Глава 17

Выглядеть глупо и при этом не казаться полной идиоткой — это я вам скажу великий дар. Я стояла в полумраке игральной залы, рассматривая компашку, собравшуюся за столом покрытым зеленым сукном и чувствовала, как по позвоночнику ползут «ледяные змеи». В спину мне громко сопел Синоптик, и, что — то мне подсказывало, что он нервничает.

Лично мне показалось, что я попала на бал к Воланду. Больно уж рожи, у «высокосветскийх денди» сидящих вокруг «ломберного стола», походили на упырячьи. «Банк» собранный а центре поразил мое воображение, я аж губы пересохшие облизала.

— Добрый вечер, господа! — мой идиотски — жизнерадостный голос прозвучал в тишине, как удар гонга — так же нуместно и противно.

— И тебе не хворать, — хмыкнул холеный толстяк, на которого я сразу обратила внимание. Нервные пальцы «болтуна» ласкали стандартную колоду. Погодский подтолкнул меня в спину, к стулу стоящему по правую руку от какого — то жуткого задрота, дергающего себя за, порядком уже поредевшую, бороденку и безумно блестящего глазами. Как я успела заметить, катал в игре было двое. Вышеупомянутый толстопуз, и нервный, похожий на крысеныша «вертля».

— Анфиса, садись, — рыкнул Синоптик, и подвинул стул, заехав мягким сиденьем мне под коленки. Я не удержалась и плюхнудась на сиденье, отнюдь не грациозно. Ну, ничего, я ему этот позор тоже припомню. Сам Антон уселся рядом и напряженно уставился на что — то за спиной «борова». Я проследила его взгляд, и увидела небольшой кейс, лежащий на столике у стены.

— И ты здравствуй, Синоптик. Не ожидал, что ты рискнешь сюда явиться. Слабоумие и отвага? Или ты просто решил познакомить нас со своей новой курочкой?

— Где курочка? — завертела я головой, чем очень порадовала тостяка. Десяток подбородков заколыхался от беззвучного смеха, что в общем то выглядело очень даже внушительно. Я аж замерла от восторга.

— Слон, ты знаешь зачем я пришел, — в голосе Погодского я не услышала и тени страха. — Я не люблю бегать от проблем. Отзови своих шавок и разберемся.

— Отдай мне мое, и бабу, которую ты увел из под носа у Аллесгута. И разойдемся бортами, — хмыкнул Слон. К слову сказать, погоняло ему очень шло. Я напряглась. Баба это я. Зачем, интересно, им так приспичило заиметь меня в качестве трофея? С другой стороны, значит грим я сделала очешуенный — меня не узнали. Только сейчас я обратила внимание на противного блондинчика, появившегося за спиной толстопузого каталы, который по всей видимости и был тут главным. Аллесгут уставился на меня водянистыми глазенками, но тут же потерял интерес, явно меня не признав.

— Давненько не брала я в руки шашек, — пропела я капризным голоском, не сводя глаз с рук Слона, играющего со «стирами», как фокусник — иллюзионист. Карты танцевали в его пальцах, словно заколдованные.

«У тебя слишком маленькие руки» — зазвучал в моей голове голос отца. Я вздрогнула, не в силах отвести взгляда от шаффла противника. Сильного противника. Сарделькообразные пальцы лишь на долю секунды задерживались на мелькающих, словно в каллейдоскопе рубашках карт, считывая крап, который мог почувствовать лишь ухмыляющийся катала.

— Детка, тут игра. Мы не играем на щелбаны, — хихикнул «крысеныш» и его пальцы побежали по моему бедру. Я с трудом сдержалась, чтобы не вырубить его ударом локтя, диспозиция была как раз для этого приема.

— Убери от нее свои поганые грабли, — прорычал Синоптик. — Так что, Слон?

— Играем. Выиграешь — твоя взяла. Проиграешь — прости, отсюда не уйдешь.

— удваиваю ставку, — ухмыльнулся Погодский. — Ты знаешь зачем я пришел. Баба, против документов. Я ставлю эту курицу, — показал он на меня глазами. Я аж поперхнулась. Глаза борова нехорошо загорелись.

