Начало

Шумный зелёный лес приветствовал меня ещё издали. Хмурое небо над головой плакало чистыми слезами, рождая в душе неизъяснимую грусть, цветы благоухали ещё сильнее, встречая живительную влагу. Я чувствую их радость так же, как чувствовала бы свою. Скажете, что я сошла с ума? Раньше я бы тоже так подумала. Но за последнее время моя жизнь настолько изменилась, буквально перевернувшись с ног на голову, что я уже ничему не удивляюсь. Ступая по влажной траве, с полуулыбкой подбираю подолы длинного платья, вслушиваясь в тихие перешептывания деревьев. Да, я слышу их голоса, так как умею настраиваться на ритм всего живого. У всего одушевлённого есть своя биоэнергетика, посредством которой они и общаются, если лишены дара речи. Если настроиться на биоритм человека, то можно прочитать его мысли и влиять на них. Свернув по узкой извилистой дорожке вправо по знакомому маршруту, окинула взглядом раскидистую иву, такую высокую и широкую, словно она хотела заботливо укрыть весь лес от палящего полуденного зноя. Каждый раз, хотябы раз в месяц, я возвращаюсь сюда. И каждый раз надеюсь на что-то… на что? Губы тронула жёсткая усмешка, порыв холодного ветра сорвал с глаз навернувшиеся капельки-слезинки. Прошёл уже целый год с того момента, как я попала сюда. Год, похожий на вечность. Как бы банально это ни звучало, но да – я попаданка. Затёрто, не правда ли? И тем более абсурдно, что я никогда не мечтала стать какой-нибудь фэнтези-героиней и попасть в мир меча и магии. Наоборот, считала всё это бредом. Моя младшая сестрёнка, Олеся, с семи лет увлекалась подобной ерундой и пыталась меня тоже втянуть в это. Но я была навсегда и бесповоротно влюблена только в историю, взахлёб проглатывая исторические энциклопедии и романы. К тому же, я всегда предпочитала прославленных авторов и классику: Дюма, Загребельный, Чехов, Пушкин, Стивенсон, Лермонтов, Толстой… Поэтому то, что читала сестрёнка, мне казалось дешёвым бульварным чтивом, исковеркавшим русскую и иностранную литературу. И в сказки я тоже верила редко, лишь в силу молодости и отсутствия горького опыта. У нас была счастливая среднестатистическая семья – папа, мама, сестрёнка и я. Несметными богатствами мы не обладали, но могли называть себя обеспеченными. У нас было то, что есть не у всякого – семейный уют и взаимопонимание. И мы все дорожили этим, жили друг для друга. Я – Алина, и тогда я только-только закончила школу. Всё случилось как раз после выпускного. А чем традиционно ознаменовываются такие торжества? Правильно, первой (для кого-то вроде меня) в жизни пьянкой. Да знай я, куда меня занесёт после этого, ноги б моей не было на этой весьма памятной вечеринке! * * * Год назад. Терпеть не могу, когда в выходной просыпаюсь от того, что солнце лезет в глаза! И так повернулась, и эдак, но надоедливые лучи словно решили меня преследовать. Я же задёрнула не пропускающие свет шторы на ночь! От безысходности пытаюсь открыть глаза. О чёрт, как голова-то болииит!.. Как будто по ней грузовик проехался. С чего бы вдруг, спрашивается? То ли звон в голове был сильным, то ли тишина стояла мёртвая, но я не слышала не одного постороннего звука. Сонный мозг пытался выдать мне хоть какую-нибудь информацию о вчерашнем дне. Ах, да. Ну конечно… выпускной. М-да, повеселились знатно – вот и последствия. Но надо же было отметить конец одиннадцатилетних мучений и расставание со ставшими почти родными одноклассниками? Хотя, признаться, я не сторонница такого способа проведения праздника. Более того, в свои семнадцать с половиной лет я впервые выпила больше одного бокала алкоголя. Это всё они – Ленка, Лёша и Оля, подговорили меня. «Мол, ещё бокальчик на последний вечер, ничего страшного…» Вот и отдуваюсь я теперь за свою доверчивость. Кода наконец стал стихать противный звон в ушах, я смогла пошевелить рукой (о чудо! Уж думала, что все конечности онемели). Тело ломило, будто всю ночь я спала не на мягкой тёплой кровати, а на каком-нибудь булыжнике. Попыталась открыть глаза и пошевелиться – с первого раза вышло не очень. Зато рука непроизвольно провела по поверхности, на которой возлежала моя тушка, и это, чёрт возьми, точно не кровать! Удивление сработало как хороший катализатор для прилива сил, так как я тут же подскочила и широко открыла слипающиеся глаза, которые начали нервно дёргаться, едва я оглядела интерьер сего любопытного местечка. Это была обыкновенная, но, кстати сказать, большая и довольно уютная палатка. Рядом со мной лежало расстеленное тонкое покрывало, с которого я только что вскочила, а в углу – не сильно мягкий, но всё же матрас. Однако я не сильно заостряла внимание на таком пренебрежении к моей персоне, так как интуиция в данный момент истошно вопила, что всё происходящее – реальность, хотя и похоже на бред сивой кобылы. Как я здесь оказалась? Я же ведь помню, как пришла домой (отрадно, что на своих ногах), как упала в кровать и тут же уснула. Тогда как объяснить всё это? Где я вообще?! Стало страшно. Я никогда не считала себя трусихой, но неизвестность хуже любой правды, и неизвестности боялся бы даже по-настоящему храбрый человек, коим я тоже, к сожалению, не являюсь. Так, серединка на половинку – как и во всём и всегда. Сердце теперь билось где-то в горле, руки мелко дрожали, а лоб покрылся холодным потом. Наверное, я сейчас похожа на привидение, или на человека в предынфарктном состоянии. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что, может, после вечеринки мы с друзьями по пьяни поехали в лес отмечать дальше, но почему-то я была уверена, что это не так. Однако ухватилась за эту мысль, как за последнюю надежду. Это по крайней мере лучше, чем другие варианты, которые в этот момент рисовало моё больное воображение. Сжав кулаки и несколько раз вздохнув, попыталась взять себя в руки и успокоить сердце, разрывающее грудную клетку. Шаг, ещё шаг… ну вот, это не так страшно, я просто иду… Всё нормально, ничего ужасного не случилось… Отодвинув всё ещё подрагивающей рукой полог палатки, осторожно выглянула наружу. Дело, кажется, шло к вечеру (мамочки, это сколько ж я провалялась-то?), солнце клонилось к закату, от чего полянка, где я (мы?) оказалась, была окутана оранжево-алым светом. Неподалёку от полянки слышался треск сгорающих поленьев, шумный мужской смех и разговоры, чувствовался явственный запах дыма. Кто-то разжёг костёр, но голоса эти явно мне не знакомы… Паника накатила с новой силой. Тот факт, что я оказалась в сумеречном безлюдном лесу наедине с какими-то неизвестными мужиками непонятно как, совершенно меня не радовал. Как же это меня угораздило-то, Боже? Уняв дрожь в подгибающихся коленках, ещё чуть-чуть отодвинула полог, чтобы разглядеть тех, кто сидит у костра, и даже дышать пыталась как можно тише. Костёр был большим и ярким, отчего яркий свет разливался почти по всей поляне, несмотря на поздний вечер. Вокруг этого костра сидели пять или шесть мужчин явно старше меня, в диапазоне от двадцати пяти до сорока лет, и все не самого миролюбивого вида. Широкоплечие, жёсткие и серьёзные, напряжённые даже когда улыбаются, все они внушали какой-то неясный, неприятный трепет, желание спрятаться. Хотя, может, это опять же просто моё воображение… Гораздо больше меня поразило то, как они одеты. Из моего «укрытия» не получалось разглядеть детали, но я уловила явственный металлический блеск лат там, где у нормальных людей должна быть одежда. Рядом с каждым лежал внушительный и вполне настоящий меч, где-то неподалёку от костра валялись колчаны и стрелы… Ну всё, мать, крыша поехала… Или это меня белочка навестила? После первой пьянки возможно всё. Но, даже учитывая сей факт, мой всегда скептически настроенный мозг отказывался принимать увиденное даже как галлюцинацию. Какие к чёрту латы, мечи, стрелы?! В двадцать первом веке такие вещи только в музеях можно увидеть! А я, хоть и до безумия люблю историю, как и любой подросток редко когда там бывала, поэтому представления о подобном имею только из давно забытых картинок в детских энциклопедиях. Следуя скудным познаниям о том, как попаданки пытаются проверить, правда ли то что они видят происходит на самом деле, больно ущипнула себя за руку. «Мираж» никуда не исчез, зато вот щипок получился болезненным. На этом месте измученный разум сдох в муках, не в силах идентифицировать происходящее мало-мальски логично. Открыв рот, как выброшенная на берег рыба, мгновение я была способна только тупо и бездумно созерцать открывшуюся картину. Ко всему вышеперечисленному прибавилась то, что у четырёх мужиков были длинные серебристые волосы, собранные в хвост, и огромные острые уши, которые, кстати сказать, выглядели весьма естественно, даже искусная подделка навряд ли может дать такой результат. Вдруг один из них резко приложил палец к губам, призывая всех к молчанию. Те мгновенно подчинились. Затем, шумно втянув носом воздух, мужик обернулся в сторону моей палатки, и в его глазах сверкнул неестественно яркий жёлтый отблеск костра. – Очнулась, значит? А ну выходи. – громко приказал он, смотря прямо на мою палатку. Я же, тихо пискнув, как умирающая мышь, на корточках, как была, удивительно резво отпрыгнула назад, словно норовя забиться в угол. Надеюсь, он не ко мне обращался… надежда умирает последней. Быстрее бы закончился этот дикий бедлам! – Эй, ты, там, я