Глава 7, о неожиданностях приятных и не очень
Брийо, резиденция императора Франкии
Людвиг
Стабилизировать контур и окончательно перенастроить его на Черного Карлика удалось лишь перед самым рассветом. Людвиг никогда не думал, что умертвия могут быть настолько непослушными! А что тут творилось с магией и техникой!
И ладно, если бы он мог работать спокойно, но ведь приходилось то и дело отвлекаться - к их императорскому величеству то и дело рвались какие-то придворные, послы, газетчики и министры, и всем нужно было срочно убедиться, что император жив, здоров и снова правит твердой рукой! Они с Д`Амарьяком замучились, играя в проклятые политические игры, больше, чем если бы весь день кололи дрова.
- Надеюсь, он не сбежит откусывать головы придворным, едва я усну, - пробормотал Д`Амарьяк, настраивая портал к Людвигу домой. - Потому что если я не посплю, то пооткусываю всем головы сам.
- Несварение будет, - Людвиг душераздирающе зевнул. - Если что, звоните. Завтра!
- Если завтра этот дворец все еще будет стоять на своем месте, - буркнул карлик, делая очередной кривоватый пасс.
- Да ладно, не такой уж он и страшный.
Они с Д`Амарьяком, не сговариваясь, поглядели сначала на мирно спящего «императора», а затем на покореженную и погрызенную мебель, расплавившееся зеркало, разбитый паркет и троих связанных идиотов, складированных в углу. Кажется, один из них - какой-то там граф, а то и герцог, честно говоря, Людвиг сейчас забыл не только имена и лица соседских аристократов, но и себя бы в зеркале не узнал.
Плевать.
Д`Амарьяк передохнет, восстановит силы, сотрет всем троим память и вообще разберется. Сам. Без Людвига!
- Готово, - не то сказал, не то зевнул Черный Карлик. - Можете отправляться домой.
Людвиг почти шагнул в портал, когда до него дошло, что что-то тут не то. Запах, что ли, или звук. Откуда на вилле «Альбатрос» рокот волн?
- Вы уверены, что это - мой дом? - он замер в полушаге от портала.
- Разуме... Проклятье! Почему рядом с вами все ломается?! - Карлик, горестно сморщившись, одним движением уничтожил недоразумение. - Так, отойдите, что ли. Только не засыпайте, прошу вас! Ваши сны...
Людвиг пожал плечами: Карлик что, хочет его устыдить? Смешно. Хотя, конечно, когда Людвиг от усталости уснул прямо в кресле за императорским троном - спрятанный каким-то хитрым заклинанием невидимости - что-то в тронном зале началось не то. Какие-то статуи ожили, что ли. Или казначей начал каяться. В общем, страсти-мордасти.
Сугубо здешние мордасти! Людвиг тут совершенно ни при чем! Вот дома, когда он спит - никакие страхомордия из пола не лезут и ничьих туфель не съедают.
- Давайте уже скорее, что ли.
- Да уж никакого желания и дальше созерцать вашу герцогскую физиономию.
Они синхронно зевнули. Сил не было даже переругиваться, хотя последние несколько часов только это и помогало обоим держаться на ногах. Что Людвиг, что Д`Амарьяк узнали о себе много нового и интересного, правда, Людвиг все тут же забыл - в голове совершенно ничего не желало держаться.
- Проваливайте уже с глаз моих! - выдохнул, наконец, Д`Амарьяк и невежливо ткнул пальцем в портал. Кривоватый, да и демоны с ним. - Я проверил, ваша вилла.
- Точно?
- Точно! Хотите, вон того идиота запустите вперед, - карлик махнул рукой в сторону вращающих глазами и дергающихся то ли придворных, то ли послов. - Должна же быть польза от любопытного носа, который суется, куда не просили.
К концу реплики все три идиота замерли, зажмурились и, кажется, дышать перестали. И правильно. С Д`Амарьяком никогда не поймешь, шутит он или нет. Впрочем, его шутки были очень даже ничего. Почти как у Людвига - с выдумкой и смешные.
- Хочу, а то мало ли. - Людвиг, снова зевнув, подошел к сваленным в кучу идиотам, наугад схватил за ворот ближайшего и вздернул на ноги. - Этого?
Д`Амарьяк прищурился, оглядел идиота и кивнул:
- Забирайте. Можете чучело из него сделать. Журналистишка, тьфу!
