34. Битва в саду

Ляна обернулась кошкой еще дома, на заседание совета клана прибыла на руках Марка, и обратно вернулась так же. Оно и к лучшему, говорить о том, что произошло, не хотелось.

Возможно, Марк что-то чувствовал, потому что время от времени гладил Ляну по спине и говорил:

— Все хорошо. Не переживай, ты правильно поступила.

Ляна не сомневалась, что поступила правильно, однако ничего хорошего не ждала. Она не успела побеседовать с Марком до того, как они отправились на совет, но договорилась с отцом Итана, что он поддержит поступление в академию, если Итан откажется от своего слова. Ляна не осудила бы его за это.

Дома их ждали. Матушка Итана набросилась на Марка с вопросами, но он честно ответил, что ничего не знает. Ляна же не спешила оборачиваться. Во-первых, ей не хотелось объясняться с леди Майлс, во-вторых, она со страхом ожидала возвращения Итана. У кошки больше шансов пережить его гнев.

— Ляночка, в комнате тебя ждет горничная, — суетилась леди Майлс. — Я прикажу подать чай с пирожными.

Ляна не пошла наверх. Вопросы приличия и этикета сейчас ее не волновали. Позади дома располагался маленький садик: клумба с цветами, фонтанчик, скамейка под раскидистой липой. Туда она и отправилась, игнорируя домочадцев.

Лорд Майлс предупредил, что выступление на совете Итану не понравится. Она и сама это понимала. Отец хорошо знал сына, но и Ляна успела изучить мужа. Итан гордый и независимый. Он, как мужчина, привык самостоятельно решать проблемы. И женщина, вставшая на его защиту, уязвит его гордость.

Сильнее всего Ляну печалило то, что она ускорила расставание с Итаном. Она сказала правду его отцу — она полюбила. Как, когда, после чего? Ляна не смогла бы ответить. Но ее жизнь без Итана никогда не станет прежней, в этом она не сомневалась.

Никто не пошел за Ляной в сад, даже Марк оставил ее в покое. Она прошлась по скамейке, посидела у клумбы, принюхиваясь к аромату цветов, и легла на бортик фонтанчика. Камень нагрело солнце, а журчащая вода умиротворяла. Может, обойдется? Итан не будет кричать и не вышвырнет из дома за шкирку. И займет денег, чтобы Ляна смогла добраться до своего поместья.

Итан… Она вспоминала, какое разочарование он испытал на совете, и хотелось плакать. И все же она поступила правильно. Итан — альфа клана, и она не стала причиной его изгнания.

«Драная кошка!»

Чужой голос напугал Ляну. Она подскочила, выгнула дугой спину и зашипела.

«Драная кошка! — повторила серая волчица, остановившись в двух шагах от фонтанчика.

Не без труда Ляна узнала Вик, кузину Итана, ту самую девушку, с которой он беседовал на лестнице в день приезда. Ляна общалась в основном с матушкой Итана и его младшей сестрой, и голоса Вик почти не помнила.

«Что тебе нужно?!» — возмутилась Ляна.

«Ты… ты падшая женщина! — Вик взвизгнула от негодования. — Ты опозорила Итана, опозорила нашу семью!»

Вик знает? Откуда?! Неужели Итан вернулся и рассказал все? Ляна не знала, сколько времени прошло, она задремала на солнышке.

«Ты отняла у меня жениха! — продолжала верещать Вик, наступая. — Ты его соблазнила! Ты… драная кошка!»

Ляна была не в том настроении, чтобы сносить обиду. Пусть то, что говорит Вик, правда, но кто дал ей право так себя вести? Итан может повышать голос на жену, его родители — тоже, но Ляна не потерпит такого обращения от какой-то девчонки!

«Замолчи! — крикнула Ляна. — И убирайся, пока я…»

— Мя-а-а!

Когда зубы волчицы сомкнулись на кошачьем хвосте, стало не до разговоров. Ляна поднялась на задние лапы, а передними ударила по наглой морде, не выпуская когтей.