кому говорю?! Выходи! – тот повторил приказ, явно находясь уже ближе к палатке, и мои надежды растаяли, как снег весной. Слыша приближающиеся шаги, я неожиданно для себя самой вылезла из палатки, пытаясь нацепить маску абсолютного спокойствия. Волноваться буду потом, а пока что лучший отпор это нападение, ведь так? Выскочила я так, что едва не сбила мужика, пытавшегося забраться в палатку. Отодвинулась назад с ловкостью кошки и, кажется, даже угрожающе зашипела. – Вы кто такие? Вам что надо? Как я здесь оказалась? Мужик явно пытался сдержать смех от лицезрения моей позы а-ля «я супергерой». – Это ты нас спрашиваешь? – Усмехнулся он, удивлённо изогнув бровь, – Ты была без сознания, мы тебя нашли где-то в километре отсюда. Помочь решили. Тоесть как это без сознания? Чёрт, ну я же ведь точно дома засыпала! Как так-то?.. Пытаясь найти ответ хоть на один из своих вопросов, перевела взгляд на стоящего передо мной мужчину. И вот тут меня по идее должно было бы основательно пробрать: люди с такой внешностью не сходят с обложек журналов и плакаты с их фотками висят зацелованными у каждой девочки-подростка. На вид где-то около двадцати шести лет, с коротко стриженными светлыми волосами, ярко-синими глазами, в меру загорелой кожей и мужественной фигурой – он походил на древнегреческого бога Аполлона, каким его изображали скульпторы, художники и поэты. Но… не впечатлило. Не знаю, почему. Может потому, что мне нравятся брюнеты, а может и потому, что я никогда не была особо падкой на красивую внешность. Ну, смазливая мордашка, и что? Полюбовался и забыл. Возможно, я к этому так относилась благодаря тому, что становилось тошно от океана розовых соплей подруг при виде какого-нибудь симпатичного парня. Внутренняя сила, обаяние, чувство юмора – на мой взгляд, это в людях намного привлекательнее. – Что, влюбилась с первого взгляда? – Самодовольно прокомментировал он мои разглядывания, – Не волнуйся, малышка, я уже привык. Меня передёрнуло. Зайка, малышка, ласточка моя… пфе, терпеть не могу такие обращения. Особенно от незнакомых людей. И уж тем более не в безлюдном лесу. – Вы не в моём вкусе, – поморщившись, призналась я, – Блондинка с голубыми глазами это скорее женский стандарт красоты. Где-то неподалёку послышались чьи-то едва сдерживаемые хрюканья и хихиханья, а у меня вновь подогнулись коленки, потому что… потому что… Потому что у этого блондина на достаточном расстоянии от костра, в полутьме, рядом со мной… глаза сверкнули ярко-жёлтым. И… из-под верхней губы прорезались клыки. Ну и, в довершение всего, тихий утробный рык, как немая угроза… Мамочкиии… Я инстинктивно пятилась назад, но, споткнувшись о колья, благодаря которым держалась палатка, медленно сползла на землю, наблюдая, как его глаза возвращают нормальный цвет, втягиваются клыки, исчезают когти и серая шерсть на руках… – Ребята… пожалуйста, скажите, что у вас тут фэнтези-ролевик… – взмолилась я, и собственный голос доносился будто бы издалека. – Чего? – Нахмурился блондин, – Ты что, ненормальная? Что ещё за… эм… как ты сказала? – Мы сопровождаем п… одну высокопоставленную даму домой из Геммы. – Вставил другой. – А ты кто такая? Мы не смогли определить твою расу. – Добавил блондин. Ну всё. Палата номер шесть плачет по мне. Или по этим шестерым. Мозг отказывался сопоставить факты. Я – и вдруг попаданка?! Глупость несусветная! – Ребят, вы, кажется, шутите, да? – Из горла вырвался истеричный смешок, – Серьёзно, вы так говорите, будто мы с вами в Средневековье живём, ей-богу! Ещё скажите, что у нас в стране абсолютная монархия! Те недоумённо переглянулись, явно мысленно крутя пальцем у виска. – Ну вообще-то… да, – как можно деликатней сообщил один остроухий, будто разговаривал с душевно больной, – Испокон веков. А что, бывает по-другому? После этих слов я мгновение застыла памятником самой себе, а затем едва подавила приступ истеричного смеха. Я – попаданка. Я, которая НИКОГДА не верила во всю эту чушь! ГОСПОДИ, КАКОЙ БРЕД!!! Кажется, это было моей последней мыслью, прежде чем я позорно хлопнулась в обморок. * * * Я сидела у костра, обхватив руками колени, переводя взгляд с одного на другого, тогда как они все дружно смотрели на меня, напряжённо, будто ожидая удара. – Так ты ответишь, или нет? – Наконец, разорвал тяжёлое молчание тот блондин, который видимо, был у них за главного, – Какой ты расы? Откуда? Подняла на него усталый взгляд. Сказать? Не сказать? Мало ли, как отнесутся… В чужом мире попаданец – как новорожденный слепой котёнок, оставшийся один. Хотя, по большому счёту, выбора у меня нет. – Я человек. Это единственное, что я помню. Вновь повисла мёртвая тишина. Нелюди, сидящие вокруг меня, вдруг резко побледнели, будто призрака увидели. – Ну да, запах у неё другой… – Ага, и никаких признаков расовой принадлежности… – Стоп, тихо! – Прервал блондин их шумные перешептывания, нахмурившись, – Вы слышите, что она несёт?! Пф, человек… Люди – это миф, их не бывает! О, ну конечно. Дорогуша, смотайся-ка в мой мир, пополнишь знания на этот счёт. – Но она… ведь действительно под описания подходит, – робко ответил какой-то эльф. Ни острых ушей, ни клыков, ни вампирской бледности, ни русалочьего хвоста, ни гномьего роста у неё нет. И потом, запах… – Чёрт с ним, с запахом! – Слегка вспылил вожак, – Вы что, сказок перечитались? Людей НЕ БЫВАЕТ! Она, наверное, полукровка. И это можно легко доказать. Он обернулся ко мне, зло сверкнув жёлтыми глазами. – Дай руку. Я прижала упомянутые конечности к телу, испуганно и с подозрением глядя на оборотня. – Зачем? – Проверю твою расовую принадлежность. Это не больно. – Оскалился он так, что ставил под сомнение правдивость своих слов. – Ну нетушки! – Я уверено отползла назад, – Кусать себя я не дам! Ни за что! Вдруг ещё заражусь и стану оборотнем? По губам у мужчин расползлись ехидные ухмылки. – Ты совсем, что ли? Как можно стать оборотнем, если ты им не родился? – Искренне удивился блондин. Вот почитал бы наше земное фэнтези, не задавал бы таких вопросов. – Ну, ошиблась, ладно. Но я не еда, чтобы меня есть. – Я всей душой надеялась, что они с этим согласятся. – Я просто понюхаю твою кровь, – раздражённо рыкнул блондин, хватая меня выше локтя, словно железными тисками. – Дай сюда руку и не дёргайся. Не ДЁРГАЙСЯ?! Чёрт, да мне в жизни никогда так страшно ещё не было! Меня собирается сожрать настоящий оборотень, и говорит при этом «не дёргайся»… Кажется, я перестала дышать, когда у самой моей руки возникла волчья пасть… – Оставь её в покое, Грег, не видишь, девочка умирает от страха? – где-то за широкой спиной оборотня прозвенел мелодичный женский голос, – А если хочешь есть, то вот – мы славно поохотились. К моему удивлению, оборотень подчинился и, вернув себе человеческий облик, низко склонился перед кем-то, кого я не могла разглядеть. – Как прикажете, госпожа, – покорно отозвался он. Остальные тоже встали и поклонились появившейся из неоткуда девушке, и она, кажется, отнеслась к этому вполне естественно. Наверное, мне стоило сделать то же самое, но я лишь пыталась обогнуть Грега и разглядеть, с кем они так почтительны. Девушка обошла оборотня и внимательно оглядела меня с ног до головы красивыми, но какими-то жуткими льдисто-голубыми глазами. На ней был дорожный костюм, как у девушек начала девятнадцатого столетия с юбкой амазонкой ярко алого цвета. Черные волосы её были собраны в высокую шишку, а на красивом бледном лице был яркий макияж в стиле вамп. Я вдруг поняла, к какой расе она принадлежит. Жертва чувствует, когда рядом появляется кто-то, кто выше в пищевой цепочке… Вампир. – Она и впрямь человек, можете не сомневаться, – мурлыкнула незнакомка, как кошка, объевшаяся сметаны, – В легендах написано, что если вампир встретит человека, он не перепутает его ни с одним другим существом, так как запах у него самый аппетитный, а запахи мы чуем лучше оборотней. – Чёрт, кажется, она облизнулась… Бежать! Бежать, бежать, срочно, куда угодно, лишь бы подальше… подальше от этого страшного существа… от всех нелюдей! – Эй, постой, не бойся! – Меня перехватили за руку при безумной попытке сбежать, – Ничего я тебе не сделаю! И они тоже. Мы же только что с охоты! Нам просто интересно. Да, интерес этот называется гастрономическим. Кажется, я даже хотела озвучить эту мысль, но словно онемела от испуга. Чёёёёрт… когда же закончится этот день? Скажите мне кто-нибудь, что это просто какой-то сон, кошмар! Умоляю! – Сядь, пожалуйста, – меня грубым рывком усадили на землю у костра, так быстро, что я успела только вскрикнуть. Упав, как тряпичная кукла, больно ударилась пятой точкой, а тут ещё и вампирша села совсем рядом в позе йоги и с любопытством взглянула на меня. – Ну, рассказывай. Где вы прятались все эти века, что вас считают легендой? Я недоумённо моргнула. Тоесть, меня не будут есть? Просто расспросят? Сразу немножко полегчало. Уже хоть что-то. – Правда ли, что вы умеете делать из железа гигантских птиц и летать на них? Правда ли, что вы умеете строить двадцатиэтажные замки? Слушай, а у вас и впрямь кареты ездят без лошадей? – Такие и тому подобные вопросы буквально взахлёб выдавала восторженная, как дитё малое, вампирша, едва не хлопая в ладоши и не давая мне даже шанса ответить. Где-то после сотого вопроса она наконец остановилась, вопросительно взглянув