Глава 16

Последив так несколько дней за Обри, я решил изменить тактику. Ведь я пока еще не видел, где она живет. Если я доберусь до ее дома, пока она на работе, то, возможно, получу более точное представление о ее нынешней жизни, а вернее, о том, в каких отношениях она состоит с этой нелепой пародией на Кларка Кента. Живет она с ним или только встречается… иногда.

Когда я подъехал к небольшому бунгало, то был поражен, до какой степени жилище отражало характер хозяйки: довольно необычное, с некоторым налетом небрежности и в то же время поразительно красивое. Первое, что бросилось мне в глаза, это то, что трава на газоне перед домиком была не стрижена по крайней мере несколько месяцев. Какой же, должно быть, урод – этот хахаль Обри, что позволил траве перед домом подружки вырасти чуть ли не по пояс!

По-прежнему используя средства маскировки, а именно бейсболку и темные очки, я осмотрелся на местности, чтобы удостовериться, не ошиваются ли поблизости любопытные соседи. Заглянув в окно, я понял, что внутри дома все гораздо аккуратнее, чем снаружи. В гостиной стояла мебель кремового цвета, на журнальном столике – ваза с искусственными цветами из шелка. И там не было ни единой детали, указывающей на пребывание в доме мужчины.

Я чуть не свалился в кусты, когда заметил в комнате чью-то движущуюся тень. Это не могла быть Обри, так как я из предосторожности подождал, пока она зайдет в офис, прежде чем приезжать сюда.

Твою мать! Кто же находится в доме?

В моих венах пульсировал адреналин. Я решил зайти с другой стороны дома, но запутался в траве-переростке, отчаянно чертыхаясь себе под нос.

Я чуть не подпрыгнул от неожиданности, когда увидел чье-то лицо, прижавшееся с той стороны к стеклу. Не совсем лицо, если честно.

– Ну, ни хрена себе! Не может этого быть…

Звук моего голоса напугал обладателя морды, который сразу исчез из виду.

Полный отпад! Это же Каракуль. Тот самый Каракуль.

Заглянув в окно, я увидел, что козлик лежит на полу, вытянув ноги вверх. Ну, конечно же! Вот дерьмо! Он упал в обморок от испуга. Я принялся стучать по стеклу, чтобы привести его в чувство.

– Ну же, малыш, очнись!

Через пару минут тельце козлика дрогнуло, и он вновь вскочил на ноги. Но тут же принялся бродить по кругу – было очевидно, что бедное животное никак не может прийти в себя от потрясения. Мне непременно надо было добраться до него, и я не додумался ни до чего лучшего, кроме как высадить окно. Заменю его новым, если потребуется. К моему великому удивлению, оно распахнулось при первом же касании.

Какого черта она оставляет окна открытыми? Возможно, она делает это и ночью, чтобы дышать свежим воздухом, и любой псих легко может проникнуть в ее спальню, когда захочет.

Надо не забыть об этом в будущем.

Я по пояс влез в окно и принялся махать руками, подзывая козлика:

– Да иди ты сюда, придурок! Это же я. Иди ко мне, дружище…

Козлик подошел ко мне и положил мордочку в мои ладони. Я легонько почесал его головку.

– Вот хороший мальчик! Поверить не могу, что ты еще здесь, – пробормотал я. – Ты совсем с катушек съехала, Принцесса. Впрочем, ты всегда была с прибабахом. Но я все же рад, что ты приютила беднягу.

Может я тоже выжил из ума, но мне показалось, что козел меня помнит. Он протяжно заблеял. Когда он проделал это во второй раз, мне даже почудилось, что он пытается произнести «Па-а…».

– Ну-ка, расскажи мне, как тут дела обстоят, а? Ты ведь мой верный шпион, правда? Счастлива ли она? А может, она меня ненавидит? Расскажи мне, приятель.

– Бе-е-е…

Я принялся снова чесать ему голову.

– Эх, толку от тебя никакого.

Козлик начал вылизывать мне лицо.

– Черт побери! Вот уж никогда не думал, что твоя вонь будет для меня лучшим запахом на свете.

Казалось, Каракуль не хочет меня отпускать. До меня дошло, что соседи могут принять меня за грабителя, а попадаться в лапы полиции мне уж точно не стоило, особенно на данном этапе моей жизни. Я быстро оглядел комнату и заметил мужской костюм, висевший на двери в кладовку. Сердце сразу упало.

Я поцеловал своего приятеля в лоб.

– Мне пора идти. Обещаю, что еще вернусь тебя проведать.

Он фыркнул в ответ.

– Знаю, ты мне больше не доверяешь. Но клянусь, что вновь завоюю твое доверие.

