То есть мы бы смогли установить с ними связь. Здесь пусто. Мы одни.

— Да ничего страшного, скоро за нами прилетят. — Сказала какая-то студентка. Часть народу повернулись к ней и взглянули с недоумением, а часть только кивала, будто была согласна с этим утверждением.

Лука немного помолчал и приказал курсантам:

— Ко мне!

Они отошли подальше в сторону и зашептались. Главарь что-то объяснял, и большинство согласно кивали. Недовольно хмурились разве что двое-трое, но и они, посмотрев на остальных, согласились. Блондинка взглянула на студентов украдкой и тут же отвела глаза, словно от стыда.

Похоже, курсанты пришли к общему решению. Лука вернулся к студентам, уставился на них с угрюмым видом и сообщил:

— Так, слушаем сюда. Мы уходим. Вас, недоумков, не хотим видеть. Вон те горы на горизонте будут северным направлением. Значит, мы будем находиться по левую сторону от севера, вы — по правую. Тут, у катера, будет линия разграничения. Сидите тут, валите куда хотите — без разницы. Но к нам лучше не приближайтесь! Всё понятно?

— Как уходите? А мы? Вы же курсанты! — Раздались недоумённые голоса студентов АМКи. — Курсанты Космодемии! Вы не можете бросить гражданских!

— Бросить? Да мне вас удавить охота! — Лука выдвинул челюсть и подался вперёд, и остановился только уперевшись взглядом в Снежную Деву, которая так и стояла соляным столбом на пути, задрав подбородок. Скривился. — Вы все только и делаете, что на нас ездите. Такие как вы! Владельцы корпораций, золотая кровь! Всю свою жизнь на нашей шее! — Передразнил он. — Хоть сдохните тут, придурки, и пальцем не пошевелим! Сами виноваты.

Кира с удивлением проводила его взглядом, а потом всех их — курсанты на самом деле уходили. И посматривали назад, на студентов АМКи с презрением и злорадством. Кире тоже досталось пару подобных взглядов.

Точно! Она поняла! Они решили, что тут все до единого наследники корпораций.

Кира чуть не рассмеялась. Забавно, ничего не скажешь — впервые в жизни её приняли за богачку, и как раз тогда, когда выгоднее оставаться простой студенткой.

В остальном курсанты правы — сами виноваты. И никто не станет разбираться, что верховодил Саблезуб, а помогало ему всего несколько человек. Нет, всех станут под одну гребёнку грести.

Кира оглядела студентов. Как дошкольники какие-то несмышлёные, стоят с унылым видом, будто игрушки растеряли и не знают, где искать. Даже Зои как-то скисла, сидит, обхватила голову руками и смотрит в землю.

Никто не знает, что делать. Где же их хвалёные лидерские качества? Почему никто не вскочил и не крикнул, что нужно делать? Почему не убедил, что всё будет в порядке? Ни воды, ни еды, ни крыши над головой. Ни-че-го.

Голова вдруг закружилась. Стало так тяжело, что Кира развернулась и побрела на катер. Вошла и уселась в ближайшее кресло. Нужно было что-то решать, о чём-то думать, но голова отказывалась работать. Кира откинулась на спинку и замерла — так виски ломило меньше.

Тело онемело от запоздалого страха. Хотелось просто сидеть, пусть пройдут года — и пусть будет что будет. С закрытыми глазами. Отключиться. Забыть обо всём. Не думать.

Она зажала уши руками и долго-долго сидела, прокручивая в голове перечень вещей, которые разрешили взять с собой в полёт. Десять пунктов, включая одежду и средства личной гигиены. Повторение зазубренного материала всегда успокаивало, и сейчас позволило уйти от ненужных мыслей.

Ненадолго.

Рядом всхлипнули. Кира встрепенулась — одно дело самой сидеть, страдать, но зачем ей компания? Сейчас ей никто не нужен, даже Вафля, с которой они вроде неплохо жили. А упали на чужую планету — и она даже не знает, что там с соседкой по комнате. Как она спаслась, о чём думает, чего боится?

Но это была Пустота. Она съёжилась на сидении неподалёку и как только заметила, что Кира обратила на неё внимание, сразу заныла:

— Я не знаю, что делать ы-ы-ы-ы…

— Я тоже не знаю.

— Я так боюсь. Боюсь наружу выйти. Там же… там ничего нет. Где мои родители? Где дом? Кто мне поможет…

Смотреть на Пустоту, пускающую слюни, было невыносимо противно. И жалко её тоже было.

Невыносимо.

Кира встала и ушла, сердце ёкало, как-то неловко было оставлять за спиной плачущего человека. Да что там плачущего? Рыдающего в три ручья! Но ещё сложней оставить за спиной наследницу огромной корпорации так просто, будто она ничего из себя не представляет. Ха!

Здесь и сейчас правда ничего не представляет, равнодушно подумала Кира.

Снаружи было всего несколько человек, в основном таких же растерянных, как и раньше. Кто-то хихикал, кто-то водил ногами по земле, вороша камешки, кто-то осоловело пялился по сторонам.

Ещё бы! Вокруг расстилался незнакомый мир, лишь на первый взгляд похожий на Землю. Солнце не жаркое, оранжевое, как апельсин. Но может, просто холодное время года? Ветер дул как дома, и звенело какое-то насекомое… или животное. Звук был как у цикады, разве что в несколько раз тише. Вот запах был незнакомым, каким-то растительным. Деревья? Трава? Земля?

— Где остальные? — Громко спросила Кира.

