Глава 40
Странное дело… Я не могу сказать, что часто и много употребляю алкоголь, но привкус вина казался мне странным. Каким-то химическим, что ли…
– Необычный вкус… Откуда, ты говоришь, его привез? – покосившись на пустой бокал, прошептала я. Нега разлетелась по телу с космической скоростью. Да что там! По голове словно кто-то кувалдой ударил, выбывая все мысли.
Давид встал со своего места, с какой-то космической скоростью сбегал к барной стойке и обратно. Вернулся уже с бутылкой вина, буквально на ходу наполнив мой бокал до краев, а затем только присел на подлокотник кресла.
– Из Франции. Это металлическое послевкусие проявляется позже на языке, когда распробуешь, – протянул он, но его голос почему-то в голове фонил и отдавал эхом. Я откинулась на спинку кресла, желая остановить жуткое головокружение и тремор по телу, словно после пяти двойных эспрессо. И между тем, в горле чертовски пересохло, вода казалась единственным решением проблемы. Но стоило мне открыть рот, как Давид толкнул бокал и тот припал к моим губам. – Распробуй. Тебе надо расслабиться. Ты чертовски напряжена. Выкинь все из головы.
Я пила, пила и пила, совсем не понимая, что я делаю. Свежая мысль в голове не держалась дольше секунды, а старых не было. Как только бокал опустел, на моих губах появилась улыбка. Хорошее настроение, адреналин в крови и жажда приключений внезапно затмили все вокруг.
Давид словно почувствовал это, потому что очень вовремя отставил бокал и поднял мою голову вверх за подбородок. Он казался мне таким красивым тогда. Мужчина-мечта! И почему я этого раньше не замечала?
– А теперь главный вопрос: ты все еще хочешь, чтобы я ушел?
– Нет! Ты не можешь бросить меня одну. Мы должны веселиться… Мы должны сделать что-то… Должны! – я хохотала, а затем и вовсе вскочила с места, сравнявшись ростом с Давидом. Обвив его шею руками, умоляюще прошептала: – Будем веселиться?
– Я очень хочу веселиться с тобой, Мия, – очень медленно протянул Давид, без остановки глядя мне в глаза. – Но в доме есть домработница. Она очень плохая тетя, и тебе нужно отправить ее домой.
– Это не мой дом. Она меня не послушает… – грустно заключила я, безуспешно пытаясь вспомнить, где нахожусь. Не вышло. И какая вообще разница, когда так хорошо?!
– Послушает. Ты должна ей сказать, что на сегодня ее помощь в доме тебе не нужна. Понимаешь, Мия? Повтори. Дословно. – с улыбкой отчеканил он, а затем убрал мои руки со своих плеч. Это показалось мне обидным, и я захныкала. Но Давид утешительно погладил меня по голове и поцеловав в лоб: – Не переживай, милашка. У меня на тебя еще грандиозные планы, и я никуда не уйду.
Обрадовавшись, я побежала на поиски домработницы. Энергии было так много, что хотелось скакать, прыгать, танцевать… А самое главное – скорее прогнать плохую тетю, чтобы мы остались с Давидом наедине. Ведь он такой милый!
– Госпожа? – удивленно протянула женщина у меня за спиной, и я тут же обернулась. Почему я раньше не замечала, какая она красивая и приветливая? Но глаза ее настороженно рассматривали меня с ног до головы. Особенно когда я обняла ее и погладила волосы. Такие мягкие… – Госпожа, это конечно очень…
– Если бы ты была хорошей, я бы предложила тебе остаться. Ну, а так… На сегодня мне больше не нужна помощь. Можешь быть свободна. И, пожалуйста, уходи прямо сейчас, – пробормотала я ей, сама удивляясь, почему-то воздуха постоянно не хватает… Меня просто трясло от энергии!
– Хорошо, – отстранившись, холодно заключила домработница. Правильно говорил Давид, она плохая и совсем не веселая! – Могу я вам чем-то помочь… перед уходом?