Тут в первый раз я заметил металлическую пластинку, свешивающуюся с его шеи.

– Что за черт? Она напялила на тебя ошейник?

Я пригляделся к имени на пластинке.

Пикси.

В моем сердце, которое тут же ускорило ритм, снова вспыхнула надежда. Я потер большим пальцем по выгравированным буквам. После всего, через что я прошел за последние два года, это был первый раз, когда мои глаза чуть ли не защипало от слез, и не спрашивайте, почему. Это был крошечный символ, маленький толчок, необходимый, чтобы продолжать бороться, – едва видимый лучик надежды на то, что, возможно, она не желала мне смерти после всего, что я натворил.

Потребовалось несколько минут, чтобы распрощаться с козликом. Он делал отчаянные попытки выпрыгнуть из окна, чтобы последовать за мной. В конце концов мне удалось закрыть раму.

Когда я обернулся, морда козлика все еще была прижата к стеклу. Полагаю, не стоило вламываться в дом, чтобы узнать подробности жизни, но этот инцидент заставил меня форсировать события. Как я и обещал Каракулю… то есть Пикси, мне придется завоевывать право на место в их жизни, а не грубо вламываться в нее.

Однако, прежде чем возвращаться в центр города, надо было сделать кое-что еще. Я вспомнил, что по пути к дому Обри проезжал магазин товаров для ремонта и обустройства дома. Метнувшись туда, я вернулся с маленькой газонокосилкой «Craftsman».

На то, чтобы подстричь газон у дома Обри, у меня ушло около сорока минут. Когда я приблизился к стене домика, Пикси ждал меня, застыв у того же окна. Мимо прошли несколько соседей, и я с широкой улыбкой на лице поприветствовал их, помахав рукой. Пусть они подумают, что Обри бросила эту ленивую задницу Кларка Кента, променяв его на настоящего мужчину, который не гнушается работы в саду. Ну, или, на худой конец, решат, что я ландшафтный дизайнер.

Наслаждаясь видом ровно подстриженной травки на газоне, я вытер лоб тыльной стороной ладони. На сегодня здесь свою работу я закончил, но главная работа была еще впереди.

В тот вечер я каким-то образом ее упустил. Либо она ушла с работы еще в середине дня, либо работала в тот день допоздна. Подождав до половины девятого, я, в конце концов, неохотно покинул наблюдательный пункт и отправился в бар. Я тонул в захлестнувшем меня чувстве разочарования. Видеть Обри в конце дня стало для меня жизненной необходимостью, а в этот день судьба меня обманула.

– Карла, детка, развесели меня, – попросил я, занимая свое обычное место за столиком.

Барменша в этот момент вытирала стойку.

– А-а, Крокодил Данди. Что-то ты припозднился сегодня. Переусердствовал со слежкой?

– Точно. Сегодня не слишком удачный день.

Карла прекратила вытирать стойку и принялась готовить мой излюбленный напиток.

– Что-то случилось?

– Я каким-то образом упустил ее в конце дня.

– Что-то ты теряешь хватку, – сказала она, со стуком ставя на стойку мой ром с колой.

– Да, что-то я определенно теряю, может быть, мозги?

Карла оперлась локтями о прилавок, демонстрируя глубокое декольте.

– А хоть что-нибудь хорошее сегодня произошло?

Я рассмеялся.

– Вообще-то, да. Я нашел своего козла.

– Твоего козла?

Я снова усмехнулся.

– Вот именно, козла. Самого настоящего.

Она в полном недоумении вытаращила глаза.

– Ты шутишь? Что ты имеешь в виду?

Ну, я и рассказал ей всю историю обретения нашего питомца – с того момента, как мы с Обри чуть не сбили его на дороге, включая тот эпизод, когда он обделался прямо в машине.

– Надо же, как мило… Получается, он ваш ребеночек.

– Именно так говорила Обри.

Карла, вероятно, заметила грустное выражение, промелькнувшее на моем лице.

– Что-то не так?

– У нее в комнате висел мужской пиджак. Думаю, этот хмырь живет с ней. А может, они помолвлены или даже уже женаты – откуда мне знать?

– И правда, откуда тебе знать? Ты ведь даже не удосужился поговорить с ней.

– К выяснению отношений надо подходить с осторожностью. Я не хочу все обломать.

– Подойти с осторожностью или избегать? Это разные вещи. Как долго ты собираешься выслеживать ее? Не пора ли уже сорвать пластырь с раны.

Сделав большой глоток рома, я со стуком опустил стакан на стол.

– Я ненавижу тебя за то, что ты права, Карла, детка.

– В таком случае замучаешься меня ненавидеть. – Карла лукаво подмигнула.