на меня и явно ожидая ответа. Я сдалась. Лучше я уж часика полтора поразвлекаю их рассказами о своём мире, может, это поможет им отвлечься от мыслей о еде, в качестве которой существа вроде них с лёгкостью могут рассматривать меня. Жить-то хочется. Они и впрямь все вели себя, как дети, которым на ночь рассказывают красивую интересную сказку, и слушали так внимательно и восторженно, будто я открываю им величайшую тайну всех времён и народов. Благодаря этому у меня получилось где-то через час хоть немного расслабиться, хотя я по прежнему ожидала ножа/клыков/когтей в спину. – Вот это да… – мечтательно протянула принцесса, когда уже почти не осталось о чём рассказывать, – Я и не думала, что такие чудеса на свете бывают. Прости, что я к тебе так непочтительно, на «ты». Столь удивительные существа должны быть уважаемы. – Если она рассказала правду, то вы, скорее, не правы, госпожа, – глаза одного из эльфов при взгляде на меня превратились в узкие щёлочки, – Настолько развитые существа, сумевшие совершить подобный невозможный прогресс за такой короткий промежуток времени, как пара-тройка тысяч лет, должны быть очень опасны. Эта человечка не упомянула, каким оружием они пользуются. Вы же помните, что говорят легенды на этот счёт? Вампирша вновь задумчиво оглядела меня, и мне снова поплохело. Эти ведь могут додуматься убить меня лишь потому, что люди добились, кажется, гораздо большего для удобства жизни, чем они. Про оружие мне лучше молчать. Если они узнают об атомных или водородных бомбах (если ещё не знают), то мне точно секир башка… – А где живут твои сородичи? – Спросила меня вампирша, пронизывая рентгеновским взглядом. Я мялась некоторое время, растерянно глядя на них. Ладно, была не была. Если уж говорить правду, то до конца. Помирать так с музыкой. – Ну, вы навряд ли туда попадёте. Видите ли, я… из другого мира. * * * – Я и не думала, что это возможно! – Восхищённо улыбнулась вампирша, вызывая у меня новый приступ дрожи от одного вида своих ослепительно белых острых клыков, – Надо же… Другой мир! Мир, населённый мифическими существами. Наверное, это жутко интересно! – В теории – да. А вот на практике не очень, – кисло, словно глотая горькую пилюлю, призналась я. – Хотя вам, наверное, там бы понравилось. Несколько миллиардов ходячих деликатесов!.. – Ты ошибаешься, – мягко ответила вампирша, – Лично я предпочитаю не трогать разумных существ. Хотя, многие мои соотечественники со мной не согласятся. – Полагаю, вы всё узнали, что хотели? – Нетерпеливо поинтересовалась я, откидывая надоевшую прядь волос, – А теперь верните меня, пожалуйста, домой. Те недоумённо переглянулись, словно я ляпнула несуразную глупость. – Мы не можем тебя вернуть, – сочувственно глядя на меня, протянула Аллирэ, – Раньше о других мирах мы читали только в легендах и сказках. Как и о людях, с их умениями творить невозможное. Мы не знаем, как ты сюда попала. Где-то в душе оборвалась последняя ниточка, за которую я держалась, чтобы не упасть в пропасть. Чужой, незнакомый мир, где нет ни следа человека, более того, населённый сплошь опасными, жуткими существами… Кому приспичило закинуть меня сюда, за какие грехи? Почему именно я? Я – совершенно обычная восемнадцатилетняя девушка, во многом наивная, привыкшая к безопасности и благам современной цивилизации. Белоручка, мало приспособленная к тяжёлой работе. Тем более что здесь я, кажется, диковинный деликатес, здесь и впрямь беззащитную дурочку вроде меня могут загрызть на повороте! Мамочки, за что?! – Ты не беспокойся, – мягкий голос вампирши вырвал меня из нирваны, – Я постараюсь, чтобы тебя не тронули. Ничего не обещаю, но хотя бы попытаюсь. Будешь моей личной служанкой? Последняя, моя нянюшка, Брианна, оставила дворец. Я мысленно схватилась за голову. Дворец, кишащий вампирами! Человек согласится там жить только в том случае, если ищет изощрённый способ суицида. Я самоубийцей не являюсь, поэтому с радостью отказалась бы от такого «заманчивого» предложения, НО! Какой у меня выбор? Я должна найти способ вернуться домой – тьфу, прям как типичная попаданка. А для того, чтобы иметь такой шанс, я должна хотябы дожить до такого момента. В любом случае, в этом мире любой может меня загрызть, но если я встану и уйду, шанс выжить станет ещё призрачней. Эту даму я знаю всего несколько часов, но, раз она меня ещё не съела, то это даёт надежду на то, что слова об её «вегетарианстве» – не блеф. Уже хоть что-то. А остальное население сего приветливого мирка? Кто знает, что ожидать от них? Кажется, Аллирэ богатая и влиятельная дама – судя по гордой осанке, движениям, ухоженности, богатству одежд, внушительному эскорту и тому почтению, которое они ей оказывают – буквально пылинки сдувают. Возможно, её защита и даст мне тот шанс, который мне так нужен. Короче, выбора нет совсем… – Хорошо. – Не слишком уверено ответила я после минуты молчания и раздумий, – Не могли бы вы назвать своё имя и титул? – Госпожа, не стоит, может, она всё-таки шпионка эльфов, – с подозрением сощурился вервольф, тогда как представители упомянутой им расы молча укоризненно взглянули на него. – Аллирэ-Вивьен-Сансет ля Флэм, принцесса империи Редлайт, – Та проигнорировала замечание. Я едва не присвистнула, как деревенщина. Ну надо же… принцесса. Настоящая. В нашем мире такие разве что в Великобритании есть. – А как твоё имя? – Несколько запоздало поинтересовалась она. – Оно попроще и значительно короче, – вымученно улыбнулась я, – Меня зовут Алина. – И всё? – Пренебрежительно поморщилась вампирша, – Значит, я угадала, ты – простолюдинка? Не знаю почему, но меня кольнуло такое не очень приятное определение в мой адрес. – В нашем мире формально нет чёткого деления на сословия, по крайней мере, в двадцать первом веке. – Странные вы существа. Ни монархии, ни деления на сословия. Так не бывает. – Недоверчиво покачал головой один из эльфов. – Ну, это же только формально. Фактически в любой стране есть и сословия, и один лидер. Просто это выражено не столь явно – правда, которую по возможности пытаются скрыть. Политики бросаются высокопарными фразами о равенстве, которые на деле почти всегда остаются всего лишь пустыми словами. – Ответила я. – Ну вот, хоть в чём-то наши миры похожи, – Не без горечи усмехнулась принцесса. На некоторое время они замолчали, а я до сих пор пыталась привести заторможенную работу мыслей и растрёпанные чувства в порядок. Прошло не так много времени, но я уже знала, что полностью никогда не оправлюсь от удивления. Я с детства считала их всех не более чем сказками. А ведь то, что закладывается с детства, сложнее всего в себе искоренить или изменить. Впрочем, ладно, буду плыть по течению. Но нужно быть внимательной и осторожной. А так же разузнать побольше. Кто владеет информацией, тот владеет миром. И хотя обладание этим миром мне не грезится, лучше уж я попытаюсь подстроиться под него, чем если он меня скушает. – Я рассказала вам многое о своём мире. Если вас не затруднит, расскажите мне о своём. Мне всё-таки здесь жить теперь, – как можно осторожней и мягче попросила я. – Вообще-то это ниже достоинства принцессы и её окружения, – Аллирэ высокомерно вздёрнула голову, – Но нам нужно скоротать время до утра, спать не хочется. Так и быть, в общих чертах расскажу. Мне бы хватило и короткого рассказа, но «в общих чертах» повествование принцессы растянулось на долгое время. Эскорт уже откровенно засыпал – конечно, им-то не интересно слушать рассказ о собственном мире и образе жизни – а вот я слушала внимательно и усиленно пыталась отделить важную информацию от пустой болтовни. Итак вышло что-то вроде того: Во-первых, названия у этого мира как такового нет. Люди, тоесть, нелюди, населяющие его не сочли нужным давать ему название. Просто – мир. И всё. Деление на страны, города и области похожи на знакомые мне, но назывались по старому русскому стилю: «град» и «волость». У каждого, естественно, было своё название. Государство вампиров, как и упомянула Аллирэ, называется империя Редлайт, что означает «красный огонь». Эльфийская империя называлась Левенделл, королевство гномов – Гемма, что означает «самоцвет». Что касается языка, то по всему этому миру он был общим для всех. Когда-то давным-давно у каждого государства был свой язык, но кто-то это изменил. Почему – даёт объяснение история, в которой Аллирэ была не шибко сильна. Кстати, я не понимала, почему знаю их язык. Я даже не сразу заметила, что разговариваю с помощью других сочетаний звуков, ведь и моя, и их речь звучала для меня как привычная русская. Что это? Милость тех, кто меня сюда забросил? Классика жанра… Пфе. Теперь ещё больше ненавижу попаданческое фэнтези… Далее по списку из того, что меня интересовало – магия. Логично было бы предположить, что в мире, населённом только магическими, сказочными существами, магия так или иначе должна быть. Вот только была в этом пунктике небольшая загвоздка… Магия-то была, но не совсем в привычном мне понимании, если брать во внимание именно фэнтези. Магия, существующая в этом мире – магия биоэнергии. Каждый человек обладает своей биоэнергией, переводя на наш язык – энергетикой, обаянием, умением подчинять себе людей. Но в разной степени, кто-то больше, кто-то меньше. Человек, умеющий направлять свою биоэнергию, дозировать её для получения нужного