Глава 25

Ставр пробудился, как от толчка. Так обычно бывало, когда он давал себе установку проснуться в определенное время. Но на сегодня никаких установок не было, он вообще не помнил, как уснул. Будто в пропасть провалился. Вот только смотрел на Любовь, а дальше, как затмение… На полу заморгал телефон. Как он там очутился, Ставр догадывался. Уж очень они спешили с Любой, когда стаскивали с него одежду. Вот и вывалился. Мужчина не понимал только одного, кто ему мог звонить в пятом часу утра. Ставр осторожно, чтобы не потревожить жену, встал с кровати, поднял телефон и вышел из полутёмной спальни.

— Алло, Костя. Что там у вас?

— Люди интересные стали объявляться, Ставр Яныч.

— А поподробнее?

— Будет подробнее, если вы не спите.

— Поспишь тут. Ты где, в конторе?

— Угу. Тут правда не терпит отлагательств… — принялся оправдываться СБ-шник.

— Не терпит у него, — пробубнил Ставр, извлекая из шкафа штаны. — Жди. Скоро буду.

Уже через пять минут Ставр вышел из домика. Темень была практически непроглядная. Солнечные лучи, которые только-только начали пробиваться из-за гор, были совсем тоненькие и слабые. Пока им было не под силу справиться с чёрным покрывалом ночи, окутывающим горы. Да и густые кроны деревьев стояли на страже темноты. Мужчина привычно осмотрелся, убедился, что сигнализация в доме работает исправно, и быстрым шагом двинулся к конторе. Что-то тревожное витало в воздухе. И Ставр не находил объяснения этому своему предчувствию. Где-то неподалёку ухнула сова. В горах это был привычный звук. Но сейчас он прозвучал как-то зловеще.

— Что тут у тебя? — прямо с порога поинтересовался Ставр.

— Бауман. Как мы и думали, у парня много врагов. И они потихоньку начали на нас выходить. Смотрите. — Костя повернул к начальнику свой ноутбук. Ставр склонился над ним, бегло пробегая взглядом по тесту.

— Ребята долго готовились к атаке.

— Ага. Только Аверин и останавливал.

— Да. Теперь у шакалов развязаны руки.

— И они рвутся в бой. Что скажете?

— Если честно — ничего нового.

— Я так и знал, что у тебя уже давно где-нибудь припрятан отчетик подобного содержания, — разочарованно протянул Костя. Он всегда переходил на «ты», когда эмоции брали верх над чувством субординации. И по фигу было, что начальник, вообще-то, был чужд любых церемоний.

— С другой стороны, свято место пусто не бывает. Здесь нужно хорошенько подумать. Оценить риски. Самый большой удар — оспаривание приватизации припортового завода. Но тут нужно понимать, кто придёт вместо Баумана. А ещё — как это все отразится на Аверине. Все-таки он многие свои делишки проворачивал через фирмы бывшего зятя. А мне с родней ссориться не с руки.

— Ну, кто бы мог подумать, что и тебя захомутают, а? — отвлёкся от основной темы Константин. Ставр пожал плечами. Закинул ослабевшие ноги на стол. Он до сих пор не мог прийти в норму, после их с Любой страсти. Все тело будто бы в желе превратилось, и, черт возьми, ему это нравилось!

— Блин, ну и рожа у тебя, Ставший! Если женатым быть и вправду так классно, то, может, мне тоже жениться?

— Женись, если есть достойная кандидатура.

— Так в том то и дело, что где её взять?

Ставр скупо улыбнулся, пролистал ещё несколько страниц.

— Вот это, — ткнул пальцем в экран, — заберем при первой же возможности. Над этим уже работают. Директора было легко прижать.

Костя заинтересованно уставился на монитор:

— Нафига тебе ферма, Яныч? Да ещё и с такими долгами…

— Это на бумаге ферма. А на деле — неплохой конезавод. Хорошие скакуны — страсть Баумана. Вот и лишим его любимой игрушки.

— Ценой таких денег?! — возмутился СБ-шник.

— Порой цена не решает ровным счетом ничего, — философски заметил Ставр.