– Нет, – крикнула я ей, уже летя по лестнице вниз, чтобы порадовать Давида.
Какое-то время мы продолжали пить. Точнее, пила только я, а Давид был моим сомелье. В какой-то момент бутылка опустела, дверь за женщиной захлопнулось, а мужчина внезапно встал на ноги и нетерпеливо протянул:
– Не покажешь мне дом?
– Дом? – растерявшись, я вдруг поняла, что забыла значение этого слова. Черт… Голова совсем шла кругом! Но все же приключений мне хотелось больше, а копаться в себе совсем не было времени. Поднявшись, я сбросила туфли на высоком каблуке, которые мешали ходить и, взяв Давида под руку, направилась вперед. – Я тут ничего не знаю. Так что будем изучать вместе…
– Я только за, – как-то странно протянул Львов, ухватив меня за талию и притянув ближе. Где-то далеко в подсознании я знала, что тут что-то не так. Но не могла понять – что. Мое внимание привлек торчащий из кармана мужчины розовый чехол от телефона. И я тут же воскликнула:
– Смотри, у тебя мой телефон! Как он туда попал?
– Не переживай. Я просто беспокоюсь. Вдруг Сэм решит тебе позвонить, – подмигнув мне, мужчина повел меня вверх по лестнице.
Первым делом я показала ему свою спальню. Но почему-то Львову она была безразлична. Он лишь мельком окинул ее невидящим взглядом и, улыбнувшись, спросил:
– А где спальня Сэма? Хочу сравнить, у кого лучше…
Я лишь пожала плечами и весело рассмеялась. Почему так чертовски легко? Как никогда не было! Жизнь словно заиграла новыми красками, делая все идеальным. Никаких тебе печалей, забот, горестей…
В этот раз Давид словно спешил. Он поднял хохочущую меня на руки и толкал все двери на пути, пока не забрел в другую спальню, которая явно казалась жилой, а не гостевой. К тому же на плечиках при входе висел мужской костюм, явно только отглаженный.
– Нашли! – довольно оскалился он, а затем буквально бросил меня на мягкую кровать и вернулся к двери. Я услышала, как щелкнул замок, прежде чем он повернулся и протараторил: – У нас мало времени, Мия. Хочешь, я дам тебе конфетку, от которой тебе станет еще веселее?
Надув губы, я стала ногами на кровать и сложила руки на груди.
– Ты обещал мне веселья! Но его нет. Мы ходим и смотрим этот, как его… Дом! Так что никакие конфеты я есть не буду! Иди домой, я буду развлекаться сама. Ты скучный… – мой голос звучал истерически, но ни один мускул на лице Давида не дрогнул. И он перестал казаться мне милым, ведь давно уже не улыбался. В его глазах читались лишь волнение и злость. А от рычащего голоса я едва не упала:
– У меня больше нет времени возиться с тобой, Мия. Не хочешь конфетку? Значит, все будет так.
Затем Львов просто пересек комнату и схватил меня за шею со всей силы. Я стала задыхаться и совсем не могла сопротивляться. Он навалился на меня, придавив своим телом, а его рука скользнула к подолу платья. Давид запутался в воланах, поэтому просто разорвал их на мне.
В этот момент каким-то странным образом вся напускная радость куда-то исчезла – и всю ту энергию, что копилась во мне, я пыталась вылить в сопротивление. Царапалась, кричала и буквально разодрала руки мужчины в кровь. Видимо, в какой-то момент ноготь проник прямо под кожу, что вызвало неописуемую боль, потому что Львов резко зашипел, перестав меня душить и пытаться раздеть.
Этой минутной заминки хватило, чтобы толкнуть его и зарядить ногой в пах. Так сильно, как только могла в таком состоянии. Это выбило противника из равновесия на мгновение, но с кровати я встать не успела. Он потянул меня к себе за ногу, отчего я упала и потеряла баланс.