Обри выглядела невероятно красивой, когда на следующее утро приехала на работу. Стояла довольно ветреная погода, и пышные волосы Обри были слегка спутаны. Как обычно, перед тем как пойти в офис, она заглянула в «Старбакс».

При мысли о том, что день начала боевой операции неумолимо приближается, боль в моем сердце становилась еще невыносимее. И хотя я клятвенно пообещал Карле в ближайшие пару дней «сорвать пластырь с раны», я все еще не представлял, каким образом смогу приблизиться к Обри.

Когда она, наконец, вошла в свою контору, я, облегченно вздохнув, покинул фургон и направился в «Старбакс» за порцией кофе для себя. Утром я проспал, не услышав даже звонка будильника, и меня мучило жестокое похмелье, поэтому я приехал к офису Обри слишком поздно и не захотел рисковать, оплачивая ее кофе.

Сегодня я решил попробовать что-нибудь новенькое. Конечно, больше всего мне хотелось бы попробовать Обри на вкус. Но это лишь бесплодные мечты. А в реале я решил попробовать на вкус хотя бы тот навороченный напиток, который она обычно заказывает.

– Тройной ванильный латте с обезжиренным молоком. Очень горячий и с небольшим количеством пены.

Лицо юной кассиршы просияло.

– Значит, сегодня вы решили заказать этот напиток… для себя?

– Конечно. Ничто не вечно под луной.

– Как вас зовут?

– Зачем вам мое имя?

– Это обычная процедура, когда клиент заказывает что-либо особенное. Мы записываем его имя на стаканчике.

– Понятно. Меня зовут Чэнс.

Она написала мое имя черным маркером на боку стаканчика, и я перешел к другому прилавку, где покупатели получали заказы.

Я наблюдал, как бариста готовит напитки для пары клиентов, занявших очередь раньше меня. Черт! Какой же это муторный процесс – доведение молока до кипения и получение пены. Впрочем, он и должен быть сложным, за пять-то баксов за порцию.

Внезапно я услышал голос кассиршы:

– Обри, почему ты так быстро вернулась?

Я метнул быстрый взгляд на вошедшую в кафе Обри и тут же, натянув пониже спасительную бейсболку, отвернулся к стене. Сердце мое отчаянно забилось. В груди все сжалось. К горлу подступила тошнота. Выброс адреналина.

О, черт!.. Черт, черт, черт!

Еще никогда в жизни у меня так не колотилось сердце. Я услышал ее голос за своей спиной.

– Мой друг пришел в офис поговорить со мной и случайно смахнул локтем кофе. Залил весь стол.

Вот ведь лох гребаный.

– Как жаль. Позвольте приготовить еще одну порцию за счет заведения.

– Спасибо огромное, Мелани. Я очень ценю твою заботу.

Мне казалось, что на меня вот-вот обрушатся стены. Звук кипящего молока казался оглушительным. Я обдумывал, удастся ли мне, повернувшись лицом к стене, медленно проскользнуть, чтобы оказаться за ее спиной, а там и до двери недалеко. Но не успел я начать осуществлять этот маневр, как раздался голос парнишки, готовившего мой напиток:

– Чэнс!

– Ты сказал «Чэнс»? – переспросила Обри.

В этот момент я находился как раз за ее спиной.

Тут Мелани, которая, вероятно, думала, что Обри – предмет моей безответной романтической страсти, вдруг решила, что наступил благоприятный момент выступить в роли сводницы, и выдала меня.

– Чэнс – это тот парень, который платил за твой кофе на днях. Между прочим, он сейчас здесь.

Обри крутанулась назад так быстро, что ненароком наткнулась на поднос со стаканчиками для кофе-гляссе и они, как домино, попадали на пол.

Но она как будто и не заметила катастрофы, которую сотворила, и теперь стояла, уставившись на меня и прижав руку к груди, как будто защищая сердце.

Я сдернул бейсболку и, глядя на Обри умоляющими глазами, прошептал:

– Принцесса…

У нее было такое выражение лица, как будто она увидела привидение. Обри медленно качала головой, словно пытаясь сказать: «Этого не может быть».

Я шагнул к ней.

Но она вытянула руку, останавливая меня.

– Нет! Не смей приближаться ко мне!

Мое сердце ухнуло куда-то вниз, а кишки скрутились в тугой узел.

Я совсем не так представлял нашу первую встречу.

Поднимая обе руки, я произнес:

– Не буду. Но, пожалуйста, выслушай меня.

– Ты следил за мной?

– Это не совсем то, что ты думаешь…

Мы оба замолчали. Осознавая всю глубину своего унижения, я наклонился и принялся собирать стаканчики, которые она сшибла.

