Глава 2

Утром Шон побежал по каким-то своим делам. Я вышла на кухню, чтобы позавтракать. По коридорам шла крадучись. Мне совсем не хотелось встречаться с Алексом. Слишком уж странные чувства и эмоции меня обуревали, стоило его увидеть.

Впрочем, если он и вправду вераушел кого-то навещать, то, возможно, вообще вернулся под утро и сейчас спокойно дрыхнет в своей комнате. Это было бы здорово, больше всего на свете мне хотелось позавтракать в одиночестве и покое.

Но стоило мне сварить кофе и сделать пару бутербродов, он появился. Я сначала застыла, но потом мне все же удалось справиться с чувствами и совершенно непринужденно сказать:

– Доброе утро, как погулял?

Кажется в моем голосе прозвучали ревнивые нотки. Черт возьми, а ведь это уже лишнее. Какое мне дело до того, как ему там гулялось! Но сказанного уже не вернешь. Будем надеяться, что он примет это за вежливое любопытство.

– Ничего особенного. Придурок, с которым у меня остались кое-какие неоконченные дела, предпочел не встречаться… – усмехнулся Алекс. – Я вернулся практически сразу же.

Первой – неконтролируемой! – моей реакцией была глупая радость: значит, он не встречался с какой-нибудь девушкой! И тут же я почувствовала, как алая краска заливает мои щеки. Так значит, он вчера был дома, а мы этого даже не услышали. Ну еще бы! Зато он все слышал наверняка. Мы ведь вели себя очень громко, особенно я.

Теперь мне оставалось только надеяться, что он деликатно промолчит о вчерашнем и не станет делиться своими впечатлениями. Впрочем, рассчитывала я на это зря. Похоже Алекс, не относился к числу самых деликатных людей в мире.

– Насколько я слышал, у вас вчера было жарко? – он заговорщически подмигнул мне, а я была готова сквозь землю провалиться.

– Ну, не смущайся, это ведь нормально, – сказал он. – Хотя нет, смущайся. Ты такая милая, когда краснеешь…

Лучше бы молчал, так стало еще хуже. Теперь я сидела совершенно пунцовая под его пристальным, изучающим взглядом. Я в два глотка допила кофе и, оставив бутерброды на столе, выскочила из кухни и опрометью побежала в нашу с Шоном комнату. Это ведь совершенно невозможно, так не должно быть!

Ну почему сегодня выходной? Лучше бы я с утра отправилась в университет и избежала всех этих неловких встреч. Целый день я не выходила из комнаты, уткнувшись в учебник, но едва ли разобрала и пару строчек.

– Алекс приготовил отличный обед, – радостно объявил Шон. – Уж не знаю, что на него нашло, но надо этим пользоваться!

– Спасибо, но я не голодна, – кисло улыбнулась я и снова уткнулась в учебник.

Это было неправдой. Я бы с удовольствием перекусила, тем более что и позавтракать толком не удалось. Но сидеть втроем за одним столом после всего, нет уж, увольте. К тому же мне казалось, стоит Шону увидеть, как я смущаюсь и краснею в присутствии Алекса, он сразу догадается, в чем тут дело. Но что еще хуже, об этом может догадаться Алекс.

За весь день я ничего толком не прочитала. Вместо этого я усиленно искала какой-нибудь повод отказаться от вечерней вылазки в клуб. Но ничего толкового не придумалось. К тому же если я начну очень уж активно избегать Алекса, это ведь будет выглядеть еще подозрительнее, верно? А в клубе полно народу, да мы там вообще можем почти не сталкиваться.

Я отложила учебник и стала собираться. Сегодня я буду выглядеть просто сногсшибательно…

***

Музыка гремела, огни мерцали, а первый же коктейль наполнил мое тело какой-то невероятной легкостью и весельем. Впрочем, неудивительно, что я опьянела сразу же.

Если целый день ничего не есть, первая же порция алкоголя может буквально свалить с ног. Впрочем, на ногах я держалась крепко, наоборот, даже хотелось двигаться и танцевать. Но я не переставала краем глаза следить за Алексом.

Вернее, не так, я не хотела за ним следить, но он словно нарочно мелькал в моем поле зрения: то, радостно улыбаясь, приветствовал каких-то парней, то зажигал на танцполе, то угощал какую-нибудь красотку выпивкой из бара, а я зачем-то ревниво оценивала каждую из мелькавших возле него девиц. Да что, черт возьми, со мной!

– Можно я приглашу твою даму? – раздался его голос рядом, когда мы с Шоном, устав от танцев, сидели, развалившись на диванчике.

– Конечно, – легко согласился Шон.

Еще бы, он же не ожидает никакого подвоха. А подвох есть! Я чувствовала это всей кожей, под которой словно тек жидкий огонь, плавя и делая меня совершенно безвольной.

Танец вместе – это было слишком для меня. Если до этого я рассматривала Алекса исключительно издалека, то теперь в тесноте клуба, где он крепко прижимал меня к себе, голова закружилась сразу же.

