Глава 4

Я изумлённо осмотрелась вокруг. Рядом сидящие студенты начали вытягивать шеи, рассматривая неожиданное происшествие. Должно быть, вскрик Фэй привлёк их внимание.

— А ну-ка, детка! — голос Тануки был обеспокоенным, от чего тембр даже стал казаться ниже. — Покажи свою руку.

Я чувствовала странную вибрацию в кисти. Скорее, было неприятно, а не больно.

— Всё в порядке! — спохватилась, удивляясь отсутствию эмоций. Должно быть, это защитная реакция…

— Люция Фератта!

Мистер Скампс, наконец, заметил повышенное внимание к моей персоне.

— Как так вышло!? Беги в медпункт, надо же! В мою молодость карандаши были совершенно другого качества…

Пока он что-то рассказывал про производство карандашей, я схватила здоровой рукой рюкзак и, закинув за спину, двинулась к выходу.

— Фэй, проводи, Люцию! — услышала слова профессора, когда открывала дверь.

— Можно мне тоже? — верный Тануки сразу же воспользовался шансом отпроситься.

— Лишь бы не учиться, — недовольно проворчал мистер Скамп. — Ладно, иди, а то потом будут разговоры, что не дал проводить до медпункта студента при смерти.

Быстро юркнув за дверь, я шла, инстинктивно сжимая ладонь, в которой находились остатки злосчастного карандаша. Длинный белый коридор, казалось, никогда не закончится. Но ещё пара поворотов — и я на месте.

Наконец-то медкабинет оказался прямо передо мной. Вспомнила, что ребят отпустили меня сопроводить. Обернувшись, отметила, что они не особо отстали.

— Вы же в курсе, как я это всё ненавижу? — поджала губы, показывая раздражение.

Ещё и этот запах медикаментов, который ощущается даже за закрытой дверью… Бр-р-р… Внутри всё сжалось от отвращения.

— Иди, выглядит ужасно, — Фэй для полноты картины закатила глаза, будто сейчас упадёт в обморок.

— Да ну! — разжала ладонь и охнула, не веря своим глазам. Абсолютно здоровая кожа! Ни одного изъяна. Нежная, бархатистая… Как такое может быть?!

— Это что? Фокус какой-то? — Тануки сощурился, глядя на мою ладонь, которая совсем недавно кровоточила.

— Ты должна немедленно рассказать, как это сделала! У меня скоро контрольная по рунам и их предназначениям, а в них я профан.

Несколько раз моргнула, прежде чем ответить:

— Честно, ничего не делала…

Мне даже стало неловко перед друзьями. Будто что-то скрываю. Хотя… так и есть, если учитывать, что они не в курсе моей практики в Корпорации зла. Но имею ли я право рассказывать не только мою тайну?!

— Люция? — послышался отчетливый голос мамы за дверью.

Я тут же опустила футболку обратно, прикрывая спину, которую только что разглядывала в зеркале. Беспокойно косясь на дверь, пригладила разлетающиеся в разные стороны волосы и крикнула:

— Входи!

Хорошо, что в семье принято уважать чужие границы, и никто не врывается в комнату без стука. Дверь отворилась, я встретилась взглядом с голубыми глазами мамы, которые смотрели так тепло, словно она обнимала.

— Доченька, хочу поговорить с тобой.

Я вздохнула, предчувствуя долгий и нелёгкий разговор. Присев на кровать, накрытую пушистым белым пледом, прохлопала ладонью рядом с собой, приглашая маму устроиться рядом.

— В последнее время ты сама не своя, — аккуратно начала она. — Новый цвет волос, пищевые пристрастия, перемены настроения…

Мама нахмурила гладкий лоб и убрала за ухо выбившийся из прически локон, открывая вид на серьги с янтарными камнями-оберегами. Её изящное, овальной формы лицо, имело тонкие аристократические черты.

— Раньше ты всем делилась, — она грустно подняла на меня взгляд. Я заметила, как её нижняя губа слегка дрогнула от переполнявших эмоций. Мама сдержалась, хоть и заблестели глаза, в которых вот-вот должны были появиться слёзы.

— Сейчас ты закрылась от меня. Отдалилась…

Прикусила губу. Мама права. Я погрязла в тайнах, запутавшись в них, как несчастная муха в паутине опытного паука. Чем больше пытаюсь вырваться, тем сильнее запутываюсь. С каждой попыткой разобраться в навалившемся, становится только хуже. Но рассказать правду — не выход. Контракт о неразглашении, подписанный с Высшими, словно дамоклов меч, висел над головой, грозя сорваться, стоит открыть рот.

Всё, что я могла, — держать мину при плохой игре. Поэтому накрыла рукой теплую ладонь мамы и как можно мягче произнесла:

— У меня всё хорошо, честно. Просто адаптация на новом курсе, — виртуозно подбирала слова, — новая профессия… Скоро всё наладится, вот увидишь.

Мама кивнула в ответ, но я видела, что беспокойство никуда не делось. Она согласится со всем, что скажу, чтобы не давить на изменившуюся дочь.

— Я подумала… если у тебя бы появился молодой человек, ты же… — она волновалась, — ты сказала бы мне о нем?

От этих простых, казалось бы, слов, меня словно молнией ударило. Как точно она попала по больной ране!