результата, считается магом. Потому что такой маг может заставить человека влюбиться, возненавидеть кого-то, загипнотизировать, свести с ума. Для этого ему достаточно лишь знать точные особенности биоэнергетики человека и подавить её своей. Работает на любом расстоянии. Естественно, способности магов раньше широко использовались в политике. Но после множества бед и войн, произошедших вследствие этого, люди, тьфу, нелюди всеми силами искали способ защиты от такого воздействия. И нашли. Насколько я поняла, что-то вроде ментально-эмоционального щита, наложенного магом. Очень дорогая процедура – некоторые за целую жизнь столько не накопят. К тому же, магов очень мало. Это очень скрытные люди, придирчивые до педантизма к кандидатам на обучение, с большой неохотой и подозрительностью делящиеся знаниями. М-да… Вот и распалась легенда об огненных шарах и тому подобном. А жаль – это мне бы очень помогло… Говорят, что тысячи и тысячи лет назад жил у них маг с настолько сильной биоэнергетикой, что мог воздействовать с её помощью и на стихии, подчиняя их себе. Но это лишь очередная легенда этого мира. Религий здесь было всего две. Одна – с единым Богом, как и моя, но с наличием добрых и злых духов, другая – с пантеоном богов, каждый из которых олицетворял какую-нибудь природную силу, проще говоря, язычество, схожее с тем, что было в Древней Руси. В этом аспекте для меня всё было просто и понятно, это радует. Общество здесь застряло где-то чуть выше стадии развития Средневековья, относительно нашей истории веке эдак в семнадцатом. Образование доступно только аристократам, черни в этом плане фиг с маслом – их тут не почитают за рабов и не унижают особо, просто не замечают, как предмет мебели. Мне, кажись, предстоит стать одной из таких. Что ж, попробуем приспособиться… Женщина – существо гибкое и живучее… уж надеюсь, что меня это тоже касается. В конце концов, надо же когда-нибудь учиться стирать, готовить, гладить? М-да, оптимизм неискореним, и с чего вдруг? Раньше я вроде бы им не особо страдала. Это всё, что рассказала мне Аллирэ, прежде чем уйти спать. Тот матрас в палатке – для неё. Принцесса ужаснулась, когда я спросила, не проще ли постелить себе покрывало, чем таскать с собой матрас. Действительно – царскую тушку, и на покрывало! Как мне такое в голову пришло… И да, вампиры, оказывается, и ночью иногда спят. Проспали мы всего лишь около трёх часов. Едва рассвело, двинулись к замку. Ну, я последовала за ними. Один Бог знает, как там всё на самом деле… Заповедь  Владей собой среди толпы смятенной,Тебя клянущей за смятенье всех,Верь сам в себя, наперекор вселенной,И маловерным отпусти их грех;    Пусть час не пробил – жди, не уставая,Пусть лгут лжецы – не снисходи до них;Умей прощать и не кажись, прощая,Великодушней и мудрей других.    Умей мечтать, не став рабом мечтания,И мыслить, мысли не обожествив;Равно встречай успех и поруганье,Не забывая, что их голос лжив;    Останься тих, когда твое же словоКалечит плут, чтоб уловить глупцов,Когда вся жизнь разрушена и сноваТы должен все воссоздавать с основ.    Умей поставить, в радостной надежде,На карту все, что накопил с трудом,Все проиграть и нищим стать, как прежде,И никогда не пожалеть о том,    Умей принудить сердце, нервы, телоТебе служить, когда в твоей грудиУже давно все пусто, все сгорелоИ только Воля говорит: «Иди!»    Останься прост, беседуя с царями,Останься честен, говоря с толпой;Будь прям и тверд с врагами и друзьями,Пусть все, в свой час, считаются с тобой;    Наполни смыслом каждое мгновенье,Часов и дней неуловимый бег, —Тогда весь мир ты примешь во владенье,Тогда, мой сын, ты будешь Человек!   Редьярд Киплинг «Никогда не сдавайтесь – никогда, никогда, никогда, никогда, ни в большом, ни в малом, ни в крупном, ни в мелком, никогда не сдавайтесь, если это не противоречит чести и здравому смыслу. Никогда не поддавайтесь силе, никогда не поддавайтесь очевидно превосходящей мощи вашего противника». Уинстон Черчилль * * * Нет, ну что это такое? С чего вдруг моя кровать стала такой твёрдой? Что-то пробурчав сквозь сон, повернулась на другой бок, надеясь, что так будет удобнее. Ничуть. Ко всему прочему сомкнутые веки стало щекотать нечто, весьма напоминающее траву. С нехорошим предчувствием открыла глаза, и едва удержалась, чтобы не взвыть… Увы, всё произошедшее мне не приснилось… Всё тело чесалось от долгого нахождения на природе, не смытый ещё с впускного макияж ужасно размазался по лицу, шевелюра из красивой причёски превратилась в жуткий колтун, являющий собой нечто среднее между вороньим гнездом и индейским ирокезом. Красотка, что сказать… Однако мысли об этом вылетели из головы, едва я взглянула в угол. Там, обнявшись с подушкой, мирно спала… вампирша. Меня вновь передёрнуло. Это ж насколько я должна была устать, чтобы проспать спокойно несколько часов в одной палатке с настоящим вампиром?! Да, надо бы уже свыкнуться с этой мыслью. Но, поверьте, это гораздо сложнее, чем пишут в большинстве фэнтези-книгах о попаданках. Так началось утро. Когда разбудили её сиятельное высочество (с ума сошли – будить вампира!), она решила поскорее отправиться домой, не тратя времени на умывание и остальные утренние процедуры, хотя наличие небольшого ручья рядом способствовало бы этому. Следовательно, у меня времени на это тоже не было. Пришлось ехать, как есть, с каждой секундой всё больше убеждаясь – я ненавижу этот мир! Несмотря на то, что оборотни и вампиры обладали скоростью намного большей, нежели скорость, допустим, гепарда, ездили они на лошадях – то ли для того, чтобы не смущать гораздо более медленных эльфов, то ли потому, что местный аналог лошадей двигался ещё быстрее, чем нелюди. Видать, приспособились, чтобы не загрызли… На моё присутствие средства передвижения рассчитаны не были, поэтому посадили придаточком к Грегу. Едва увидев перед собою ставшее почти экзотическим для городской девчонки моего мира животное и осознавая, что передвигаться мне придётся именно на нём, я мгновение опасливо боялась подойти. Когда всё же решилась, началась целая эпопея под названием «Алина пытается залезть на лошадь», которая ознаменовалась бы в конце эпичным падением, громкими криками и переломами, если бы меня не поймали у самой земли. Просто нога запуталась в стремени, да и ловкость моя застряла где-то на уровне объевшегося медведя. Посадив-таки меня в седло, блондинчик сквозь зубы высказал всё, что думает о моих умениях наездницы. Ну и ладно. Никто не идеален. Должен же у меня быть хоть один недостаток? Спустя секунду из лёгких вышибло весь воздух от резкого и сильного удара холодного ветра – мы сорвались с места и буквально полетели вперёд. Это как если бы ехать на мотоцикле со скоростью по меньшей мере двести километров в час. Всё смазано, как картинки, проносящиеся перед глазами бешеной вереницей. Трясло основательно – это не машина с её мягкими сиденьями, да и дорога… прямо как в России, даже хуже. На одном из поворотов сия модифицированная лошадь едва не врезалась в дерево, резко тормознула и так же резко обогнула препятствие. Меня же во время этого молниеносного виража буквально вжало в оборотня, а самого Грега едва не снесло с лошади. Он был невозмутим, привык ведь, а у меня глаза на лоб лезли. Американские горки отдыхают. Безумный забег закончился где-то примерно через полчаса. Боюсь представить, какое расстояние мы проделали за это время – с такой-то скоростью! Попутчики все до единого спокойно слезли с лошадей, а вот у меня заплетались язык и ноги, земля казалась неустойчивой, кружилась голова. Перед глазами всё расплывалось. Первым различимым звуком стал лязг открываемого замка, какие-то разговоры, повеления. Когда взгляд, наконец, сфокусировался, я увидела перед собой сооружение, которое раньше могла видеть только на картинках. Огромный, поражающий воображение готический замок из крупного серого камня, который из-за несколько пасмурной погоды казался чёрным. Вытянутый настолько, что, казалось, подпирал шпилями многочисленных башен небо, широкий до такой степени, что едва умещался в поле зрения, он, несмотря на мрачность, обладал некой особой романтикой. Две башни с острыми верхушками виднелись по бокам – очевидно, такие же были и с обратной стороны, переднюю же часть верхушки, тоесть, попросту говоря, крыши, увенчивали бойницы – квадратные проёмы в форме ломанной прямой, используемые лучниками как укрытие, из которого они выпускали стрелы в неприятеля – аналог окопа, только на крыше. Узкие продолговатые окна с цветными стёклами и явно оснащённые ставнями, опутывающий замок ров, огромный деревянный мост, пока что ещё поднятый, явно крепкий – наверняка мог бы выдержать десять танков разом. В довершение всего – внушительная толстая каменная стена, крепкие ворота, у которых стояла недремлющая стража в полном вооружении. Мне казалось, будто я попала на съёмки какого-нибудь исторического фильма – настолько всё было похоже на описание Средневековья в нашем мире. Сказка сказкой, а реальность есть реальность. Я вмиг сбросила с себя восторженное оцепенение – во-первых, вокруг одни нелюди. Во-вторых, у Средневековья есть одна очень неприятная сторона – повсеместная антисанитария, порождающая губительные эпидемии. Хотя, я ведь не знаю, как оно здесь. В конце концов, в моём представлении нелюди