Я пыталась держать себя в руках, и все-таки у меня сносило крышу от нашей близости, от жара, который я чувствовала от его тела, от умопомрачительного запаха кожи. И все мои «я не должна», «Шон смотрит», «это невозможно» тоже плавились и растворялись. Было невыносимо сладко отдаться вихрю танца, прижиматься и растворяться.

Когда музыка закончилась, я выскользнула из крепких объятий. Возвращаться к Шону прямо сейчас было нельзя, я это нутром чувствовала. Казалось, он легко прочитает у меня на лице и смятение, и возбуждение, и все то, что я хотела бы от него скрыть.

– Здесь жарко, – сказала я Алексу, – выйду на террасу подышать.

На террасе было прохладно, но это мало что изменило. Мои щеки по-прежнему пылали, дыхание было сбито. Да я могу простоять тут целую вечность и все-таки не прийти в себя!

Ладно, пора возвращаться. Я резко развернулась к двери и покачнулась. Голова закружилась. Все-таки пить натощак – плохая идея. Я, наверное, не удержалась бы на ногах, но чьи-то крепкие руки тут же подхватили меня.

– Эй, детка, да ты совершенно пьяна, – раздался над ухом голос Алекса.

Впрочем, даже если бы он молчал, я бы поняла, что это он. Едва оказавшись в его руках, я почувствовала, как мурашки рванули вдоль позвоночника, а голова закружилась еще больше, и вряд ли дело было в том, что я пьяна. Впрочем, спорить я не стала.

– Да, пожалуй, попрошу Шона, чтобы он отвез меня домой, – сказала я, и все же не вывернулась из объятий, хотя отлично понимала, что сделать это просто необходимо. Но слишком уж приятно было ощущать, как меня держат его сильные руки…

Когда мы приехали домой, я рванула в свою комнату, желая только одного – спрятаться. Впрочем, от кого я хочу прятаться. От Алекса? Так он ведет себя вполне пристойно. Ничего такого, что выходило бы за рамки. Так что, похоже, прятаться мне надо только от самой себя…

***

Сильные пальцы гладят окружности моей груди, пощипывают соски. В этом пока нет настоящей страсти, просто игра – легкая, расслабляющая, подготавливающая. Но так продлится недолго. Я уже чувствую, как изнутри накатывает возбуждение, и выгибаюсь навстречу ласке, желая, чтобы прикосновения стали сильнее. И Шон чувствует это, он сжимает грудь крепче, вырывая у меня тихий стон.

Рука скользит ниже, спускается к животу, но не задерживается там и почти сразу же оказывается снизу. Пальцы ныряют между складочек, и я только сейчас понимаю, как там мокро. Шон мягко, почти без нажима гладит чувствительный бугорок и я задыхаюсь, захлебываюсь собственным стоном. -Мое сознание уже уплывает, и я сама теряюсь в ощущениях – острых и пряных.

– Тебе нравится Алекс? – тихий шепот на ухо. И я вздрагиваю, мигом выпадая из того облака блаженства, в котором только что парила.

– Он же твой друг… Почему он должен мне не нравиться. Отличный парень…

Я приготовилась обороняться. И все отрицать! Черт возьми, если Шон хочет устроить сцену ревности, он выбрал неподходящий момент.

Но горячие пальцы не останавливают своего безумного танца. И я, забывшись, тут же всхлипываю от остроты ощущений.

– Нет… не так. Ты ведь его хочешь?

Я не отвечаю на этот провокационный вопрос. И вообще – стараюсь не думать ни о чем, полностью сосредоточившись на ощущениях. С тихим стоном подаюсь бедрами вперед, сама насаживаясь на пальцы, чувствуя, как наполняется томной тяжестью низ живота и до той самой точки, до пика остается совсем чуть-чуть. Но образ Алекса, вызванный неосторожными словами, уже явственно стоит перед моим мысленным взором.

– Я хочу только тебя, Шон… – шепчу тихо.

Это самая странная сцена ревности за всю историю человечества.

– Ну конечно, в этом я не сомневаюсь. Особенно сейчас, – кажется, Шон тихо смеется. А потом начинает шептать на ухо, жарко и отрывисто, ни на мгновение не прерывая движение пальцев: – Когда вы танцевали, это было так… жарко, так возбуждающе… Мне хотелось узнать, увидеть, что будет дальше…

Его срывающийся шепот не даст обмануть. Он и вправду безумно возбужден.

И теперь я уже не выдерживаю. Потому что мне и самой хотелось бы узнать, что было бы дальше. Теперь фантазия, которую я гнала от себя, не позволяя ей занимать мои мысли, расцвела буйным цветом. И я уже отчетливо представляю руки Алекса на своей груди, и сама сжимаю чувствительные соски, чтобы фантазия была похожей на реальность.

А еще – теперь мне уже мало его пальцев, мало той ласки. Я с тихим рычанием обхватываю Шона за плечи и опрокидываю на себя. Он входит в меня резко и сразу, прижимается, вдавливается всем телом, буквально вминая меня в кровать. Врывается жестко, сильно, до конца, раз за разом. И я снова срываюсь на крик, не заботясь, что нас могут слышать. И тут же меня накрывает оргазмом, ярким, сотрясающим, сметающим все на своем пути.