Кто-то отреагировал на вопрос, кто-то нет. К ней подошла Оленька:

— Там воду внизу нашли, многие спустились попить.

— Ты ходила?

— Да.

— А… можно эту воду пить?

Оленька пожала плечами и ничего не ответила.

Кира зажмурилась на секунду и снова уставилась вдаль. Можно, нет — у них нет выбора. И откладывать смысла нет. Даже если те, кто выпил воду первыми, отравятся — что это изменит? Или так умирать, или от жажды.

Она развернулась и пошла в указанную Оленькой сторону. Дорога вниз была лёгкой, уже намечалась тропинка — примятая травка, обычные камешки, разве что оттенки у этого всего непривычные, да на поверхности какие-то розовато-белые разводы и пятна. Местные растения выглядели почти как земные, только в большинстве своём скрюченные какие-то и опутанные ветками друг друга. На самых многочисленных деревьях с узкими изумрудными листьями висело много плодов. Или семян, кто его знает. Размером с орех, тёмно-фиолетовые, глянцевые. Похоже, насколько они съедобные тоже вскоре предстоит выяснить.

У подножья холма между деревьями вился вполне себе обычный ручей. Ну, по крайней мере похожие были в национальных парках, где сохраняли природу в естественном состоянии. Кира, конечно, никогда не пила из ручья или из любого другого природного резервуара, но к счастью, в этом не было ничего сложного — зачерпываешь рукой и ко рту подносишь — вот и все чудеса. Вода была на ощупь чуть плотнее, чем-то неуловимым похожая на жидкий гель, но пахла привычно, в общем, Кира не раздумывала. В горле давно пересохло.

Напившись, она сразу почувствовала себя лучше. Правда, теперь захотелось есть, в животе забурчало и заныло, будто там сидело живое существо. Желудок ожил. Но нет, с едой стоило подождать. Конечно, рано или поздно кто-нибудь попробует эти плоды, что призывно висят на окружающих деревьях, но…

Знать бы, где они, на какой планете. Хотя бы примерно. Тогда Оленька могла бы напрячься и осчастливить всех дозой полезной информации.

Кира ещё какое-то время сидела у ручья и смотрела на водяные блики. Сколько прошло? Местное солнце, казалось, застыло на месте, тени не двигались. По небу плыли маленькие тёмные облака, но тоже еле-еле. Наверняка тут сутки длятся дольше. Сколько же?

Она включила свой экран. Прошло почти девять часов с обеда, который так и не состоялся, с того момента, когда она смотрела время в последний раз.

Поблизости зашуршали шаги.

— Эй, народ! Давайте все наверх поднимайтесь, нужно поговорить. Давайте, давайте, мы ждём.

Надо же, Дарвин вдруг стал разговаривать вежливо. И вертит головой, смотрит так заискивающе, словно просит сделать ему одолжение. Обычно толстяк только бурчал и повторял, чтобы все от него отвалили. Теперь вдруг передумал.

Студенты понемногу стали подниматься и возвращаться к катеру.

“Что мы имеем”? — думала Кира, делая шаг за шагом. Сил было маловато, особенно учитывая, что ела она в последний раз много часов назад. Мы не имеем ничего, никаких инструментов. Мы не сможем разжечь огонь, выстругать копьё и построить крышу над головой.

Как это вообще делается?

Сколько мы продержимся на воде и фруктах? Сумеем ли дождаться помощи?

Так, нет, об этом думать слишком страшно.

У катера она подошла к площадке, где уже состоялся один разговор, с курантами, и села то ли на травку, то ли на мох. В общем, на что-то мягкое. Рядом устроилась Зои, её глаза были окружены тёмными пятнами, а губы скорбно поджаты.

Прошло немало времени прежде чем собрались остальные. Расселись вокруг мрачными тенями. Вели себя так тихо, словно царил всеобщий обет молчания.

Вперёд вышел Саблезуб.

— Хм. Ну и угрюмые у вас рожи! Да расслабьтесь! Мы собрали информацию. Всё в порядке. Это чтобы вы не паниковали и не выли, как припадочные. Не сигали с горы и не бились головами о камни.

— Почему ты так говоришь? У неё была паническая атака! — Закричала какая-то студентка в малиновом костюме. — У тебя тоже могла быть!

“Ну вот, — мимоходом отметила Кира. — У кого-то был припадок”. А она даже не слышала ничего. К счастью.

— Но не было же. И не я выл и по земле не катался, как умалишённый. Так, не перебивай, — отмахнулся Саблезуб. — Назира, иди, расскажи, что узнала.

Назира встала с камня. Университетская “дикарка”, которая тщательно избегала всех развлечений и не водилась ни с кем из корпоративных деток, хотя и была одной из них. Впрочем, вообще с людьми не водилась. Зато у неё в поместье был свой модифицированный тигр и настоящие лошади и собаки. Назира обладала тёмным скуластым лицом и чёрными глазами, а волосы красила в рыжий цвет. У неё были крутые бёдра, но короткие ноги. Поначалу её прозвали Бестия, но кличка не прижилась.

— Вначале самое главное — мы с вами находимся на планете, пригодной для жизни. — Начала Назира своим напевным голосом. — Почти обитаемой.

— То-то здесь не протолкнуться от людей, — буркнул кто-то.

— Планета пригодна! Жить тут можно. Радуйтесь, что кислорода достаточно. Но мы не с того начали. Вначале хорошие новости! Перед полётом каждый из нас получил марку Дольцера. Это такой нано-прибор, напоминает пластырь, который нас всем приклеили к пояснице. Ещё примерно два месяца мы в безопасности в плане здоровья. Эта марка отслеживает состояние организма, нейтрализует яды и вредные вещества, в случае если те попали в организм, доставляет необходимые витамины. Даже как противозачаточное средство действует. Девчонки в курсе, цикл у всех остановлен.