— Постой, этому даже есть объяснение! Как же это у вас, шибко умных, называется… — щёлкнул пальцами Костя. — Теория гордыни!* Во!

— Ну, ничего себе, ты даёшь! — восхитился Ставший, не отрывая пристального взгляда от монитора. — Неужели экономикой заинтересовался?

— Так, с кем поведёшься, Яныч!

— Ну-ну… А ты чего это, дорогой, ночами спать перестал? Работаешь…

Константин поморщился, уже догадываясь, куда клонит начальник. Он ещё помнил горящий огнём взгляд шефа, когда тот выслушивал доклад о том, почему охрана просмотрела поджог. Костя тогда сразу написал заявление на увольнение. Понимал — виноват напрямую. И толку, что были задействованы наикрутейшие спецы, и толку, что им каким-то образом удалось на время подменить записи камер видеонаблюдения? Их подвела киберзащита. Все равно, как ни крути, они были обычной гостиницей, и несмотря на достаточно серьезный подход к безопасности, никто не мог предположить, что им придётся держать оборону такого порядка. Ставр рвал и метал, и Костя прекрасно его понимал, но они и так долго держались, учитывая все нюансы.

— Работаю на износ. Хочу даже премию получить, — отшутился Костя.

— Ты ж только увольняться собирался.

— Было, за что, — нахмурился, СБ-шник, наконец отбрасывая в сторону шутки. Тогда они так и не прояснили ситуацию. Ставр просто порвал его заявление и нахмурился ещё сильнее. А вот теперь, видимо, время пришло. Объясниться.

— Ты, Костя, мало что мог сделать сверх того, что делал в принципе. У тебя не было должного ресурса, чтобы противостоять. То был мой недосмотр. — Ставр больше ничего не сказал, снова уткнулся в монитор, и просидел так еще не меньше часа. Константин не завидовал своему шефу в этот момент. Понимал прекрасно, что тот сейчас испытывал. Нет ничего хуже — не уберечь. И это было в равной степени паршиво — хоть в личной жизни, хоть в профессиональной. Он тоже не всех своих парней сохранил…

Размышления Кости прервал топот ног в коридоре, а после — распахнутая дверь. И насмерть перепуганная Дашка, что замаячила на пороге. Ставр вскочил.

— Что?!

— Люба…

Девчонка ещё не договорила, а Ставр уже выскочил за дверь и помчался через базу, проклиная собственные владения за то, что они такие большие. Дашка не успевала за ним, ещё не восстановившись после избиения и пожара. Ее поддержал Костя, который ринулся сразу за шефом.

— Что с ней? — Черт! У него даже дыхание не сбилось, в то время, как Даша едва дышала! Легкие горели, в боку кололо так, что казалось — не выдержит!

— Я не поняла! — На бегу разговаривать было непросто, но девочка старалась дать Ставру как можно больше информации. — По-моему, у неё жар. И какие-то пятна на теле. Как диатез у детей.

Еловая ветка хлестнула по лицу — мужчина даже не заметил. Он вообще не замечал окружающей действительности. Его мозг просчитывал все варианты развития событий. Выстраивал пропорции и графики, основанные на теории вероятности… Обрывки формул и цифр мелькали перед глазами, сердце разгоняло стынущую в ужасе кровь, а ослабевшие ноги отмеряли последние метры до цели. Дверь с грохотом отлетела в сторону. Как безумный, Ставр ворвался в гостиную, за спиной послышался топот ног — Костя и Дашка. Мужчина замер на пороге. И вокруг все тоже замерло, будто бы не решаясь нарушить паузу, которую он взял, чтобы хоть немного овладеть собой. На секунду Ставр как будто бы сжался в размерах, склонил голову, сжал кулаки. На пороге спальни замаячил силуэт. Люба вышла навстречу. Точнее, не вышла… Остановилась на полпути.

— Даша, пойдем! — послышался напряженный шепот охранника у девочки за спиной.

— Да, ты что, Костик! С дуба рухнул?!

— Пойдем, говорю! — Костя буквально на руках вынес трепыхающуюся девчонку из дома.

— Какого хрена! — возмутилась Даша. — Там Люба заболела, и я хочу…

— Ты сейчас лишняя. Не спорь.