— Мя-о-о!

Вик укусила ее за лапу. Ляна полоснула когтями по носу… и полетела с бортика от удара лапы.

Фонтан! Вода! Нет!

«И-и-итан!»

С шумным плеском Ляна ушла под воду. От испуга в глазах потемнело, и тело словно стало чужим.

«Итан! — позвала она, теряя сознание. — Итан…»

«Ляна!»

Схватив за шкирку, ее вытащили из воды и хорошенько тряхнули.

— Мя… — пискнула Ляна, болтая в воздухе лапами.

«Потерпи, моя хорошая. Я сейчас».

Волк положил кошку на травку и зарычал.

Ляна открыла глаза и расчихалась. Вода попала в нос и уши, шерсть намокла. Хотелось отряхнуться, но Ляна не могла пошевелиться. Вик, поджав хвост, распласталась на земле, а Итан навис над ней и так страшно рычал, что Ляне самой хотелось спрятаться.

Наконец, Вик на брюхе уползла в дом, и Итан обернулся к Ляне.

«Как ты? — обеспокоенно спросил он. — Можешь сама идти?»

«Н-не уверена…» — ответила она.

«Я отнесу. Не бойся, я не сделаю тебе больно».

Зубы волка сомкнулись на загривке кошки. Ляна зажмурилась и поджала лапы. Вода стекла с шерсти, пачкая полы и ковры в доме, но Итан в несколько прыжков одолел лестницу и коридор, а потом опустил кошку на кровать в спальне.

«Оборачивайся, — велел он. — Тебя надо осмотреть».

Завернувшись в одеяло, Ляна не позволила Итану взять на себя обязанности лекаря. Она жалела, что от испуга не поняла, что он чувствует. Он успел вовремя: вытащил ее из воды, прогнал Вик… В общем, как всегда, позаботился о глупой жене. Но что он чувствует, кроме долга и жалости? По его лицу ничего не прочитать.

— Не надо, — попросила Ляна, устав от уговоров. — Лекарь посмотрит.

Ей ничего не стоило вытащить из-под одеяла укушенную руку. Просто она не хотела, чтобы Итан ее жалел. Закрыв глаза, она надеялась, что он уйдет, однако он сел рядом и стал вытирать полотенцем ее мокрые волосы.

— Горничная справится с этим лучше, — сказала Ляна тихо.

— Ты хочешь, чтобы я ушел? — наконец догадался Итан.

Ответить она не успела, в комнате появился лекарь в сопровождении матушки, и Итана выставили за дверь.

Отметины от зубов Вик остались на ноге и на руке. На раны лекарь наложил повязку, велел принимать травяной настой и пообещал, что шрамов не останется. Ляна спросила, может ли она встать, и лекарь сказал, что нет повода оставаться в постели.

— Полежи хотя бы сегодня, — уговаривала ее леди Майлс.

Ляна же попросила горничную помочь ей одеться. Разговора с Итаном не избежать и, возможно, не только с ним. Откладывать это ни к чему, и вызывать жалость болезненным видом — тоже. Леди Майлс ни о чем не спрашивала и вела себя, как обычно, но Ляна все же перед ней извинилась.

— Простите меня, пожалуйста, — сказала она, когда горничная вышла из комнаты. — Я знаю, что вы знали… но Итан просил…

— Ты ни в чем не виновата, — возразила леди Майлс.

— Вы очень добры. Спасибо вам за все.

— Ты говоришь так, как будто прощаешься. Поверь мне, детка, у тебя все только начинается, — улыбнулась она.

Вернулся Итан. Леди Майлс тут же вспомнила о каких-то важных делах и ушла. Чуть раньше они перешли из спальни в гостиную, и Ляна сидела у стола, устроив на столешнице больную руку.

— Как ты? — Итан подвинул стул и сел напротив.

— Хорошо, — соврала Ляна. — Как Вик? Я не сильно ее…

— Ляна, я тебя умоляю! — сердито перебил ее Итан. — Как ты можешь беспокоиться о том, кто набросился на тебя?