- Ах, журналистишка, - Людвиг аж почти проснулся. - Статеечки, значит, пописывает?
Щуплый человечек в его руках внезапно ожил, замотал головой и что-то замычал, пытаясь вытолкнуть кляп изо рта. В его выпученных глазах читалось: нет, никаких статеечек, никогда! В монастырь уйду, герр некромант, только отпустите, Единым прошу!
- Пописывает, - злорадно кивнул карлик. - В светскую хронику и политические новости. Вам, случаем, зомби-дворник не нужен ни? Язык у этого, что помело.
- Может, и нужен, - Людвиг ласково улыбнулся человечку. - Помело - это хорошо, это правильно. Люблю чистоту.
Поняв, что мычание и дерганье не помогло, человечек сделал вид, что сомлел. Разумеется, Людвиг не поверил. Подтащил его к порталу и, поставив на ноги, скомандовал:
- Шагай. Туда и обратно, доложишь, что там. А не хочешь идти живым, пойдешь мертвым. Мертвые, знаешь ли, никогда не врут. Даже в газетах. Так что, идешь?
Человечек тут же пришел в себя и мелко закивал, кося глазами на кляп, мол, как же я доложу-то?
- Вернешься - выну, - так же ласково пообещал Людвиг и толкнул его в портал.
Что-то затрещало, задымилось...
Людвиг с Д`Амарьяком переглянулись с одинаковым научным интересом.
- Похоже, не срабо... - начал карлик, но тут снова затрещало, задымилось, и из портала вывалился журналист, которого держала за воротник знакомая бледная рука. - Сработало.
- Он вам нужен, герр Людвиг? - проскрипел Рихард, наполовину выглядывая из портала.
Человечек отчаянно замотал головой и попытался вырваться. Рихард презрительно дернул бровью и выпустил его ворот: человечек, упав на пол, тут же пополз прочь, извиваясь и поскуливая.
- Оставляю его вам, герр Д`Амарьяк, - кивнул Людвиг коллеге. - Разбирайтесь со своим мусором сами.
Карлик поморщился и махнул на журналистишку рукой. Тот замолк и замер в неудобной позе. Возможно, окаменел.
- Не могу сказать, что мне приятно было с вами сотрудничать.
- Я вас тоже терпеть не могу, - передернул плечами Людвиг и шагнул в портал.
Если бы не поддержка Рихарда, то свалился бы прямо на собственном крыльце. Ноги не держали. И вообще было темно, даже луна светила как-то тускло.
- Ванну и спать, герр Людвиг?
- Ванну... - Людвиг с трудом сделал шаг к дверям. - И спать. Сутки!
- Только не в ванне, прошу вас.
- Уж как полу-у... учится... - зевота мешала говорить, а глаза норовили закрыться. Надо было что-то с этим делать, а то он уснет на ходу. А, точно, надо спросить. - Рихард, что там моя жена?
- Спит, герр Людвиг.
- Не терялась больше?
- Нет, герр Людвиг. Ее светлость больше не терялась.
- Следилку надела?
- Надела.
- Надо проверить... где она?
- У себя, герр Людвиг.
- Ага... а... надо на нее посмотреть... спит, говоришь...
- Ванна, герр Людвиг. Позвольте ваш сюртук.
Людвиг очень старался не уснуть, пока Рихард его раздевал, помогал ему вымыться и вел к кровати. Но у него не получилось, потому что мягкое женское тело, с тихим стоном привалившееся к нему и уютно устроившееся в его объятиях, совершенно точно уже было сном.
Виен, Астурия. Вилла «Альбатрос»
Рина
Где-то рядом звучал рояль, одна из ее любимых композиций из Арта Тейтума - нежный, журчащий джаз. С шелестом листвы и запахом горящих листьев, доносящимся из приоткрытого окна, джаз создавал совершенно волшебное ощущение. Утро, счастье, уют и ожидание чуда.
Ожидание не замедлило оправдаться. Рядом кто-то зашевелился, тихо пробормотал ее имя и обнял ее. Ринка лениво приоткрыла глаза - мимолетно задумавшись о том, что в этом мире ей снятся удивительно яркие и реалистичные сны! - и обнаружила мужскую руку поперек собственной груди. Обнаженной груди. Судя по ощущениям, мужчина рядом был в таком же виде.