навряд ли умирали бы от болезней так же легко, как люди. Но я-то ведь человек. К тому же, совсем не приспособленный к таким жутким условиям. Следовательно, я могу здесь запросто умереть не только потому, что могут загрызть, перепутав с завтраком, но и от банальной болезни, каких в малоразвитом в смысле науки обществе может быть несметное множество. Радует, чёрт возьми!.. Всё лучше и лучше… …Тем временем стража убедилась, что в замок прибыла принцесса, и, дружно поклонившись августейшей особе, подали знак стоящим в надзоре у самого замка часовым, чтобы подняли мост, а сами стали открывать тяжёлые ворота. Далее послышался треск и грохот – это опустили мост через глубокий ров вокруг замка-крепости. Видно, что всё сие сооружение в любой момент готово к бою и долгой осаде. Гордо выпрямившись, Аллирэ с видом настоящей королевы прогарцевала на лошади к мосту, мы – следом. Несмотря на не проходящий страх от осознания того, что я оказалась совершенно одна в чужом и опасном мире, мне было любопытно, каков замок внутри, за толстыми стенами. По мере того, как открывался чудесный вид на великолепный ухоженный сад, остатки страха уступали место восхищению. Трудно представить, что такое чудо могло быть создано руками человека! Хотя, о чём это я? Руками нелюдя. По мере приближения к замку я заметила, как странно косятся на меня пробегающие мимо слуги и придворные. И при этом ощутимо принюхиваются. Ах, да. «Вампир всегда сумеет распознать человека» – что-то вроде этого сказала Аллирэ. Ну точно, я ж здесь диковинка… деликатес. Ладно, отбросим плохие мысли. Кое-как сползла с коня, вопросительно поглядывая на принцессу, кою окружила толпа прислужниц в безукоризненно белых чепцах и фартучках. Случайно мазанув по мне взглядом, она вспомнила о моём присутствии, и, обернувшись девушкам, громко произнесла. – Это Алина, – выведя меня из толпы своего эскорта, произнесла принцесса, – Теперь она будет моей личной служанкой. Примите это к сведению и выделите ей какую-нибудь каморку близ моей комнаты. – Как прикажете. – Девушки дружно склонились в отточенном изящном реверансе, не без капельки зависти поглядывая на меня исподлобья. – Ступайте, – жестом отпустила нас принцесса. Я последовала за девушками, дружной стайкой двинувшимися к чёрному входу. За дверью пропали чудесные виды сада, сменяясь холодными сырыми коридорами, в которых проникало мало света сквозь малюсенькие, как в тюрьме, оконцы. Несколько минут глаза привыкали к полутьме, служанки разбежались по делам, меня взялась проводить одна – полненькая, средних лет, с добродушными глазами и натруженными мозолистыми руками. Некоторое время мы ещё петляли по этому «лабиринту», пока она не завела меня в самую глушь, в самый конец крыла для прислуги. – Вот эта комнатка у нас пустует. – остановившись, она указала на крайнюю дверь, – Удобства не ахти какие, но ты, небось, и хуже знавала. Всех нас жизнь потрепала. – Спасибо, справлюсь. – Поблагодарила я, – А можно мне какую-нибудь одежду? Красивое белое платье в пол, в котором я была на выпускном, во многом напоминало те, что носились здесь, и всё же вполне могло показаться странным или вульгарным. – А и верно, одёжа-то у тебя неладная, – заметила та, – Хорошо, авось найду что-нибудь. Ты пока осмотрись. Мы тебя быстро пристроим, рабочие руки нужны. От последней фразы настроение упало ещё ниже, хотя казалось, что ниже уже некуда. Я ведь совершенно не приспособлена к тяжёлому физическому труду. Вздохнув поглубже, вошла в комнату, в которой мне предстоит провести неизвестно сколько времени. Надеюсь, как можно меньше… Дверь умирающе взвизгнула от самого лёгкого толчка, отворяясь и открывая вид на крохотное пространство, походящее на монашескую келью. В этой комнатке, сырой, очень грязной, с голыми стенами и полом, не было ничего, кроме грубо обтёсанной жёсткой деревянной кровати. Я поморщилась, но взяла себя в руки. В конце концов, чего я ожидала? Номера в пятизвёздочном отеле? В принципе, всё не так уж и плохо. Вот заведу кота, вытравлю крыс, беззастенчиво бегающих прямо у меня под ногами, приберусь здесь хоть немного, и будет вполне терпимо. А здесь мне никто спуску не даст. В любом мире, каким бы он ни был, что есть жизнь служанки, представителя низшего слоя общества? Пустяк. Поэтому нужно стараться, переступать через привычное мировоззрение и привычки, приспосабливаться. Есть такая фраза: «настоящая сила рождается в голове. Она заставляет идти, даже когда тело хочет упасть» (Беар Гриллс) – на мой взгляд, это единственно верно в любой сложной ситуации. Хотя, конечно, легко бросаться словами, не зная, сможешь ли ты их выполнить… Так или иначе, нужно бороться. Нужно жить. Нужно… верить. Самое главное, верить. Потому что только вера даёт силы совершить невозможное… О СИЛЕ ДУХА  Необорима душа человека,если настроилась в новый полёт…Дух укрепляет великая вера,а убеждённость – упасть не даёт…    Дух человеческий нравственность ценит,а не соблазнов красивую сеть,легче ему избежать искушений,если энергия верности есть…    И не страшна будет прелесть земная,и одолеть будет проще порок,если надежда тебя поднимает,если увидел удачи исток…    Ты сотвори сам себя в этом мире —силы пребудут в летящей душе.Ангелы нас не напрасно хранили —мы научились их свету уже…    Мы научились взлетать над печалью,мы научились улыбки дарить…Нет, не напрасно мы в прошлом страдали —в горы уводит дорожная нить…    Не торопитесь расстаться с душою…   Владислав Евсеев * * *  Терять надежду не легкоХотя со временем привыкнешь.И сердцу станет тяжелоИ жажда к жизни приутихнет.    Начать с нуля, в который разГде силы взять для возрожденья?Открыть глаза и устоятьОт правды жизни в изумленье.    И может быть тебе с небесПреподнесут сюрприз с надеждойПошлют любовь, чтобы воскресИ не погиб прослыв невеждой.    И жизнь как утро расцветётРодятся дети от любимой.Боль растворится всё пройдёт.И станешь ты как все счастливый.   ilatpink * * * После дни текли относительно спокойно. Я всеми силами пыталась приспособиться к новой жизни, но, честно говоря, получалось плохо. А всё потому, что как хозяйка я априори бездарность – так было всегда, сколько себя помню. В детстве мама с ремнём в руках пыталась заставить меня убраться, или хотябы прикрыть тот свинарник, что я там разводила. Вообще, конечно, я не люблю когда что-то в доме запущенно до такой степени, но лень всегда брала верх над благими порывами. В итоге к своим восемнадцати годам я научилась только варить лапшу, гречку, делать салаты, ставить стираться машинку и посудомойку, ну и гладить немного. Остальное и в современном-то мире было для меня дремучим лесом, что уж говорить об этом подобии Средневековья?! Благо, хоть готовить над печками и котлами меня не заставляли. Сначала научили правильно затягивать корсеты, надевать каркасы для пышности юбки, красить и плести причёски – всё для госпожи. Ну, и остальное в таком духе. Оно и понятно – ведь личная служанка. Однако после на меня стали навешивать всё новые и новые обязанности – драить полы, чистить всё вокруг, ухаживать за гончими, присматривать за цветами… И это несмотря на огромный штат слуг! Принцесса Аллирэ старательно скрывала мою расу от других, говоря, что я полуэльф-полуоборотень. Милое сочетание мне подобрали, правда? Но ко мне всё равно относились с постоянной подозрительностью. Вечные пристальные, внимательные, плотоядные взгляды и принюхивания раздражали и пугали меня ещё больше, чем я ожидала. Принцесса говорила, что все они по-разному могут отнестись к известию о том, что в королевстве появилось мифическое существо – человек. Большинство вообще сочтут дитём дьявола и сожгут. Вампиры сочтут человека дитём дьявола… Мир, кажись, повернулся вверх тормашками. По меньшей мере. Однако по прошествии более-менее спокойной недели я постаралась абстрагироваться от ситуации и вообще не замечать подобного. Мне это вполне удавалось, пока не случилось… ЭТО. В ночь после одного из особенно тяжёлых дней, я мирно спала, уже привыкнув к жёсткой кровати. Лунный серебристый свет мягко струился в комнату сквозь крохотное окошко, на удивление мягкое одеяло согревало… всё это неумолимо погружало в царство Морфея. Я заснула, едва голова коснулась подушки – настолько вымоталась. И не знаю, сколько времени я столь спокойно спала, помню лишь, что проснулась от жуткого скрипа, который издавала дверь моей комнаты даже при дуновении ветерка. Инстинктивно приоткрыв один глаз, мысленно ругая дурацкую дверь, хотела было вновь закрыть его, когда зацепилась мутным полусонным взглядом за скользящую по комнате неуловимую тень. Присев на постели и широко открыв глаза, уже явственней увидела мужскую фигуру, вернее, её тень. Сердце пропустило удар и ухнуло куда-то вниз. Табун неприятных мурашек пробежался по телу, на лбу выступили ощутимые капельки холодного пота. Вцепившись ногтями в простыню, я отчаянно пыталась разглядеть, не показалось ли мне. И в тот миг, когда я уже почти убедила себя, что мне привиделось, что это плод моего разгорячённого воображения, хотела лечь обратно… возникло лицо. Так близко, что я могла ощущать кожей прерывистое ледяное дыхание… Жуткое лицо из ночных кошмаров. Лицо самой смерти – бледное, ни кровинки, с горящими красными угольками глаз, алыми, как кровь, губами и обнажёнными белыми клыками… Сердце трепыхнулось ещё раз, как умирающая птичка, и остановилось. Затем, чтобы в следующий миг безумно рваться из груди, как и жуткий крик – из горла… Видимо, мой пронзительный визг не угодил вампиру, ибо он зажал мне рот рукой и повернул голову с такой силой, что едва не свернул шею. От будоражащего меня ужаса я даже не сразу поняла, ЧТО произойдёт в следующий момент. А в следующий момент показалось – будто мне перерезали горло – вампир вонзил мне в шею свои клыки. Время остановилось, его отсчитывали лишь удары моего собственного сердца, которое, казалось, застряло в той жилке, из которой пил кровь проклятый кровосос. Как же мне было страшно… даже больше, чем когда я только попала в этот ужасный мир… Огромная туша этого человекообразного комара, навалившись, сковала всё тело, лишая возможности двигаться или даже вздохнуть лишний раз. А жизнь покидала с каждой капелькой алой жидкости, которая, оказывается, стоит много больше, чем ценят её мнящие себя бессмертными подсознательно люди в повседневной жизни… И с каждой секундой терялась надежда на то, что всё обойдётся. Как это глупо и горько – умереть, едва набравшись сил бороться!..  