— Это мы всё знаем! И что дальше? — Спросил кто-то.

— Значит, два месяца мы в относительной безопасности. За это время, если нас не найдут, мы должны суметь тут устроиться.

— Два месяца? Вы что, да вы в своём уме? — Пронзительно завопила Пустота, её голос дрожал. — Я не буду тут два месяца сидеть!

— Ну, можешь уйти. — Фыркнул кто-то.

— Нас найдут. — Убеждённо заявила Пустота. — Уже скоро!

Назира покачала головой.

— И тут плохие новости. К сожалению, могут найти не так быстро, как бы нам того хотелось. Думаю, лучше готовиться к худшему.

— С какой стати? Я не собираюсь тут жить! — Пустота выскочила в центр, к Назире и как волчок обернулась против своей оси. Её сбившиеся в комки волосы болтались как звенящие на ветру палочки из восточных подвесок. — Нас найдут!

— Сядь! — Прикрикнул Саблезуб, а когда Пустота не послушалась, глубо схватил её и оттолкнул в сторону.

— Итак, первое — у нас есть марки, это уже плюс. — Продолжала Нариза. — Второе — тут должны остаться базы разведки, это как минимум. Разные организации, которые одновременно ищут что-нибудь полезное. Если повезёт, тут есть ещё и исследовательские точки! В любом случае, тут есть несколько баз. Понятно? Иначе планеты бы не было в списке доступных для прыжка. Нужно их найти.

— Несколько баз? Да мы годами можем бродить по планете и ни черта не найти! — Возразил кто-то. Кира молча согласилась. На поверхности целой планеты несколько баз?! Это одна на сколько тысяч квадратных километров? Да курам на смех!

— И всё же будем искать. Они разбросаны далеко друг от друга, конкуренция, сами понимаете. Каждый прятался от остальных, чтобы в случае чего не делиться ценными находками. Какую-нибудь да найдём. Даже на заброшенной базе масса вещей, который нам пригодятся. И крыша над головой. И вполне возможно, связь. А если базу укомплектовывали на случай возвращения — там будет и еда, и медикаменты, и маяки с дальним радиусом действия! И тут последний, третий момент. Марка действует не только в медицинском смысле, это ещё и зарядка для ваших гаджетов.

Вот этого Кира не знала. Сейчас гаджеты были бесполезны. Будь там хоть все удобства и знания мира, толку от них, если сядет зарядка?

Пока с их помощью можно было бы разве что попытаться отправить сообщение или установить связь с теми, кто будет их искать. Конечно, если искать будут поблизости.

Но если зарядка будет постоянной… Это же просто праздник!

— Наш спасательный катер обладает автономной антенной. Я проверила — она в рабочем состоянии. Это значит, что сигнал бедствия будет подаваться автоматически и как только поблизости окажется подходящий корабль — он сразу его примет. И это ещё не всё! Эта антенна позволить нам также поддерживать связь. То есть в радиусе её действия мы можем друг другу звонить и писать. А вместо зарядки использовать марку. Она заряжает наши гаджеты! Правда, заряжает плохо и медленно, — вздохнула Нариза. Ну конечно, стоило только обрадоваться! — Несколько дней нужно для того, чтобы ваш экран работал хотя бы несколько минут. Так что заряд экономьте. Ну, и это всё.

Она словно выдохлась, как-то растерянно огляделась и отошла, смешавшись с остальными.

Кира вздохнула. Да, несколько минут каждые несколько дней — это почти ничего. И всё же — это какая-никакая связь. Кажется, в их положении нужно радоваться любой мелочи.

— И что дальше?

Чёрный Огонь сидел неподалёку и зло смотрел в сторону Саблезуба. — Дальше-то что?

— Дальше пойдём искать базы. Туда. — Наглым тоном заявил тот.

Кира вместе с остальными глянула в указанную сторону. И, конечно, не поняла, почему именно туда.

— Всё нормально будет. Заживём как в средневековье. Будете меня слушать, делать, что говорю. Будете мои холопы, а я буду ваш царь. И всё будет зашибись!

Саблезуб расхохотался, хотя что тут смешного? Как-то тревожно звучало. И весь его вид, такой самодовольный и предвкушающий, ничего хорошего не обещал.

— А я думаю иначе. — Вдруг решительно сказал Чёрный Огонь. И встал.

И начался скандал. Взорвался, как граната.

Если коротко, Огонь обвинял Саблезуба в том, что они тут находятся. Что по его вине они застряли неизвестно где и неизвестно чем это всё закончится. И заявил, что собирается действовать сам по себе и что там Саблезуб вякает, для него значит ещё меньше, чем звук вакуума, то есть ни-че-го. Он намерен взять самых своих проверенных друзей и найти базу самостоятельно, без указок человека, который просрал всё. А тот пусть себе другую компанию ищет.

Потом они припомнили друг другу всякие случаи, о которых Кира не знала и знать не желала. Спорили, в какую сторону имеет смысл идти. Чёрный Огонь считал, и вполне разумно, по мнению Киры, что двигаться нужно на сервер, где высились горы. С высоты, возможно, удастся что-нибудь заметить. А Саблезуб утверждал, что двигать нужно на восток от катера, там лес пропадает и пусто, значит, видимость лучше.