– Вот же сука… Как твой муженек. Но ничего. Будет вам урок! – пообещал мужчина, подтягивая меня к себе…
* * *
– …Мия, Мия!! – кто-то похлопал меня по щекам, и я подорвалась на месте, задыхаясь и обливаясь слезами. Осознание, что я дома, в своей постели, а рядом бабушка сперва подарило непередаваемое облегчение, а затем заставило буквально повиснуть на ней в судорожных рыданиях. – Боже, Миечка… не плачь! Я слышала, как ты кричишь во сне, но и представить не могла…
Проматывая у себя в голове размытые картинке, я была уверена, что это не сон. Давид напоил меня чем-то, превратив в полнейшего дегенерата, смеющегося от каждого слова, словно идиот. И зачем все это? Ради изнасилования? Что за «конфетку» он предлагал?! Одному всевышнему известно, что было бы, прими я предложение…
Меня передернуло, и я погладила шею. Казалось, пальцы Львова до сих пор были на ней. Чудо, что следов не осталось! Зато я теперь понимаю, откуда синяк на коленке и пару ссадин на спине. Но больше всего пугало то, что я не успела вспомнить. Успел ли Давид закончить начатое? Ведь все сходилось: спальня Сэма, мое невменяемое состояние, отосланная домработница…
– Ба, я схожу с ума. Ужас, который происходит вокруг, слишком для меня… – тихо призналась я ей, ощутив что-то теплое у себя на шее. Женщина тоже теперь плакала. От этого внутри все сжалось, и я почувствовала привкус горечи на языке. – Я больше не хочу, чтобы ты была тем, кто страдает из-за меня. Мои проблемы так или иначе перекочуют на тебя. Я завтра же найду другую квартиру…
Она немного отстранилась, чтобы заглянуть мне в глаза. На улице только начинало светать, поэтому я могла разглядеть лишь очертания ее лица, когда она прошептала:
– Ты помнишь, как мы с тобой познакомились? Моя дочь бросила меня, и я потеряла смысл просыпаться по утрам. А ты каждый день приходила ко мне с сахарным печеньем и выслушивала мои проблемы. Только благодаря тебе я начала улыбаться, девочка, – она стерла ладонью слезы на моих щеках и заправила выбившиеся локоны за ухо, потом набрала полные легкие и выдохнула: – И теперь я не отпущу тебя, пока не ты не станешь так же искренне улыбаться каждый день. И я предложила тебе жить у меня не из жалость, а потому, что ближе никого нет. Ты мне как дочь. Дочь, о которой можно только мечтать.
Эти слова будто магнитом вытянули из меня весь тот ужас, что принес сон, и я снова расплакалась, но теперь уже с улыбкой на губах. Мои настоящие родители любили друг друга с самой школы и умерли, держась за руки. Я была рада, что даже по ту сторону они вместе. Но тут, в моей реальности, мне тоже нужна была семья. Тот человек, кто разбудит, когда кошмар. Тот, кто приготовит завтрак, если я не успеваю. Спросит, как дела, и на самом деле захочет узнать ответ.
И никакой Давид не отнимет этого. Он может отравить мой день, но не всю жизнь. И когда мы в пять утра пили с бабушкой горячий шоколад в постели и смеялись над историями из ее молодости, я дала себе четкую установку не думать о нем. Будь как будет!
– Знаешь, а у меня ведь внук родился… – внезапно на середине разговора сказала бабушка и, слабо улыбнувшись, осторожно протянула: – Дочь фото прислала. Говорит, что хочет меня с ним познакомить. Может, она хоть с материнством добрее станет?
Поздравив бабушку, я еще какое-то время фантазировала о том, как мы поедем в гости к ее дочке. Ведь эта и вправду была моя мечта, но денег на путевку пока не хватало… В какой-то момент, оставив чашку и плотнее закутавшись в одеяло, я обняла бабушку и снова задремала.
Чтобы вернуться в тот ужасный день…