— Мне жаль, что я не сдержалась. Вик расстроилась из-за того, что я сделала. Мне не надо было выходить в сад, и…

— Прекрати. Ляна, не смей, слышишь?

Она послушно замолчала и опустила взгляд.

— Не наговаривай на себя, — продолжил Итан. — Вик давно заслуживала хорошую трепку, и зря я ее жалел. Прости, ты пострадала из-за моей ошибки.

— Итан, давай не будем… пожалуйста…

— Не будем? — переспросил он. — Ты о чем?

— Не будем врать друг другу. Не будем делать вид, что ничего не произошло. Вик набросилась на меня из-за того, что все узнали правду.

— Ты хочешь, чтобы я сказал тебе то, что чувствую?

Ляна кивнула, не поднимая головы.

— Посмотри на меня, пожалуйста.

Она вздохнула и подчинилась. Итан осторожно коснулся ее руки и погладил кисть, едва касаясь ее пальцами.

— Болит? — спросил он.

— Нет.

— А мне больно.

Ляна вздрогнула, и что-то сжалось в груди.

— Больно, потому что я не смог защитить тебя. — Итан накрыл ее кисть ладонью. — Я услышал твой зов и забыл обо всем. Все, что произошло до того, стало неважным. Я рад, что успел, но лучше бы пришел вовремя. Ты дорога мне, Ляна. Вот что я чувствую.

Совсем недавно Ляна обрадовалась бы такому признанию, ведь тогда она мечтала о том, чтобы не раздражать Итана. Однако сейчас этого оказалось мало.

— Когда я была маленькой, Марк принес мне мышонка.

— Эм… — Глаза Итана округлились.

— Живого! — поспешила добавить Ляна. — Живого мышонка. Он жил в банке, привык ко мне и не убегал. Когда он умер, я плакала, а Марк сказал, что может поймать много таких мышат. Но мне не нужны были другие, я привязалась к этому. Он был ничем не лучше и не хуже других мышей, просто я его приручила.

По мере ее рассказа лицо Итана каменело. Немудрено, кому понравится такое сравнение? Наверняка, он понял, о чем Ляна хочет сказать.

— Прости, это прозвучит обидно, но я ведь для тебя такой мышонок, верно? Ты поехал за мной по приказу короля, я долго тебя раздражала, но потом… ты привык. Просто привык к тому, что я есть. Глупая, неразумная, дурно воспитанная… но твоя.

— Ты несправедлива, Ляна, — выдохнул Итан.

— Возможно, — согласилась она. — Я лишь пытаюсь разобраться в наших отношениях. Но не считай меня неблагодарной, пожалуйста. Ты сделал для меня так много, что у меня не хватит…

— Да перестань же! Не надо благодарить, не надо оправдываться.

Она огорчилась. Итану не нужны ни извинения, ни объяснения. Тогда чего он хочет? Признаться в том, что полюбила, Ляна не могла. Она и так выглядит жалко, а на любовь у нее и вовсе нет никакого права.

— Я не должна просить, но мне не к кому обратиться, кроме тебя. — Ляна едва ворочала языком. — Ты поможешь мне добраться до поместья? Пожа…

— Нет! — рыкнул Итан. — И не мечтай!

Может, он и прав. Ляна скорее испугалась, чем испытала разочарование. Как-то придется выкручиваться самой. Может, лорд Майлс займет денег?

— О чем ты думаешь, Ляна? — Итан подался вперед. — Скажи, о чем ты сейчас думаешь?

— Не знаю, где взять деньги на дорогу, — призналась она, застигнутая врасплох, и расплакалась. — Я не хочу продавать мамины сережки…

— Почему ты решила, что я тебя отпущу?

Итан всматривался в ее лицо, как будто на нем написаны ответы на все вопросы.

— Но как же… Разве я не должна уйти? Я же… Все же знают, что я…

— Моя жена, — подсказал Итан. — Все знают, что ты — моя жена. И я не собираюсь разводиться.