Когда их разборки всем порядком надоели, в разговор вступила Зои, и заявила, что они оба пусть хоть загрызут друг друга, ей плевать, кто главный. Ей такая компания не нужна. Что пусть они все дружно и резво валят отсюда, а она соберёт девчонок и будет ждать помощи у катера. Что от парней больше проблем, чем помощи. По их вине они тут, оба виноваты, и доверять после такого что Огню, что Саблезубу станет только тот, кто тупой и ещё тупее.

Ей посоветовали закрыть варежку. Она ответила, пусть следят за своей… к ней присоединились другие девчонки и потом уже среди воплей было не разобрать, кто что кричал.

Склока была такой громкой и безобразной, что Кира не выдержала. Ушла и спряталась на катере, забилась в какой-то угол подальше от люка.

Смогут ли они вообще выжить? Даже думать не хотелось. Но судя по всему бесполезно ждать хоть какой-то вменяемой организации от тех, кто сейчас устраивает разборки снаружи. Какие из них вообще лидеры, руководители? Психованные придурки! Думают только о себе и как бы друг перед другом выпендриться.

И вот в какой-то момент, чтобы не слушать крики, Кира стала прислушиваться хоть к чему-нибудь другому.

И услышала звук. Сползла с кресла и пошла в другой конец катера. Там, на последнем ряде кресел она увидела Никиту. Тонкая ткань футболки обтягивала его согнутую спину, на которой чётко выделялись острые позвонки.

Кира не сразу поняла, что он делает. Пришлось подойти ближе.

На одном из мягких сидений лежал большой плоский камень, на камне — пряжка от ремня безопасности. Вторым камнем Никита долбил по краю пряжки, выравнивая в ровное и острое лезвие.

Кира остановилась напротив. Он делал нож? Тесак? Скальпель? Неважно, он делал какой-то инструмент, которым можно резать или хотя бы пилить. Да, действительно, в современных реалиях полезная штука. Что тут в катере есть? Только кресла, монолитная основа с мягкой обивкой да ремни безопасности. Сиденья можно распотрошить и использовать как матрасы, но чем потрошить? Всё упирается в нож. Нож в их положении круче банковской карты с кучей денег на счету.

Никита покосился на Киру и продолжил стучать. Звук был глухим.

— Здесь камни другие, хорошо. Стучат тихо. — Сказал он между делом.

— Что ты собираешься делать с этой штукой?

— Посмотрим.

Кира смотрела на его склонённую голову. Тонкая шея, затылок такой беззащитный. Сам худой, а руки большие, выделяются, как лапы у щенка крупных пород. Из таких щенков вырастают здоровенные кабели, но ведь он не щенок, он, как и Кира, уже совершеннолетний.

Снаружи донёсся очередной громкий вопль.

— Они ругаются, — сказала Кира, посмотрев в сторону выхода.

— Да.

И больше ни слова.

— Если бы ты тогда меня не остановил, ничего бы этого не было! Мы бы сюда не попали!

Его руки замерли на секунду, а после продолжили стучать, как ни в чём ни бывало.

— Почему ты молчишь? Нечего сказать?

— Тебе тоже нужен нож. Рукоятку можно сделать из ремня, обмотать здесь, где петля, и прижечь на огне, чтобы расплавился материал. Несколько раз плавить, пока ремень не превратиться в твёрдую рукоятку. Проверяй, чтобы была удобной и хорошо держалась в руке. Чтобы ничего не торчало и не кололось. Пока рукоятка горячая, её можно подравнять камнем, как пластилин. Поняла?

Он показывал пальцем, куда именно и как нужно приделать рукоятку.

— У меня нет огня, — с отвращением ответила Кира.

Он снова промолчал, отвернулся и принялся долбить с такой силой, что кресла дрожали.

Снаружи кричали всё громче и громче. Может, даже дрались. Кира не хотела этого видеть и слышать. Ей казалось, в сложившейся ситуации нужно держаться вместе, помогать друг другу, искать выход — но ничего этого не будет. Саблезуб уже хочет завести себе рабов, будто одного ему мало, а Чёрный Огонь, хоть и тянет на себя одеяло, совсем не ради блага остальных. Нет, просто ему тоже хочется управлять. И Зои… так ли разумно делить всех по полу? В чём смысл? Не может же Зои не понимать, что если соберёт только девчонок, это никак не поможет тем выжить.

Чёрт! И разговаривать бесполезно. Если Кира полезет между ними и попытается что-то объяснить, слушать никто не станет. Она для них всё ещё приблудная бюджетница, второй сорт и права голоса не имеет.

Тут раздались тихие шаги. Никита бросил работу, выпрямился и насторожено застыл.

От входа неторопливой походкой шёл Ахлейн. Его развивающаяся шёлковая рубашка всё ещё была чистого, благородного цвета слоновой кости, а взгляд безмятежным, как у настоящего восточного мудреца. За его левым ухом виднелся чёрный матовый шарик вирту-станции — устройства, напичканного всякими модными и не всегда полезными, зато всегда дорогими штуковинами.

Забавно, что без зарядки даже от вирту-станции было мало проку.

— Кто тут? — Мягко улыбаясь, поинтересовался Ахлейн, спрятав руки в рукава. Несмотря на его показную мягкость, жест получился угрожающим, будто у него там припрятано оружие. Он окинул обоих внимательным взглядом. — У вас тут романтик что ли наметился? Время ли его устраивать?

Пожурил, будто добрый друг. Только Кира видела, какие холодные у него глаза.

И она, и Никита промолчали. Ахлейн продолжил свой путь, прошёл к стене и стал бродить вдоль неё, рассматривая обшивку. Минуту, другую… Что он мог искать на пустой стене?