Порой бывает тяжко человеку,Теряет веру он в надежду,Сдает любимые мечтыИ остаются две слезы.Первая – потерянное счастье,Вторая-ожиданье пустоты.И третья бежит, уже не спрашиваяК чему она? Быть может это ты…Словно снежинки белые,Падая на снег,Ложится пыль,На сердце сероеИ кто бы стёр иль смёл её долой?!..Что же мешает сделать с серого, вновь белоеРука художника сейчас тут не причём.Хочу просто сжечь свои сомнения,Забыть плохое и обернуть все сном.   * * * Тост о вреде любопытства  В болотной низине скрыт старый погост,могилы и склепы в глубинах,и гроб одинокий под тенью березстоит на воде сиротливо.    В гробу том кошмарный лежит вурдалак,свободы и крови он жаждет.И вот ведь, найдется, конечно, чудак,и гроб распахнется однажды.    И выйдет на волю бессмертное зло,не зная преград и пощады,и высосет кровушку всех чудаков,что сдуру окажутся рядом.    Так выпьем за гвозди, что в крышках гробов,за крепкие доски из клена,чтоб к странным могилам пускать чудаковсчиталось вовеки зазорно.   Скалдин Юрий * * * Очнулась, словно пробираясь сквозь вязкий и густой туман. Кровь бешено стучала в висках, было ужасно холодно, хотя лоб казался раскалённой печкой, руки от чего-то мелко тряслись. В памяти, как картинка из фильма ужасов, то и дело всплывали красные угольки глаз, обнажённые клыки, укус… Вырвался непроизвольный всхлип, коим я, кажется, и привлекла к себе внимание. – Очнулась! – Всплеснула руками служанка-вампирша, которую, кажется, назначили моей сиделкой, и двинулась ко мне. Я же инстинктивно отшатнулась, памятуя о поразительном человеколюбии кровососов. – Да неужто ты и меня боишься? – Всплеснула руками та, – меня уж то бояться стоит? Не надо, я вреда не причиню. То бишь, ты, конечно, пахнешь вкусно, но большинство вампиров давно не вредят разумным существам. УСПОКОЙЛА, БЛИН! Я нервно заёрзала на кровати, не в силах предпринять нечто более серьёзное, испуганно бегала глазами по комнате. Кто их знает? После того, что случилось, немудрено и в дурдом мне попасть – я теперь всего и всех боюсь. Вампиров, даже с добродушным лицом, – более всего. – К тебе сама принцесса не раз заходила, о самочувствии справлялась, – пыталась меня утешить и успокоить вампирша, – Тайно, правда – никто и не позволил бы императорской дочери в открытую посещать комнаты черни, какой бы ни был тому повод. Мне было как-то не до этого. На такие слова я лишь вяло и безучастно кивнула. – Ну что ж, отдыхай, не буду мешать, – она встала и направилась к двери. – Поправляйся, на мне о тебе забота, полукровка. Когда закрылась за ней дверь, я могла спокойно вздохнуть. Но какой к чёрту отдых?! Я теперь месяц, нет, год спать ВООБЩЕ не смогу! Несколько часов я пролежала, тупо пялясь в потолок и пытаясь прийти в себя. Когда это надоело, попыталась встать и немного походить, чтобы размять затёкшие мышцы. Хотела лечь обратно, когда наткнулась взглядом на стоящую в углу приземистую старую тумбу, которую раньше не замечала. На ней лежало довольно большое ручное зеркальце в дорогущей оправе, а рядом с ним – усыпанная настоящими самоцветами золотая маска, которая при этом казалась лёгкой, невесомой. Некоторое время я пыталась убедить себя, что трогать чужие вещи даже просто ради интереса – это плохо, любопытство всё же взяло верх, и я осторожно, буквально двумя пальчиками коснулась маски, чтобы столь же аккуратно примерить её и полюбоваться. Едва маска коснулась лица, возникло странное ощущение, будто я вовсе не одевала маску, будто что-то не так. Ощущение какой-то ирреальности происходящего… Отбросив от себя это странное чувство, подняла зеркальце, и… чуть не упала в обморок. Снова. Вот тебе, Алиночка, ещё один урок: НИКОГДА не трогай чужих вещей. Особенно в другом мире!!! Из зеркала на меня, безо всякой маски, точно такой, какой я её запомнила, смотрела принцесса Аллирэ… О вреде любопытства  Любопытство граждан губит,Вредно слишком много знать.Кто под юбку нос засунет,Сопли трудно удержать!   Владимир Разумов Как важно быть собой!  Как важно быть собой! Быть настоящим!Не подражать толпе чужих идей…Искать и находить свой Дух парящимНад Миром заблудившихся Людей…    …Найти свой Смысл, Любовь, дружить всем Миром!Вот цель Людей, живущих на Земле!Но не понять им тайный смысл Эфира,Пока блуждают все в кромешной тьме…   Алла Заночкина * * * Чёрт! Что ещё я умудрилась натворить? Почему всё это происходит именно со мной?! Последним вопросом я беспрерывно задавалась последние минут тридцать, показавшиеся вечностью, пока пыталась содрать-таки эту чёртову маску, это совершенно, абсолютно чужое лицо. Но нет – маски словно не было, она будто впиталась в кожу или испарилась. Что я только не делала: молилась, легонько царапала лицо ногтями, едва ли не билась головой об стену – всё напрасно. Из зеркала на меня по-прежнему смотрела принцесса Аллирэ. Но… Кому понадобилось подкладывать эту вещь ко мне в комнату? Или рассчитано её действие было вообще не на меня, а я всё испортила своим любопытством? Почему, чёрт возьми, мне не сидится спокойно?! Пора бы уже стать хоть немного осмотрительнее! Присев, наконец, вернее, просто упав на кровать, устало потёрла затёкшую шею. И тут пришла в голову мысль: а шея-то не болит, как болела в настоящем облике после укуса! И, кстати, каковы последствия укуса вампира в этом мире? Кажется, говорили, что здесь нельзя стать тем, кем ты не рождён, но мало ли? Я-то ведь тут «уникум». Ну вот, опять я себя запугиваю. Если так и дальше пойдёт, превращусь в шизофреника. Попробуем отчистить и собрать в кучку хаотично раскиданный от нервов разум и рассуждать более-менее логично. Итак, что способно изменить внешность человека? Пластическая хирургия или магия. В данном, случае остаётся только второе. Следовательно, с чего начинать поиск «противоядия»? С той же самой магии. Кто-то мне, помнится, говорил, что магия в этом мире основана на внутренней силе духа человека и даёт возможность воздействовать только на мысли и чувства человека. Неужели соврали? Вот, ещё один минус моей глупой доверчивости… Но тогда встаёт вопрос: где мне искать мага? А ещё, куда подевалась сама принцесса Аллирэ, и что мне делать, если нас заметят вместе? Ещё, небось, уличат в государственной измене и казнят – с этим проблем не будет, я ведь оборванка, взявшаяся из неоткуда, а уж тем более если узнают, что я человек… Хотя нет, в таком случае посадят в зоопарк, как диковинную зверушку, или поделят по кусочкам на обед. Я определённо чересчур себя накручиваю… Впав в глубокую задумчивость, я и не услышала приближающихся шагов и скрипа двери. – Принцесса? – Ахнула вошедшая – моя сиделка, – Что ж вы делаете-то, госпожа? Весь замок уже с ног сбился, несколько часов ищем вас, некоторые ваши вещи и лошадь пропала, а вы… здесь? Посещаете чернь? Если его величество, или их высочества, ваши братья, узнают, конец и вам, и вашей служанке! Я невинно хлопала ресничками, лихорадочно соображая, что бы такое ответить, хоть мало-мальски вразумительное… Вот так попадос, господа! «Нашла приключенья на пятую точку» – так, кажется, выражались авторы в моём «любимом» попаданческом фэнтези. – Эм… ну, я… – неразборчиво мямлила, бесцельно блуждая глазами по комнате, – Да я просто проведать её хотела… подумаешь, исчезла на пару часиков! Что такого? – Неразумное вы дитё, – укоризненно покачала головой вампирша, – Когда ж вы образумитесь? Ведь и под венец вам скоро, а вы всё балуетесь… Вот как, значит? Принцесса замуж выходит. Впрочем, какое мне до этого дело? Не моя это забота. А от следующей мысли едва не перекрестилась: а если принцесса исчезла и её не найдут? Мне придётся занять её место? Выйти замуж за какого-то высокородного нелюдя?! Я эту принцессу из-под земли достану!!! – Чего ж вы сидите-то? – Ещё пуще заволновалась вампирша, – Бегите скорее в свои покои, вас стража обыскалась! А что с вашим… вашим нарядом? О Боже… Госпожа! Как вы могли такое надеть?! Такое же наши служанки носят! И вот что мне на это ответить, так, чтобы убедительней? – Ну… – вновь растерялась я, – Хм, понимаешь… Я хотела немного побыть одна, без сопровождения. Инкогнито. Надеялась, что в таком виде не узнают. – Немудрено. Стыдоба-то