«Непременно досмотрю сон до конца!» - решила Ринка, отлично понимая, что это именно сон. В дивном новом мире не придумали еще джаза, а спят тут исключительно в пижамах. Да и мужчине в ее постели взяться совершенно неоткуда.
«Кто же мне снится, супруг или?..»
Она задумчиво провела ладонью по мужскому запястью, покрытому тонкими темными волосками. В брачном браслете, кстати - так что по идее должен быть супруг.
Очень удачно, что Людвиг - всего лишь сон! Во сне можно забыть про обиды и прочую чушь, и просто наслаждаться его объятиями. Горячими. Очень горячими!
Улыбнувшись своим мыслям, Ринка слегка пошевелилась, потершись бедрами о самую горячую часть мужского тела, и с удовлетворением почувствовала, как ее прижали теснее, сонно поцеловали в плечо и погладили ее грудь.
Очень нежно, почти невесомо, и тут же сжали, и снова погладили нежно.
- Моя Рина, - прошептал такой знакомый низкий голос, и все ее тело отозвалось горячей нетерпеливой истомой.
А потом рука Людвига - наверное, это все же был он? - спустилась ниже, рождая в ее теле волшебную дрожь и жар, и огладила ее живот, задержавшись в коротких завитках. Ринка нетерпеливо застонала и чуть подалась вперед. Мужчина позади нее тут же притянул ее обратно...
Резко. Глубоко. Именно так, как ей хотелось.
И тут же перевернул ее на живот, раздвинул коленом ее ноги...
Она вскрикнула и вцепилась обеими руками в простыню, подаваясь ему навстречу, жмурясь от разливающегося по всему телу удовольствия...
Кажется, кончая, она кричала его имя - или не его, какая во сне разница? Главное, ей было безумно хорошо! Вот так, чтобы он продолжал вбиваться в нее, чтобы его ладони сжимали ее бедра, чтобы он не останавливался!
Боже, она что, во второй раз?..
- Людвиг... еще! - всхлипнула она и чуть не закричала от разочарования - он вышел, отстранился... - Черт... Людвиг!
Не желая терпеть ни мгновения, Ринка развернулась, толкнула его в грудь и оседлала. Он тут же подхватил ее за бедра, направляя и поддерживая, подлаживаясь под ее темп. Всего несколько движений - еще глубже и полнее, еще лучше! - она застонала, жмурясь и запрокидывая голову, упершись обеими руками в его грудь и чувствуя, как он содрогается в ней, как вибрирует под ее ладонями, выстанывая ее имя...
- Боже, чтобы мне каждую ночь такое снилось, - пробормотала она, падая ему на грудь и прижимаясь всем телом.
Ее тут же обняли, зарылись пальцами в ее волосы и нежно, безумно нежно поцеловали в макушку.
- Ты вкусно пахнешь, - расслабленно и довольно шепнул Людвиг. - Моя маленькая, упрямая козочка.
- Козочка? - лениво возмутилась Ринка. - Почему это вдруг?
- Козочки милые, когда не бодаются и не удирают через забор. Ты похожа на маленькую беленькую козочку. Такую, знаешь, пушистую и невинную. А потом ка-ак взбрыкнешь!
Людвиг тихо рассмеялся. Так странно и здорово было чувствовать, как он смеется, лежа у него на груди и чувствуя вибрацию всей кожей.
- Неправда, я не взбрыкиваю. Я хорошая. И мне нравится заниматься с тобой любовью. Ты красивый и нежный. Почему ты только во сне нежный? Так не честно.
Ринка лениво погладила его сначала по груди, а потом по лицу. Ей безумно нравилось его гладить! Даже больше, чем драконье яйцо. И у него почему-то совсем не было щетины, щеки были гладкие, почти как у нее самой. Наверное, потому что это сон.
- Не знаю, - так же расслабленно ответил Людвиг, ловя ее руку и поднося к губам. - Так получается.
- Хочу, чтобы ты был таким всегда... да, сделай так еще! - если бы она была кошкой, то сейчас бы мурлыкала. Боже, как у него так получается целовать ее пальцы, что она с ума сходит от наслаждения? Наверное, это магия.
И то, что он снова твердый внутри нее - тоже магия. Или сон. Какая ко всем Ктулху разница!