— Ты что-нибудь ищешь? — Не выдержала Кира. Никита вернулся к долблению пряжки, но тоже поглядывал на происходящее одним глазом.

— Что-нибудь?.. — Ахлейн перестал осматривать стену и подошёл. Бросил взгляд на сиденье, где пряжка уже весьма походила на кривое, но острое лезвие. — Да, можно сказать, ищу, — задумчиво заговорил. — Ищу какие-нибудь наборы для выживания. Вы знаете, что в маленьких катерах есть целые отсеки, забитые полезными предметами? В больших же они не предусмотрены… как все считают. Цель большого катера — спасти как можно больше человеческих жизней, а не поддерживать их функционирование. Но может, кто-нибудь подстраховался? Вдруг кто-нибудь решил усовершенствовать содержимое именно этого спасательного катера? Какой-нибудь выживальщик? Нам бы пригодилась любая помощь.

— Если бы тут были наборы, наверное, курсанты бы знали? — Спросила Кира.

Ахлейн снова остановился, глянул на неё искоса, быстро, не поворачивая головы. Сверкнули тёмные глаза.

— Курсанты?.. Курсанты ушли не просто так. Никто, похоже, не заметил, что у большей части курсантов были пояса и скрытые системы ношения? Они хорошо приготовились. Наборы быстрого реагирования, м-м-м… Со стресс-тестов остались, видимо. Там наверняка и анализаторы воды и воздуха, витаминные комплексы, лекарства. Возможно, оружие. Но главное — подозреваю, у них завалялось и несколько медицинских нано-крестов. Тех самых, что могут спасти жизнь — залатать тело даже если его прошило насквозь. Так что дорогие курсанты не просто так нас бросили… Они бросили нас умирать. Но не могу их судить. Всё это богатство пригодится самим. Кто его знает, как бы мы поступили на их месте.

Никита на миг поднял голову и продолжил заниматься своим делом. Кире услышанное, конечно, не понравилось. Мягко сказано. В то, что курсанты куда лучше были оснащены и скрыли это от остальных она сразу поверила. Вот та последняя деталь, которая расставила всё по своим местам. Что-то было непонятное в скорости, с которой Лука принял решение уйти. Что-то не укладывалось в систему. Но если учесть припасы… всё сходилось. Да, приятного мало. Но она только вздохнула и покачала головой. Решение курсантов на их совести.

— Правда, если нас всё же вытащат, — продолжал, словно раздумывая, Ахлейн. — То их всех с позором уволят из Космодемии или из спецвойск, в общем, наказания им не избежать. Своё будущее они профукали. И вот на фоне всего этого вырисовывается очень интересная штука… — Он эффектно вскинул голову. — Раз они рискнули своей карьерой, а военную карьеру ох как непросто строить… Видимо, они были уверены, что нас не найдут.

Никита вдруг стукнул по пряжке с такой силой, что камень отскочил и ударился в стену. Раздался глухой звук.

— Ну ладно. — Ахлейн проследил за полётом камня и как ни в чём не бывало пожал плечами. — Думаю, мои надежды не оправдаются, ничего там, в стенах, нет. Жаль.

Он неторопливо удалился. Кира провожала его внимательным взглядом и думала, что, пожалуй, он во всём этом происшествии, последствия которого пока не получается охватить своим слабым разумом, единственный спокойный человек, как айсберг посреди бушующего океана. И это, учитывая ситуацию, подозрительно.

Или не только он?

Никита продолжал работать. Его руки уже были покрыты синяками и царапинами, камень часто соскальзывал и бил мимо. Но Кире, кажется, придётся хуже, когда она соберётся повторить обработку ножа. А что ей придётся это делать, к гадалке не ходи.

От голода ли, или оттого, что перенервничала, но силы вдруг закончились. Кира подняла поручни у кресел напротив Никиты, улеглась на сидения, натянула капюшон толстовки на голову, скрючилась, сунула руки подмышки и замерла.

В голове помутилось. Там, на улице, продолжались разборки, напротив упрямо стучал по пряжке Никита, в голове крутились слова Ахлейна об оснащении курсантов, и всё это сводило с ума.

Хорошо, что на корабле было принято ходить в своей привычной одежде. Советовали спортивный стиль, Кира послушалась, поэтому теперь на ней комплект удобного нижнего белья, носки, кроссовки, футболка, спортивные штаны и толстовка с капюшоном. Вот был бы смех, ходи они в прекрасных платьях и на шпильках!

Так и предстала перед глазами небольшая толпа светских львов и львиц в вечерних нарядах, которые торчат на необитаемой планете посреди пустыря и изумлённо оглядываются по сторонам в поисках фуршетных столов. А-ха-ха-ха!

Кира закрыла глаза, потому что ничего не видела из-за слёз.

А вдруг сейчас просто прилетят спасатели? И не нужно будет ломать голову, что дальше. Не нужно будет бояться, дрожать, обманывать себя, повторять, что ничего страшного или непоправимого не произошло. Повторять, что всё будет хорошо, когда сама ни единому слову не веришь.

Кира отключилась и потерялась. А когда очнулась, наступил вечер. От входа шло совсем мало света. Криков слышно не было.

В самом катере тоже было тихо и пусто. Кира поднялась и подошла к креслу, где работал Никита. Пряжки нет, только торчит кривой огрызок обрезанного ремня. Значит, он смог заострить пряжку и отрезать ремень. Упёртый, ничего не скажешь.