какая! – Причитала та, – Принцесса, императорская дочь – и в наряде нищей уличной девки! Сидите здесь, я вам что-нибудь принесу, переоденетесь… Так же причитая, вампирша выбежала из комнаты, вновь оставляя меня наедине с собой. Как бы я ни пыталась хоть что-нибудь понять, разобраться – в таком взбудораженном состоянии не получалось даже попросту сосредоточиться. Какая-то догадка насчёт того, кто и зачем это затеял, появлялась и ускользала, так и не успев оформиться в чёткую мысль. Господи, ну почему всё это происходит именно со мной?! * * * Тем временем в другой части замка. Маленький, всеми забытый чулан на самом вернем этаже дворца долгие годы пустовал. Некому и незачем было туда заходить – там хранился старый хлам. Но завёрнутая в глубинно-синий плащ фигура направлялась именно туда, держа чадящую сальную свечу. Преодолев высокую каменную лестницу, человек в плаще лёгким движением руки отворил хлипкую дверцу, ведущую на чердак, и осторожно вошёл в абсолютный мрак чердака. Танцующий свет свечи озарил различные предметы быта, пришедшие в негодность, толстые слои пыли и паутины на них. Мрачное место внушало лишь неясную тревогу и желание сбежать подальше отсюда, но человек в плаще был спокоен и невозмутим. Как можно крепче заперев за спиною дверь, человек обвёл свечой комнату, ища что-то… или кого-то. – Надо же, я уж было засомневался, что вы придёте, – из полумрака выступила вторая фигура, закутанная в непроницаемо-чёрный плащ, – Итак?.. – Я исполню свою часть договора. С этим проблем не будет. – Отозвался человек в синем плаще. – Мне мало слов. Нужен результат. – Категорично отозвался тот. – Он будет, не сомневайтесь. Мне незачем было бы так рисковать, если не было бы уверенности в своих действиях. – Твёрдо отозвался человек в синем. – Мне нет дела до вашего мнения и домыслов. Только тогда, когда будет достигнут результат, и я увижу его своими глазами, исполню свою часть договора, – с долей насмешки произнёс тот, – Помните, что это вы зависите сейчас от меня, а не наоборот. – Идите к чёрту! – В бессильной злости прошипел первый. – Какое добродушие! – В темноте сверкнула белозубая ехидная улыбка. – Но мне уже сегодня нужно покинуть замок, я не могу оставаться здесь долго! – Уже другим тоном взмолился человек в синем. – Повторяюсь: меня это не волнует, – жёстко ответил тот, – Я и так рискую ради этой авантюры и, возможно, от многого отказываюсь. Если бы не ваша просьба и наш договор, всё было бы намного проще – радуйтесь, что я вообще согласился на это, в память о былой дружбе. Так что либо у вас всё получится, либо ваши… – Хорошо! – Раздражённо оборвал его первый, – Давайте так: если сегодня ничего не получится, договор теряет силу. – Заметьте, вы сами попросили, – удовлетворённо улыбнулся тот, – Именно то, чего я хотел. – Да провалитесь вы в Бездну! – Тихо, почти про себя с чувством прошептал человек в синем, обернувшись к двери. – О, поверьте: если договор потеряет силу, то в Бездну провалитесь именно вы, – без доли иронии пообещал человек в чёрном, взмахом руки задувая свечу и исчезая в наступившем непроглядном мраке… * * * Когда вернулась та вампирша, мне пришлось переодеться в одно из платьев принцессы. Надо признать, оно очень красивое, но в тот момент меня это совершенно не волновало. Кажется, я в кровь искусала губы, пытаясь найти хоть какой-нибудь выход из сложившейся ситуации. Я не собираюсь долго притворяться принцессой Аллирэ! Кому и зачем это нужно, а главное, почему из тысячи служанок в этом замке выбор пал именно на меня? Покончив с переодеванием, та вампирша буквально силой выволокла меня из комнаты, ведя на третий этаж, в то крыло, где находилась комната принцессы. – Госпожа, – мы наткнулись на бегающую по всему замку стражу, – Его величество ищет вас. Я едва скрыла от других то, как сильно задрожали коленки. Насколько я успела узнать, его величество император Сигизмунд по праву считается самым дальновидным стратегом и проницательным че… нелюдем в империи. К тому же, он всё-таки отец Аллирэ. Наверняка узнает. На мгновение я вновь растерялась. Хотя, в конце концов, я же играю принцессу, так ведь? А принцессы – народ капризный. Мне это может быть сейчас весьма кстати… – Соблаговолите проследовать за нами, – тем временем добавил второй стражник, вновь склонившись в безыскусном поклоне. – Передайте его величеству, что мне ужасно нездоровится, – как можно более повелительным и твёрдым тоном отозвалась я, и, щёлкнув невесть откуда взявшимся веером, эффектно шелестя юбками, гордо удалилась (читай, сбежала) в «свои» покои как можно быстрее, не дожидаясь ответа. Пока меня кто-нибудь не раскусил, нужно срочно что-нибудь предпринять. Господи, ну где же эта Аллирэ, когда она так нужна?! * * * Фигура в синем, как и в прошлый раз, появилась у чердака, дабы встретиться с давешним собеседником. – Всё готово, согласно условиям договора. – Отрапортовал человек в синем, – Теперь вы должны выполнить свою часть. – Вы не торопитесь. Сначала я увижу всё своими глазами, и только после этого удовлетворю вашу просьбу. – Ответил тот. Немного помолчав, первый ответил: – Что ж, хорошо. Только и для этого вам придётся потрудиться. Кажется, вы отличный скалолаз? Взберитесь к тому окну, на которое я укажу. Я пойду потайным ходом. – Хорошо. – невозмутимо согласился тот. Первый неуверенно взмахнул рукой: – Следуйте за мной. Осторожно, чтобы вас не видели. * * * До самой ночи я ждала принцессу в её покоях, чтобы всё объяснить. Но шёл час, потом другой, а её всё не было. Будто сквозь землю провалилась. Я с каждой секундой волновалась всё больше. Ну почему проблемы липнут ко мне, как пчёлы на мёд? Я ведь совершенно обычная девушка, не жаждущая оказаться в центре событий. Но судьбе на моё мнение, кажется, глубоко плевать… Некоторое время я бездвижно просидела на кровати, рассматривая покои. Затем начало всё сильнее клонить в сон. Но уходить было никак нельзя, поэтому я решила, что, раз такое дело, Аллирэ меня не убьёт, если до её возвращения я посплю на её кровати. Платье снимать не стала, хотя и было жутко неудобно. Ничего, переживу. Зато в случае чего буду готова – не шастать же по замку в одной только нательной сорочке из полупрозрачной ткани? Провалившись в объятия Морфея, потеряла счёт времени. Наверное, так и проспала бы до утра, если бы не услышала стук рядом. Не сказать, что сплю я чутко, но довольно восприимчива к внешним звукам во сне, если они громкие – а стук был сильным. «Наверное, это вернулась принцесса». – Подумалось мне, и я мгновенно соскочила. Но комната была совершенно пуста. И с первого, и с десятого взгляда. Но стук… стук повторялся, и, казалось, шёл из самих стен. В этом мире я уже привыкла удивляться, поэтому, довольно быстро взяв себя в руки, прислушалась и пошла на звук. Он и впрямь раздавался от стены, это было явственно различимо. Может, там есть какой-нибудь проход?.. Стала постукивать по стенам, ощупывать их. Так и есть – наткнулась на едва приметную щель. Примерно оттуда и раздавался стук. – Алина, я здесь. – прошептал оттуда ночной посетитель. Открывать? Не открывать?.. Вроде по голосу похоже на голос Аллирэ… Ладно. Будь что будет. Куда уж хуже-то?.. Кое-как разобравшись с потайным входом, осторожно открыла его. И да, я угадала – там стояла принцесса. Бедняжка, она, наверное, испугается, увидев свою точную копию! Стоп… Откуда она узнала, что я здесь в такой час. – Доброй ночи, – поздоровалась она с не самой приветливой улыбкой на губах, – Надеюсь, не разбудила. – Вы не удивлены… – С нехорошим подозрением заметила я. – А чему мне удивляться? – Подёрнула плечами Аллирэ, переступая порог, – Всё идёт как раз по плану. Ну вот, приехали… – По какому такому плану? – С зарождающейся злостью поинтересовалась я. – Очень выгодному. – Улыбнулась принцесса, садясь на кровать, – Ты, кстати, непосредственно являешься его частью. – Да уж поняла, – язвительно отозвалась я, – Вы не подумали меня спросить? Зачем вам это нужно? – Кому нужно твоё мнение? – Искренне удивилась та, – Может, ты и мифическое существо, что, кстати, тоже играет немаловажную роль, но ты – служанка. Твоя жизнь – пустой звук в сравнении с жизнью принцессы. Проглотила обиду. Меня здесь вообще не должно быть. – Глупые предрассудки ограниченных людей, – не удержалась. – Поменьше дерзости! Перед тобой особа королевской крови. – Возмутилась принцесса, – То, что у тебя теперь моя внешность, не делает нас равными. – Так что вам нужно? – Уже едва скрывая злость в голосе, спросила я, – Навряд ли вы всё это проделали ради забавы. – О да! – Та мечтательно прикрыла глаза, – Осуществление этого плана даёт мне то, о чём я так долго мечтала. А тебя легко было заставить примерить маску, сыграв на любопытстве. Где-то я читала, что это самое слабое место у людей. А книжечки-то не врут! Помогло. Спешу тебя обрадовать, Алина: снять с тебя эту маску может только тот, кому она принадлежит. Так что выбора у тебя просто нет. Мне остаётся лишь объяснить тебе суть игры, в которую тебе придётся теперь играть за меня. Вот стерва! Если она говорит правду, и маску может снять только она, то я в полной ж… в очень непростой ситуации. Говоря на Великом и Могучем, влипла я по самое нехочу. – Что вам нужно? – Повторилась. – Какая тебе разница, чего я добиваюсь? – Изогнула бровь Аллирэ, – Тебе