Дашка злобно уставилась на мужчину, но потом все же сдалась. Сложила руки на груди, плюхнулась на лавку и надменно задрала нос. Тем временем в доме Ставр подошел к жене. Осторожно прижал ее к себе.

— Они вернулись, Ставр… Эти бабочки опять вернулись.

— Я знаю, милая…

— А я так надеялась, что нет…

— Я знаю. — Он отвел светлые пряди волос и запрокинул лицо жены. — Мы справимся с ними. Веришь? Мы победим твоих бабочек.

— Я хотела быть красивой на нашей свадьбе. А сейчас… Глупости, правда, переживать по поводу собственной внешности, когда можешь вообще умереть?

— Нет. Не глупости. Если бы я был такой красивый, как ты, я бы тоже переживал.

Любе стало смешно. Она рассмеялась сквозь слезы. И это был действительно радостный смех. Ставр делал ее счастливой даже сейчас, когда это, казалось бы, было совсем невозможно.

— И, знаешь, мне, наверное, давно тебе следовало сказать по поводу свадьбы…

— Что? — насторожилась Люба, совсем по-детски шмыгнув носом.

— Я немного не учел, что тебе захочется какое-то торжество, поэтому просто распорядился нас поженить.

Люба растерянно моргнула. Вытерла нос салфеткой, которую Ставр ей любезно предложил, и на всякий случай уточнила:

— Распорядился?

— Угу.

— То есть, мы уже женаты?

— Да, уже пять дней как.

Люба промолчала. Опустила голову на плечо мужу, обняла его за пояс.

— Я люблю тебя, Ставшая Любовь. И мы со всем справимся. Обещаю.

Она расплакалась. Потому что не было в ее жизни более трогательного момента. Потому что быть с ним, быть им любимой — это все равно, как неба коснуться. Это то, ради чего стоит жить и бороться. То, ради чего можно пожертвовать всем, что имеешь, и никогда об этом не пожалеть. Потому что без него жизнь теряет смысл. И ненужным становится все. Без него жизни в принципе нет. Его душа — океан. Он сам — стихия. Он — шторм, он — штиль, он — ливни и грозы, он — терпкая горечь знойного лета, он — лавина снега в горах… Он — вечность. Её вечность… Сколько бы времени ей ни отмерили — он ее вечность.

— Какие иммуносупрессоры ты принимаешь? — Люба снова рассмеялась сквозь слезы. Только Ставр, после признания в любви, мог спросить о таком. Впрочем, разве этот вопрос не был самым большим доказательством его чувств? Щемящая нежность подожгла пространство. Волной ворвалась в легкие, перекрывая доступ кислорода.

— Я люблю тебя, Ставр Ставший. А принимаю я белимумаб.

— Хорошо. Это хороший препарат.

— Да… — Люба вдруг отчетливо поняла, что муж уже давно озаботился вопросом ее болезни. Она бы не удивилась, если бы на нынешнем этапе он знал о ней даже больше ее самой. И это так много значило! Так бесценно много. Потому что отец и Бауман, они не знали практически ничего. Считали, что их функция заканчивается на оплате ее медицинских счетов. И только Ставр действительно разделил с ней боль.

— Ты горишь, и нам, наверное, нужно в больницу. — Наверное, да. Но не хотелось. Не хотелось размыкать объятья и идти в неизвестность. Хотелось побыть в тишине. — Ты в последнее время в столице лечилась, да?

— Угу. И немного в Израиле… У меня здесь хорошие врачи. Они держат руку на пульсе, и при необходимости консультируются с зарубежными специалистами. Я им доверяю.

— Хорошо. Значит, будем лечиться в столице.

— Я не хочу туда ехать.

— Значит, врачи приедут сюда. — Сказал, как отрезал. И Люба поняла, что да — они приедут. И сделают все необходимое, и помогут ей… — У тебя ведь есть их контакты?

— Угу… — Шепчет, а сама не хочет никуда звонить. Хотя становится все хуже, и тело начинает ломить. Он это, конечно же, замечает.

— Давай, славная, нам совершенно точно нужно поторапливаться.