Жаль, эта упёртость не добавляет мозгов. Иначе зачем работать на такую скотину, как Саблезуб?

Снаружи Киру ждал сюрприз. Там почти не было народу, но на камнях неподалёку лежали огрызки плодов — тех самых, что росли повсюду на деревьях. Кто-то знатно подкрепился!

— Они съедобны? — Спросила Кира у Вафли, которая сидела неподалёку прямо на земле. Такая чистоплотная во всём Вафля — и на земле. Смотрелось дико. Но хуже того — она выглядела безучастной, как должно быть и сама Кира полчаса назад.

— Вроде да. Все едят.

— А как? Кто рискнул?

Кира села рядом с подругой, впервые с момента падения ощутив необходимость общения. Не хватало звуков человеческого голоса.

— Шпрот попробовал.

— Шпрот?

— Да. Вначале Саблезуб кричал, что пробовать должны парни-бюджетники, их не жалко. Но они сбежали.

— Сбежали?! Кто? Куда?

— Да просто отбежали подальше.

— Кто? Все трое?

— Нет, своего этого белобрысого он не трогает. Двух других пытался озадачить. Ну, те не будь дураками сбежали. Так вот, тут Шпрот выходит такой весь из себя вперёд и говорит — да ладно вам, не заводитесь, я попробую. И попробовал.

— Бр-р-р…

— Ну вот. Наша марка Дольцера этого, пусть этому самому Дольцеру на том свете ангелы поют, говорят, и яд нейтрализует. Шпрот сказал, помереть не помру, ну, пострадаю животом, если несъедобное, и ладно. Но вроде съедобное. Он пять штук сожрал — и ничего. Тогда и остальные стали есть. Я тоже пробовала — они странные, плоды эти, на вид одинаковые, фиолетовые, как баклажаны, а мягкие только местами. А местами жёсткие, зубы сломать можно. Огрызки смешные такие остаются.

Вафле даже удалось растянуть губы в улыбке — мрачной, как ночной кошмар.

— Забавно.

В животе у Киры раскатисто проурчало.

— Шпрот им уже и название придумал. Пышечки.

— Пойду и я попробую.

Пришлось спускаться к воде, там больше плодовых деревьев, да и пить хотелось. На улице стало темнее, но не сильно, и видимо, темнеть ещё будет долго. Жаль только, это значит, что скорее всего и ночь будет длительной. В долгую ночь температура может падать очень низко, до минусовых температур. И…

Хватит уже себя пугать! Просто подождём и посмотрим.

Внизу Кира сорвала несколько плодов. Сразу же вцепилась в один из них зубами. Еда!

Действительно, странный фрукт или овощ, кто его разберёт. Левая часть зубов провалилась в мягкую мякоть, с правой зубы заныли, встретившись с твёрдой преградой. Есть эти фрукты было проблематично, но на вкус они были неплохие. Не сладкие, а с лёгкой кислинкой, без семечек. Мясистые, ватные. И насыщали вроде неплохо. Хотя… если сутки не есть, любая еда станет божественной.

После “ужина” и личных дел Кира отправилась искать подходящие камни, чтобы сделать себе нож. Помощи нет, антенна до сих пор не зафиксировала передачи хоть какого-то сигнала. Их не нашли. А Кира не то чтобы была пессимисткой, скорее, жизнь показывала, что даже надеясь на лучшее, стоит готовиться к худшему. Нож в таком положении не помешает.

Так начался новый этап её жизни.

Удивительно, каким невероятным образом застыло время. Раньше, на Земле, каждая минута была на счету, день расписан с утра до вечера и всё свободное время, если повезло и оно образовалось, можно было занять гаджетами. А сейчас они словно застыли в безвременье. Словно мухи за стеклом, только и делали, что лениво ползали, не зная, чем заняться. Спускались к воде, жевали фрукты, пытались спать, свернувшись на траве или на креслах в катере, старались выдумать что-нибудь — и ничего нового не придумывали.

Только одно происшествие выбивалось из ряда. Отличился, как обычно, Шпрот.

Дело в том, что после приземления студенты вначале не заметили вокруг ничего живого. Однако потом появились какие-то летающие существа, которые парили очень высоко, а потом и любопытные мелкие зверюшки, видимо, местные грызуны.

Между камнями постоянно что-то мелькало, но слишком быстро. Похоже, живность боялась студентов больше, чем те живность.

И вот однажды Шпрот поднялся от ручья, вздохнул так, словно взобрался не на холм, а покорил Эверест и упал на покрытый мхом камень. Несмотря на постоянную облачность, камни хорошо прогревались на солнце, сидеть на них было мягко и приятно.

Тут же вскочил. Оказывается, камень был занят. Туда залезла, видимо, погреться, жаба. Ну, или ящерица. Морда как у жабы, тело как у ящерицы, лапы растопыренные. Даже цвет похож, серо-бурый какой-то, с чёрными пятнышками. И слизкая на вид. Она осоловело хлопала глазами и рассматривала Шпрота, тот — её. Кира, заметив местного обитателя, который не спешил прятаться, подошла ближе. Многие подошли. Было интересно посмотреть, что за существо такое. Вдруг оно съедобное? На вид, конечно, отвратительное, ну, если рассматривать в плане еды, но если придётся…

А существо приподнялось на задние лапки и стало похоже на суслика.

И тут Шпрот отличился. Ну не мог он иначе, не мог! Он наклонился над зверьком и томно произнёс:

— Фу! Ты чего, такая отвратительная морда, ко мне подкатываешь? Я не переношу после обеда чудовищ. Валяй, скидывай свою шкурку, платьишко поярче, зубки почисть — и тогда познакомимся. Давай, давай отсюда, сказал!