Ринка сжалась - и он замер, рвано вдохнул. А она приподнялась и заглянула ему в лицо, с удивлением отметив, что во сне у него опять синие глаза. Безумно красивые. И весь он... весь он - совершенство! А еще она хочет знать, как он целуется!
Потянувшись к нему, она шепнула:
- Ты, гад чешуйчатый, ни разу меня толком не поцеловал. Тебе не стыдно?
- Стыдно, - улыбнулся гад чешуйчатый... нет, не чешуйчатый - гладкий, теплый и шелковый! - Надо это исправить.
От этого поцелуя закружилась голова, так это было нежно и сладко. И он снова двигался в ней именно так, как надо. Магия! Настоящая магия! Вот теперь она, наконец, поняла - что это такое, заниматься любовью. Это когда чувствуешь его, как себя, каждую его мышцу, каждый вздох, каждое движение - и живешь, и дышишь вместе с ним, вместе до самых облаков, и даже стон, вырывающийся из его горла - в унисон с твоим стоном...
А потом она снова уснула, и ей снился запах горящий листьев, фортепианный джаз и объятия самого нежного, самого страстного любовника на свете. Ее мужа.
Пробуждение было... странным. Ринка так хорошо помнила объятия Людвига и собственные три - с ума сойти, целых три, так вообще бывает? - оргазма. Но рядом с ней в постели, разумеется, никого не оказалось. А вместо джаза звучали голоса слуг, что-то разгружающих у черного крыльца.
Еще более странным было отсутствие головной боли. Вчера они с Тори уговорили бутылки две. Или три. Стреляли по воронам. Перемыли косточки половине высшего света Астурии и Франкии. Составили заговор с целью женить доктора Курта.
О, Великий Ктулху! Сделай так, чтобы я не показала ей драконье яйцо и планшет! Пожалуйста! И не давай мне больше пить! Местный компотик-то - коварная дрянь! Совершенно не чувствуется алкоголь, даже ноги не заплетаются, а мозги отключаются напрочь.
Так что, мистер Бонд, вы как никогда были близки к провалу.
Правда, мысли о возможном провале и внезапной дружбе с иностранной шпионкой и бывшей любовницей мужа не испортили Ринке настроения. Не дождетесь! Раз уж новый мир позаботился о приятных снах, надо ими наслаждаться.
От души потянувшись, Ринка сбросила одеяло... и тут сообразила, что она - голая. И постель пахнет как-то...
Она схватила соседнюю подушку и принюхалась. Пахнет... мужчиной пахнет. И сексом.
- Ах ты, гад чешуйчатый!
Ринка швырнула подушку прочь, сама толком не понимая, почему вдруг чудесный солнечный день стал хмурым, а желание петь сменилось желанием убивать. И вообще, мир несправедлив! Вот какого Ктулху он сбежал?! Опять сбежал! Пришел, трахнул во сне - и сбежал! Чтоб его!..
- Мадам? - в спальню заглянула сияющая Магда, увидела подушку на полу, голую Ринку... и покраснела. Вся, включая уши. Но не отвернулась. И в глазах - любопытства два ведра. Правда, быстро опомнилась и присела в книксене. - С добрым утром, мадам.
- И тебе не хворать. Давно ли мой дорогой супруг явился?
- Ночью, мадам! Ох, вы ж почивали, не видели! - Магда забыла стесняться, увлеченная свежей сплетней, и бросилась к шкафу за пеньюаром. - Вот в самую полночь как засверкало, да затрещало, да по всему дому этакие искры побежали! Все всполошились, а как если пожар? Повыбежали, в окна повысунулись! Я тоже выскочила, думаю - мадам будить надо, а то как угорит, и тут Рихард, спокойный такой, как велит всем по местам да без паники! Это, говорит, их светлость домой возвращаются. Усталые. А вы, говорит, бездельники, панику не наводите и под ногами не мешайтесь. Ну, я за ним пошла, надо ж разузнать! А там, у крыльца, такое вот все сияющее, как озеро, только стоит и не вытекает! И трещит, и искрами сыплет, а потом оттуда какой-то хмырь как вывалится! И давай утекать! Рихард его за химок хвать, кто такой, спрашивает, а тот мычит, головой вертит, ну, думаю, никак болезный, епиндемию нам принес!
- Что за хмырь? - переспросила Ринка, позволяя Магде усадить себя к зеркалу, причесываться.