— Нет, подождите. Я не поняла. Мы во что играем. Если в «Чапая» то я вас сделаю. Только зачем шашек так много? — показала я на груду фишек рассыпанных по сукну. Синоптик застонал, и это меня порадовало. Не будет, гад, ставить на кон живых людей.

— Нет, детка. Мы играем в поккер. Ты знаешь, что это такое? — слон прищурился, словно пытаясь взглядом проникнуть мне в душу. Еще один приемчик, который мне знаком. Что ж, посмотрим, кто сорвет банк.

— Ой, да. Меня мама и ее подружки когда — то учили. Они любили в выходные поиграть в картишки. Только, если вы позволите, мне нужно припудрить носик, прежде чем мы начнем «катать», господа.

— Что мы начнем? — прохрипел Погодский.

Я оставила его вопрос без ответа. Отодвинула стул, и словно невзначай, поккачнувшись на каблуках, вцепилась в ничего не подозревающего Слона, предотвращая падение. Мужик галантно ухватил меня за талию, бросив на стол крапленую колоду, которую я тут же смахнула сумочкой. Карты разлетелись, словно крупные бабочки. Я испуганно вскрикнула и опустилась на колени, судорожно собирая стиры.

— Простите, простите меня, я не хотела, — зачастила я, слоовно из пулемета. Синоптик бросился мне на помощь.

— Какого хрена ты творишь? — прошипел он, ползая рядом со мной.

— Сейчас заткнись, перестань брызгать тестостероном и слушай меня. Эти карты пихай себе, куда хочешь, только незаметно. В моей сумке лежит другая колода. Я не знаю, как ты это сделаешь, но играть мы должны моими «стирами». По поводу твоей ставки — я отрову твои фабержа, когда мы отсюда уйдем. Если уйдем конечно. В этот раз не промажу, козлина. Это ж надо, поставить на кон такое сокровище, как я. Сволочь, гад, мерзавец- по змеиному зашипела я, извиваясь на полу.

— Да кто ты…

— Все вопросы потом, — пресекла я дальнейший поток мужского сознания. — Тебе нужен кейс, я правильно поняла? А мне нужно спасти свою задницу, потому будем танцевать в тандеме. А потом в разбег. Ты меня понял, мерзавец? — Погодский только кивнул.

— Я передумал, детка. Ты и без чистки перышек прекрасна, — вдруг рявкнул Слон. В мгновение ока возле меня нарисовался чертов Аллесгут, и как котенка поднял за шкирку. Неужели он все же меня узнал. Но как. Может по голосу. Синоптик сделала шаг, и предостерегающе выставил вперед руку.

— Не надо, Антоша, девочка почти моя. Зачем раньше времени лишаться жизни? — хмыкнул толстяк.

— Мы еще не играли, — сквозь зубы выплюнул мой кавалер. Аж гордость взяла, чесстное слово. За меня готовы жизнь отдать, ну надо же.

— А давайте играть, — захлопав ресничками, вякнула я. — Ну, что вы как дети ей богу. Я и не против стать трофеем такого импозантного мужчины. Очень люблю курпулентных папиков.

Слон хмыкнул, и дал знак блондинчику, который с неохотой разжал стальной захват.

— А ты не так глупа, куколка, — расплылся в улыбки катала.

— Ты даже не представляешь, насколько, — выдохнула я ему в самое ухо, вложив в свой месседж всю свою сексуальность.

Игра началась. Не то, чтобы я верила, что мыуй дем отсюда живыми и невредимыми без проблем и бросания гранат. Нет, таким как «боров» верить — себя не уважать. Заметила, как Синоптик жестом фокусника вытащил из сумочки колоду. Приподнял бровь, явно нащупал лимонки. Судя по физиономии, у Антоши началось переосмысление ценностей жизненных.

"Булочки с маслом" совсем затихли, явно почувствовав что — то витающее в прокуренном воздухе залы.

Игра началась.

"Булочки с маслом" на жаргоне игроки — лохи, цыплята, которых легко ощипать.

"Шаффл" способ перемешивания карт.