И он взял и отбросил жабу прочь, в траву. Та даже как-то крякнула, когда приземлилась. Но вроде не сильно.

Шпрот улёгся обратно на камень с видом падишаха, озирающего свой гарем и оглядел всех собравшихся. Он любил внимание, чего уж там, очень даже любил. Без чужого внимания он сох, как цветок без воды.

Шпрот открыл рот, видимо, чтобы сказать что-нибудь смешное, ну или просто ляпнуть глупость, как обычно, но тут вдруг произошло нашествие.

Из-за камня пронёсся вихрь жабо-сусликов, такой быстрый, что их с трудом удалось рассмотреть. Они пробежали по Шпроту, сбили его на землю и потоптались по нему всей своей тысячей лап. Мало того, они его покусали. Зубов, похоже, у жабо-сусликов не имелось, так что укусы походили на синяки, однако всё равно ему досталось.

Так все выяснили, что жабо-сусликов лучше не обижать. Посмеялись, конечно, тем более Шпрот после нападения пару часов ходил как пьяный и утверждал, что это его зацеловали. От большой, мол, любви. Из чего сделали вывод — слюна или слизь зверьков обладает каким-то седативным эффектом. Так что вряд ли их стоит есть. Да и связываться… жабо-суслики придут мстить.

Хотя надо признать, те больше на рожон не лезли, прятались за камнями и редко приближались. Посвистывали иногда, но при первых же звуках человеческого присутствия убегали прочь. Но Ахлейн всё равно несколько раз упомянул, что по возвращению домой намеревается снять триллер с названием “Месть жабо-сусликов” и надеется, что Шпрот соберёт ещё больше интересных фактов об этих милых зверюшках.

Хорошего настроения от “наказания Шпрота с применением нарко-засосов”, как прозвали этот случай, хватило ненадолго.

Ночь не наступила. Когда почти стемнело, все ждали — будет долгая ночь, готовились к ней, экономили заряд батареи, но свет вернулся. Оранжевое солнце снова выкатилось на небосвод, за ним вереницей три голубовато-розовых мелких шарика.

Примерно в это время часть студентов ушла.

Если не вдаваться в подробности, это получилось так. Чёрный Огонь решил, что нужно отправляться искать базы, причём немедленно. С ним ушло большинство парней. Никаких уговоров они не слушали. Чего ждать? Базы сами по себе не найдутся. Если подоспеет помощь извне, найти их группу в любом месте на поверхности планеты будет проще простого. Сидеть у катера и ждать неизвестно чего они не видят смысла. Долго питаться фруктами невозможно, как и жить без всего. Глупо ничего не делать, если есть шанс найти базу и жить до прилёта корабля с относительным комфортом. А так как по дороге они столкнутся неизвестно с чем, то девчонкам лучше сидеть у катера, в относительной безопасности, и ждать. Всё равно от них толку в пути не будет, а будет только одна нервотрёпка.

Они ушли. Вооружённые самодельными ножами и рюкзаками, сделанными из обивки сидений. Больше брать было нечего.

Но на этом неприятности не закончились. Вскоре ушёл Саблезуб и увёл остаток парней. Ушёл, прикрываясь теми же красивыми и правильными словами, хотя в его исполнении они звучали фальшиво и пафосно.

Как и хотела Зои, в лагере остались одни девчонки. Ушли даже двое бюджетников, которые постоянно бегали от Саблезуба, потому что тот при первом удобном случае старался к ним прицепиться. Видимо, поэтому они увязались за Чёрным Огнём.

Но перед уходом невольно сделали всем подарок. Эти двое с лёгкой руки Оленьки Ни-о-чём нашли ещё один вид пропитания. Оленька как-то вспомнила, что на всех планетах с растительность, напоминающую земную с бОльшей вероятностью съедобными окажутся корни и землелоды, а не те их части, которые растут на поверхности. А при термической обработке однозначно следует отдавать предпочтение корешкам, оставляя вершки врагам.

Так и вышло, что за время очередного своего отсутствия двое бюджетников нашли и приготовили корни растения, похожего на большое алоэ. Сами корни были толстые, длинные, как морковь, только зелёного цвета. После того, как их запекали в углях они становились мягкими и довольно вкусными. Ну, по сравнению с местными фруктами. Также съедобными оказались корешки, похожие на бусы — шарики на верёвочке, но они были почти безвкусные. Ещё несколько видов даже пробовать не стали — те после приготовления неприятно пахли, по утверждениям Оленьки — это первый признак ядовитости.

Бюджетники вернулись тогда в лагерь с гордым видом и с кучей печёных корешков, завёрнутых в листья. Видимо, рассчитывали на какую-то признательность со стороны остальных. Однако ничуть не бывало — вместо благодарности Саблезуб так на них наехал, что они снова были вынуждены уйти.

Корешки, однако, разнообразили скудный рацион студентов. Но ненамного. Марки хватало, чтобы пока поддерживать организм, добавляя необходимые микроэлементы и витамины, но рано или поздно она истощится. И тогда понадобится разнообразная еда. Первым делом белок. Никто, конечно, не собирался охотиться, студенты просто не знали, как это делать. Возможно, курсанты смогли бы найти, загнать и убить животное, но точно не студенты АМКи, которые мясо в своей жизни видели только на тарелке.

Однако, возможно, тут была рыба. Далеко на востоке вроде бы искрилась вода.