Сгорающая от любопытства Мелани заговорила из-за прилавка:

– Ну почему бы вам и не выслушать то, что он хочет сказать?

Грудь Обри тяжело вздымалась. Наконец, она нарушила молчание:

– Можно задать тебе вопрос, Мелани? Если бы парень заставил тебя поверить, что ты ему небезразлична, потом трахнул тебя и бросил на следующее же утро, даже не удосужившись написать прощальную записку, ты бы стала выслушивать его?

– Возможно, и не стала бы. – Мелани засмеялась, а потом добавила: – Но если бы у него была задница, как у Чэнса, тогда бы еще подумала.

Все другие кассиршы дружно захихикали.

Обри посмотрела на меня так, словно хотела испепелить взглядом, и продолжила:

– Хорошо. А если он не пытался связаться с тобой целых два года после этого, а потом внезапно объявился и устроил за тобой слежку, ты бы согласилась его выслушать?

– В этом случае точно нет, – ответила Мелани. – Это выглядит как-то странно.

– Вот это и есть мой случай.

С этими словами Обри промчалась мимо меня и выскочила за дверь.

Чувствуя себя так, словно она разорвала мое сердце и скормила его мне же, я застыл посреди кафе, осознавая свое полное поражение.

С минуту я стоял, уставившись невидящим взглядом в окно, а потом в голове моей послышался голос, удивительно напоминающий голос матери:

«У тебя есть яйца, парень? Так сражайся за нее!»

Это положило конец моей нерешительности. Долой хитроумные уловки!

Я выскочил вслед за Обри и побежал вдоль улицы в надежде, что смогу перехватить ее прежде, чем она зайдет в здание.

Но Обри нигде не было видно. Я проскочил во вращающиеся двери офиса и увидел ее, направляющуюся в сторону лифта. Она вошла в лифт, но я успел вставить руку между дверцами, и они снова открылись.

Она была одна.

По ее лицу струились слезы.

Она плачет из-за тебя!

Лифт начал подниматься, но я нажал на кнопку «стоп».

– Что ты делаешь? С ума сошел? – воскликнула она.

Я, задыхаясь, произнес:

– Можешь считать, что сошел, если это единственная возможность заставить тебя все выслушать.

– А ты можешь держать меня в этой ловушке сколько угодно – даже целых ДВА ГОДА, мне все равно. Я не собираюсь разговаривать с тобой. Может, тогда ты поймешь, что человек при этом чувствует.

Я оперся руками о стенку по обе стороны от нее.

– Рад видеть, что ты такая же упрямая, Принцесса.

Было видно, что Обри неловко от моей близости. Она сглотнула, прежде чем заговорить:

– Мне надо вернуться в офис. Немедленно включи лифт, или я вызову полицию.

– Я понимаю, что ты сейчас в шоке. Поверь, я вовсе не предполагал, что мы будем выяснять отношения таким образом.

– А как я должна себя вести, выяснив, что парень, разбивший мое сердце на кусочки, теперь преследует меня?

А ведь она по-своему права.

– Совершенно с тобой согласен. Но все же позволь мне все объяснить.

Мне было безумно тяжело слышать слова, слетающие с ее уст:

– Ты понимаешь, как трудно мне было забыть тебя? Моя жизнь только-только начала налаживаться. Ты не смеешь вот так просто заявиться спустя два года и ожидать, что я пущу тебя в свою жизнь после того, как я изо всех сил старалась избавиться от памяти о тебе. В конце концов, я отпустила тебя. Пожалуйста, оставь меня в покое. Я умоляю тебя, уйди.

Я чувствовал, что комок в груди вот-вот разорвется.

Она отпустила меня.

Что ж, тем хуже, твою мать. Я ведь вернулся.

– Я уйду… сейчас. Но не уеду из города, пока ты не согласишься встретиться и не позволишь мне объяснить, что произошло тогда на самом деле. Если после того, как все выслушаешь, ты захочешь, чтобы я исчез из твоей жизни навсегда, клянусь Богом, Обри, ты меня больше никогда не увидишь.

Ее глаза снова начали наполняться слезами. Она смотрела мне прямо в лицо. Не отрывая от нее взгляда, я отпустил кнопку «стоп» и нажал на кнопку следующего этажа.

– Я остановился в мотеле «Санрайз», в восьмом номере. Номер мобильного у меня тот же. Можешь позвонить мне, когда будешь готова все выслушать.

Когда дверцы открылись, я вышел, оставляя Обри в лифте. Мяч теперь был на ее стороне поля. Оставалось только надеяться, что она не захочет проколоть его и выпустить из него воздух.