- Да кто ж его разберет, хмыря ентого. Рихард его словил и обратно сунул... - Магда хихикнула, прикрывая рот ладошкой. - Смешной такой! Голова в портале, а это... ну... эта... туточки! Вот у нас в деревне коза была комолая, уж она б его как боднула!
Ринка тоже хихикнула, представив невозмутимого дворецкого летящим вверх тормашками от козы. Нехорошо, конечно, так думать о пожилом дворецком, но смешно ж до невозможности!
- А потом, значится, его светлость из портала вывел. Под руки. Их светлость на ногах еле стояли, так устали.
- Или упились, - сердито буркнула Ринка, в глубине души догадываясь, что зря сваливает свои грехи на супружескую голову.
- Их светлости можно. После службы что ж не выпить немножко?
Ринка только вздохнула и еще раз пообещала себе не терять бдительности при общении с местным компотиком. А особенно - при общении с супругом!
К сожалению, бдительность при общении с супругом ей не понадобилась. Гад чешуйчатый встретил ее за завтраком, весь такой невозмутимый и элегантный, и первым делом прочитал лекцию о вреде алкоголя и общения с агентами вражеских государств.
- Чья бы корова хрюкала, - отбрила его Ринка.
Их светлость подняли бровь, не прекращая орудовать серебряной вилочкой, и всем своим видом показали полное недоумение манерами супруги.
Ринка только выше задрала нос и принялась зверски расчленять фазаний паштет.
- В отличие от вас, Рина, я прекрасно осознавал все опасности данного знакомства. По долгу службы...
- Ах, теперь это называется служебным долгом, - Ринка со стуком отложила приборы и глянула гаду чешуйчатому в глаза. - То примадонны, то французские шпионки, кто следующий? Прелестная цветочница, собирающая пыльцу в пользу италийской разведки? Мне все равно, с кем вы исполняете ваш, черт бы его подрал, служебный долг! Просто делайте это подальше от меня! Видеть вас не желаю!
Она вскочила, едва не опрокинув стул, и бросилась к выходу из столовой. В глазах кипели слезы, и больше всего на свете хотелось сбежать домой, в родную Москву, подальше от всех этих герцогов, магов, шпионов и прочей мыльной оперы. Хватит с нее! Хватит!
Но сбежать не вышло. Сколько Ринка ни пинала дверь, она не открывалась.
Лакеи молчали.
Людвиг тоже молчал.
Только едва слышно шумели деревья за окном и чирикала какая-то пичуга.
Поняв, что гад чешуйчатый не позволит ей уйти, она утерла слезы рукой - плевать на манеры! Пусть скажет спасибо, что не подолом! - и развернулась, намереваясь высказать ему все, что думает о его манере общения с супругой. Но не смогла сделать и шагу - уперлась в твердую, обтянутую белой сорочкой грудь, вдохнула такой знакомый и уютный запах... И разрыдалась. Позорно.
И так же позорно позволила себя обнимать и гладить по плечам, и целовать за ушком. Почему-то от его нежности становилось еще обиднее и горше. Вот почему, а? За что он так с ней? Она же... она же...
- Рина, не плачьте, не надо, - растерянно, совершенно не подобающе герцогу, некроманту и настоящему полковнику попросил он.
- Я не плачу! - срывающимся голосом соврала она и хлюпнула носом.
Ей безумно хотелось - безумно, потому что вопреки всякой логике - чтобы он ее поцеловал. А лучше взял на руки. И попросил прощения. И обещал, что все будет хорошо. А еще лучше - чтоб выгнал слуг и занялся с ней любовью, совсем как утром.
- Рина, не обижайтесь на меня, прошу вас.
- И не смейте меня удерживать! Я вам... я вам не... - она вовремя прикусил язык, чтобы не ляпнуть «шлюха»: стало стыдно перед Тори. Не перед ним! Пусть даже не надеется! - Отпустите меня немедленно!
Ну, ты поцелуешь меня, наконец, мерзавец?!
Но Людвиг, вместо того чтобы сделать самое нужное и правильное - ее отпустил. Дурак. Козел. Гад чешуйчатый! И, чтобы добить совсем - дверь перед ней открыл.
Мерзавец!
- Я вас ненавижу, - гордо заявила Ринка, развернулась и, задрав подбородок, удалилась. Гордо.
Вот почему мужчины такие дураки?!