Глава 31. Верните мой 2008-й

Всегда ждала от отношений и любви чего-то другого… Вот, например, в книгах герои встречаются, целуются и больше не могут друг без друга жить. С первого прикосновения губ они сходят с ума и вожделеют друг друга, пока не вытрахают до смерти. Они ходят друг за другом хвостом, грезят о каждой секунде вместе и, чуть что, срывают одежды и предаются страсти в любом удобном и неудобном месте от колеса обозрения до туалета в торговом центре.

Почему в жизни все иначе?

Вот ты лежал, обняв мои ноги и уткнувшись в живот, и вожделел явно не меня, а сон. Мы даже не разделись, просто уснули вместе, и мне было крайне интересно: хорошо это или плохо?

Анализируя наши отношения, понимала — всё было шиворот-навыворот, но сейчас мне хотелось тишины и тебя рядом. Это хорошо? Так должна протекать влюблённость? Или во мне зарождалось что-то иное, больше похожее на примитивную дружбу? И можно ли назвать дружбу примитивной? Непонятно.

Но как же иначе всё в долбаных романах и фильмах! Страсть поглощает героев, и они через три часа говорят о своей любви! С первого взгляда в них что-то ёкает и “О… этот мужик — просто пушка! Заверните мне его с собой!”, а он такой “Мать вашу, это самая сочная курочка в курятнике! Беру!”.

Я смотрела на твоетелом, безмятежное лицо — ты не боялся, что я могу перерезать твою глотку или вроде того. Абсолютное бесстрашие. Ты признавал, что со мной можно уснуть в одной постели, не предавшись утехам. Однако интересные наблюдения… Всякий раз, как я касалась твоего лица, плеч или губ, ты сжимал меня сильнее. Стоило дернуться, будто собираюсь уйти — ты сжимал сильнее. В какой-то момент стало ясно, что это работает, как дьявольские силки: чем больше борешься, тем быстрее убивают.

Выступающие косточки на коленках столкнулись, и мне стало невыносимо больно, до искр из глаз. Я пыталась вырваться, усугубляя положение, а потом заколотила тебя пятками по бедру и… попала прямо в пах. Ты завыл, согнулся, оказавшись у моих щиколоток и… укусил! Блин, ты вонзил зубы в мою ногу, матерясь о своём достоинстве, и я от боли дёрнулась так, что колено прилетело прямиком в твой подбородок.

Клац!

Челюсти сомкнулись.

— Сука… — ты кубарем свалился с кровати и отполз к стене.

Мы ржали до слёз, оба держались за пострадавшие части тела и никак не могли успокоиться, а потом ты заявил, что я больная и что больше спать со мной не станешь.

На часах было часов пять утра.

— Ты чего не спала?

— Ты меня сжимал, как будто хотел убить.

— Так уж и убить…

— На моих коленях будут синяки.

— Я, может, подсознательно боюсь, что ты уйдёшь…

— И потому хотел откусить ногу?

— Именно так. Потому я хотел откусить твою хорошенькую сладкую ножку.

— Знаешь, тебе не кажется, что мы недостаточно влюблены?

— Хах, — ты забрался обратно на кровать и, скрестив по-турецки ноги, уставился на меня, потирая челюсть. — Ну да, ты только что снова меня покалечила. Мы однозначно недостаточно влюблены. А ты к чему это?

— Ну, сегодня мы просто говорили, как будто женаты уже сто лет. Просто обсуждали какие-то планы, будто давно собирались завести ребёнка. Просто легли спать, и ты обнимал мои ноги. Просто сделал мне чай. Я просто так массировала твои плечи. Это всё не было… сексуально.

— Я полагаю, секс сейчас неуместен для тебя, разве нет?

— А разве люди, которые влюблены или влюбляются, не должны всегда хотеть трахаться?

— Не знаю. Я не влюблялся. А ты?

— И я не знаю.

— Тогда почему мы говорим про какую-то “нормальность” во влюблённости? Нет колледжей по любви, нет учебников. Мне понравилось, что сегодня мы просто делали что-то друг для друга, просто говорили. Что мы лежали в машине, и я тебе рассказывал о себе. Но заметь, до этого мы целовались, и это было безумно круто. И я думаю об этом, часто думаю, но делаю только, когда вижу, что ты готова ответить. Это будет насилием не признавать, что сейчас ты принимаешь всё, что с тобой происходит. И что тебе невыносимо сложно.

— А тебе? Неужели для тебя это просто?

— Нет. Для меня это непросто. Но я не так сильно шокирован. Возможно, я всё осознаю, только когда возьму этого ребёнка на руки, как и многие мужчины. Сейчас моё внимание сконцентрировано на тебе, в моей жизни появилась ты, а не твой живот. В твоей жизни появился в первую очередь живот, а не я. Полагаю… нам ещё рано говорить о взаимности.

— Но разве она должна появиться?

— А разве каждый день с тобой происходит что-то подобное? — Ты приблизился. — Разве всякий раз, как ты на кого-то смотришь, происходит это? — Ты прижал руку к моей груди, и сердце забилось часто-часто. — Разве у тебя вот так сбивается дыхание от любого незнакомца? — Ты прижал палец к моим пересохшим губам, и я почувствовала внутри напряжение, искрящее и жгучее. — Ты не понимаешь, что уже меня любишь? Ещё до того, как всё это случилось, ты была влюблена… Ты скучала по мне весь месяц. И я нужен тебе сейчас, это же так?

— Так…

— И в чём твоя проблема?

— Я в это не верю…

— Почему?

— Зачем я тебе?

— Я скажу тебе что-то. У меня нет проблем с тем, чтобы позаботиться о тебе и моём ребёнке. Даже без брака. Я не зациклен на этом и мог бы просто сказать, что позабочусь о вас, и жить своей жизнью. Это не повод для брака, который будет однозначно несчастным. Но я хочу быть с тобой, потому что ты шокирующе прекрасна, и я не смогу отказаться от этого. Моя прихоть — ты в этой квартире. И я не собираюсь тебя выпускать — это не шутки. Ты мне интересна. Ты меня цепляешь. Ты сама мной интересуешься, и я это знаю и я этим наслаждаюсь. Тебе есть что ответить на это?

— Да, — кивнула, собираясь с мыслями.

Не было слов, чтобы описать мою благодарность. Я и правда была чертовски тебе благодарна, без шуток. Никто и никогда не говорил со мной так честно и открыто, так понятно не объяснял, что будет дальше. Ты предлагал свободу и открытый, понятный договор без приписок мелким шрифтом, и я этим задыхалась, не в силах поверить. И вроде ничего особенного, но за спиной будто отрастали крылья.

— Не уходи никуда, никогда. Пообещай мне, пожалуйста. Когда я стану ещё глупее и дурнее, или превращусь в стерву, или ты меня разлюбишь, сделай что угодно, но не оставляй меня. Влюбись снова. Я тебя встретила, и мне кажется, что всё правильно, тут моё место, тут я буду счастлива. Только, пожалуйста… Ты умнее, ты сильнее меня. Ты — сильнее… меня! Будь со мной, останови меня, если… я буду неправа.

— Как угодно?

— Как угодно. Во мне столько гадкого заложено с молоком матери, что я не сомневаюсь — рано или поздно поймаю голубя. Как угодно, ладно? Я разрешаю всё, только будь рядом. Я тебе доверяю, это важнее штампа, ясно?

— Обещаю. И моё обещание тоже важнее штампа. И если ты решила, что я тебя не хочу или вроде того, заруби себе на носу: ночь с тобой была идеальной. Не забивай себе голову, ясно?

— Ясно.