Так размышляла Кира. Она считала, что всего важней сейчас найти рыбу, но парни, как выяснилось, считали иначе. Куда важнее меряться… чем они там мерялись. Вначале свалил Чёрный Огонь, а после Саблезуб. У катера теперь царство женщин.

Это было словно какой-то сюр. Кира ещё помнила, как смотрела вслед Чёрному Огню и Ахлейну, замыкающему колонну уходящих людей. Как думала, что возможно, они правы. Действительно, нужно искать базу. Действительно, девчонкам лучше остаться здесь. Действительно, других вариантов нет.

Или есть? Просто их не искали? Но теперь без разницы, теперь только адаптироваться к самостоятельному существованию, рассчитывать на свои силы.

Да, а вот Ахлейну в его одежде придётся проще всех — она свободная, лёгкая и тёплая. Вот ещё о чём думала Кира. Хм… Вот такие вещи начинаешь ценить, попав в переплёт, а не фирму или соответствие наряда модной тенденции.

И вот, только недавно она смотрела вслед первой группе и пыталась убедить себя, что это ещё не крах, как теперь уходила вторая. А девчонки словно не понимали… или делали такой глупый вид, потому что всё равно не могли никого остановить.

Они уходят неизвестно куда. Да, осталась связь, и обе группы обещали сообщать временами, как у них дела и где они находятся, но это ведь всё равно мало утешает. Неизвестно где, одни, и в случае чего некому помочь.

А девчонки только смотрят так снисходительно, как будто парни их попугать решили, а на самом деле за ближайшее дерево зайдут и вернутся, как ни в чём не бывало, и на этом всё закончится.

Нервничали разве что Вафля да Пустота. Хотя вторая нервничала всегда. От неё все жутко устали, однако, что поделать — деться было некуда. В любом месте на расстоянии двухсот метров от катера можно было услышать всхлипы и причитания, увидеть склонённую голову со взбитыми в комок волосами и трясущиеся от ужаса плечи, обтянутые изумрудной тканью.

Вначале её было всем жаль, и все её по мере сил и возможности успокаивали, но вскоре это прошло. Какое там успокоиться! Да она умудрялась заразить пессимизмом любого, кто хотел её поддержать и рискнул открыть рот. Теперь все избегали Пустоту и прямым текстом посылали её куда подальше, мол, своих хлопот хватает.

Когда уходила группа Саблезуба, Кира вдруг словно проснулась и взглянула на происходящее по-новому. Не то чтобы от них было много помощи, одна нервотрёпка, но всё же они были. А остаться одним…

Первым шёл Саблезуб. Такой важный, довольный, будто точно знал, где находится база со всеми удобствами. Будто сейчас дойдёт до базы и останется там жить в своё удовольствие, а остальные пусть хоть сдохнут.

Он спустился по крутой тропинке в сторону запада, и за ним поочередно стали спускаться его товарищи. Из главарей с ним отправились Зыкин и Дарвин, а Шпрот и Ахлейн выбрали сторону Чёрного Огня.

Хотя какая сейчас разница, кто какую сторону выбрал, если в результате они все уходят?

Кира стояла у тропинки, чуть в стороне, прячась за огромным валуном. Сразу и от девчонок, и от мальчишек. Ей было страшно.

Никита тоже уходил с Саблезубом. Конечно же. Разве у него был выбор? Первый сделанный им нож достался Саблезубу и сейчас торчал у того из самодельной кобуры, сшитой из ткани сидений. Никита сделал себе другой.

Сейчас он шёл последним. Когда он проходил мимо Киры, та вдруг задрожала. Не то чтобы она боялась остаться без него, совсем одной, но всё же Никита по какой-то неведомой причине пару раз ей помог. Тогда в катере, когда пристегнул ремни, и когда учил, как сделать хороший нож. Кира сделала. Все пальцы себе отбила, все руки исцарапала, но сделала. Разве что с огнём были проблемы, зажечь его могли только четверо, и все парни. Простое везение — в их гаджетах по случайности оказалась такая своеобразная функция. Функция давно устаревшая, не пользующаяся спросом. Только четверо на всех, но теперь в лагере не осталось ни одного. Конечно, уже сложили печь, где в глубокой яме тлели угли, но когда они прогорят, как быстро девчонки забудут про огонь, вовремя не подкормят и тот потухнет — Кира не знала. Но это случится обязательно, к бабке не ходи.

Тогда им придётся сидеть на одних ягодах.

Вот и всё, они уходят. Никита уходит. Уже поравнялся, посмотрел своим ровным взглядом. В последнее время Кире казалось, он смотрит не просто так, ей почему-то пришло в голову, что в это время он думает, так быстро, что мысли даже не успевают мелькать и отражаться в глазах. Показалось, видимо.

Но чёрт возьми!.. Да какая разница, если сейчас он тоже уйдёт!

Кира невольно шмыгнула носом. Мужчины всегда убегают, всегда. Они так устроены. Иногда они даже умирают, только бы сбежать от проблем.

Никита оглянулся на катер, потом посмотрел вниз, на тропинку, где уже скрывался последний из парней. Потом вдруг быстро свернул с дорожки, подошёл к Кире и схватил её за руку. Она даже вздрогнула от неожиданности — его пальцы были сильными и цепкими, и сжались, будто тиски. Но также быстро Никита её отпустил, развернулся и поспешно спустился вниз. Его белобрысая голова почти сразу пропала из виду.

Кира сглотнула и только тогда поняла — в руке что-то есть. Она что-то сжимает со всей силы. Посмотрела, что?

На её ладошке лежала маленькая синяя зажигалка.