должно быть гораздо более интересно то, что будет дальше с тобой. А ты, моя дорогая, через недельку-другую выйдешь замуж. Вместо меня. Челюсть едва не поздоровалась с полом, а на языке крутилось множество не самых лестных пятиэтажных выражений в адрес этой… особы. Сволочь. – Я думала, что принцесс к браку по расчёту готовят с детства, чтобы они смирились, – припомнила я. – Во-первых, я не из тех, что могут смириться с неугодными мне обстоятельствами, – Хищно оскалилась та, – Во-вторых, был бы жених другой, я бы ещё подумала. И в-третьих, я с пелёнок мечтаю об абсолютной свободе. И она у меня будет. Считай, уже есть. Но хватит обо мне. Жених твой… впрочем, о нём узнаешь позже. Не стану запугивать тебя раньше времени. Если хочешь жить – не выдавай себя. Маска изменила даже твой запах, но по вкусу и запаху крови легко можно определить, что ты – человек. Пока никто ничего не знает, жизнь твоя будет спокойной и роскошной, безопасной, блестящей. Ты займёшь место первой дамы империи, так как матери у меня уже нет. Ну… это до поры до времени. Я её ненавижу! Надо же, какая гадина!! – Но почему?.. – Надрывающимся голосом спросила, – Почему именно я?! – А вот это тебе объяснит твой жених. Если захочет, конечно… – гаденько усмехнулась она, – А пока, в знак благодарности за мою свободу, я предлагаю тебе… одно желание. В пределах разумного, конечно. На душе была странная пустота. Отчаяние, сквозь которое едва пробивались мысли. В конце концов, меня нашло озарение: – Хочу обучиться магии. Принцесса удивлённо вскинула брови. – Не много ли ты просишь, деточка? Думаешь, это тебе поможет? – Не твоё дело, – огрызнулась я, злая, как тысяча чертей. – У, какие мы грозные! – Издевательски хмыкнула она, – Ладно, так и быть. По вечерам через этот самый тайный ход к тебе будет приходить маг. Научит только азам. Ясно? Ответила взглядом, красноречивей всяких слов. Лишь воспитание не позволяло мне послать эту проклятую кровососку далеко и надолго. – Вот и прекрасно, – удовлетворённо улыбнулась принцесса, направляясь в комнату. Совет вам да любовь с твоим женихом. Спокойной ночи! Едва закрылась дверь за этой дрянью, со всей силы пнула ногой стену, совершенно не чувствуя боли. Хотелось всё разрушить тут к чертям от тихой злости и бессильной ярости. Да что ж за фигня творится теперь в моей жизни?! Солёные капли потекли по щекам, обжигая, рука непроизвольно сжала открывающийся кулончик в виде сердечка. Открыв его, сквозь полутьму и собственные слёзы увидела две маленькие фотографии – мою и сестрёнки. Она подарила мне эту вещицу на мой первый юбилей, когда мне исполнилось десять лет. Боже, они, наверное, там с ума сходят от волнения! А я… я с каждым днём всё больше по ним скучаю. Сложно описать, что чувствует человек, когда волей судьбы оказывается вдали от близких – от тех, ради кого он живёт и дышит. Это можно лишь прочувствовать. Кажется, будто сердце вновь и вновь разбивается на миллиарды осколков при каждом новом светлом воспоминании о них, которые, как назло, не выходят из головы… Я никогда не считала себя смелой и сильной. Неконфликтная, спокойная, в рожон лезу лишь тогда, когда выхода просто нет. Жизнь до этого не ставила меня в сложные ситуации, и, если честно, я не понимаю, почему до сих пор пытаюсь найти выход, на что-то надеюсь. Наверное, только ради них. Ради своих близких. И хорошо… Хорошо, что надежда умирает последней. Потому что надежда – это та соломинка, за которую хватается утопающий. Кто-то вроде меня. * * * У стен замка принцесса вновь встретилась с человеком в чёрном плаще. – Ну и, как вам спектакль? – Усмехнулась она, подойдя. – Неплохо. Вы жестоки. – сухо отозвался тот. – Да неужели? От кого я это слышу? – Хмыкнула Аллирэ, изящным движением откидывая чёрные, как смоль, волосы на спину. – Молодец. Право, даже не ожидал. – Похвалил тот. – Я верен данному слову. Произнеся это, он протянул ей… маску. Похожую на ту, что одела Алина. – Проверим. – Ухмыльнулась принцесса, забирая предмет. Едва маска коснулась её лица, внешность начала меняться… через мгновение на её месте стояла совершенно другая девушка: чуть пухленькая блондинка с кукольным личиком и томными голубыми глазами. Пощупав руками лицо, Аллирэ улыбнулась: – Ну вот, готово… – Пожалуй, пора спешить. Могут заметить. – Тот покосился на блуждающую по территории замка стражу. – Да, вы правы, – кивнула вампирша, вместе со своим спутником растворяясь в сумеречной мгле… * * * Утро было на радость тёплым и солнечным. Впервые за долгое время я смогла спокойно проспать до обеда, причём не на той плоской грубой лежанке, а на королевских перинах. Это, кстати сказать, было одним из немногих плюсов моего нынешнего положения. Лениво потянувшись, где-то к двум часам едва-едва поднялась с кровати. Да, я лежебока. Что уж с этим сделаешь? Едва я встала, пара-тройка горничных буквально вытолкнули меня в смежную со спальней комнату. А там была… ванная. Да! Сбылась моя самая заветная мечта!! Пританцовывая, как идиотка, с явно приподнятым настроением погрузилась в тёплую лохань. До этого нам давали соскоблить грязь с тела только в маленьком железном тазике с холодной водой. Ужас. А здесь… тёплая вода, душистое мыло, необычайные притирания и благовония… Стайка горничных ввалилась вслед за мной, но я их тут же вытолкнула. Пусть я и должна изображать принцессу, но мыть себя кому-то, как собачку… ну уж нет. Сама как-нибудь справлюсь. Горничные неимоверно удивились, но возражать высочайшему приказу не стали. Пришлось, правда, столкнуться с рядом трудностей, например, чистка зубов – в Средневековье даже параллельного мира не было зубных щёток, посему приходилось обходиться неким подобием зубочистки и освежающим мятным отваром-ополаскивателем. Но после месяца полнейшей антисанитарии (удивляюсь, как только не завелись блохи) достаточно было и того – я чувствовала себя побывавшей в раю и заново рождённой. С одеванием тоже хотелось бы справиться самостоятельно, но затянуть корсет мне помогла горничная. Платья богатых и родовитых дам представляли собой сложное сооружение: тяжеленный железный каркас диаметром на полкомнаты, в котором и стоять-то едва получалось (раньше искренне сочувствовала тем, кому приходилось в этом ходить), натянутый поверх тончайшей нательной сорочки, и только поверх всего этого – само платье. Теперь я, а, вернее, моя юбка занимала столько места в комнате, что я удивлялась, как вообще в неё помещаюсь. И в этот миг настигло откровение насчёт того, почему все двери и арки в замках такие широкие… Затем, конечно же, причёска. Волосы Аллирэ в распущенном состоянии оказались не в пример длиннее моих собственных, хотя короткими они у меня никогда не были. Кажется, спускаются почти до колен. Тяжёлые, сильно оттягивают голову, но красивые – хотя я и считала всегда, что волосы длинной ниже пояса это некрасиво. Где-то полчаса горничные хлопотали над причёской, а я тем временем рассматривала свою новую внешность, сравнивая со своей настоящей. Тогда как я- невысокая, почти болезненно худая девушка с очень светлыми русыми волосами, почти блондинка, с мутно-голубыми глазами, Аллирэ внешне полная противоположность. Я всегда считала себя обыкновенной симпатичной девчонкой, хотя и далеко не красавицей, но рядом с такими получала комплекс неполноценности. Хотя, признаться, в нашем крохотном посёлке девушек, словно сошедших с глянцевой обложки, не было – были такие, как я, не лучше и не хуже. Привлекательность женщины зависит не от внешности, а от её шарма и характера, но ни того, ни другого во мне не было. Возможно, я просто привыкла так думать. Часто не в меру стеснительная, не обладающая высшим разумом, хотя и не совсем глупышка, я не стремилась подчёркивать свою индивидуальность во внешности или в характере, если таковая и была. И даже для тех немногих парней, с которыми встречалась, для меня был максимум сделать чуть более выразительный макияж и вместо джинс надеть юбку или платье. Для меня было важнее найти общий язык с тем, кто мне нравится, узнать и понять друг друга, чем подчеркнуть отсутствующие сексуальность и обаяние. Может, именно поэтому отношения длились не больше полугода. Одна только внешность Аллирэ предразумевала полное отсутствие комплексов. Высокая, где-то метр семьдесят, с тонкой талией и прекрасной фигурой, шикарными чёрными волосами, правильными чертами лица, матовой кожей, выразительными кошачьими зелёными глазами и обладательница третьего-четвёртого размера груди – мечты всей моей жизни – такая просто не могла не считать себя красавицей. Но я не она, даже в маске, дарующей мне её внешность. И не сказать, что жаль – новая внешность меняет что-то и во внутреннем мире человека, а изменять что-то в себе из-за этого мне вовсе не хотелось. Несмотря на весь набор своих комплексов, я всегда была открытой и доверчивой, за что нередко получала пинки, а то и нехилые оплеухи от судьбы. Но доверчивость – это тот бесценный дар, который позволяет улыбаться и радоваться любой мелочи жизни, это отголосок ушедшего детства. И несмотря на то, что он так часто мешает побеждать, я боюсь его потерять. Боюсь никогда не вернуться домой. Поскорее бы всё это закончилось… Потом принялась осматривать покои. На самом деле, я была здесь часто, но будто на автопилоте, почему-то совершенно не заостряя внимания на убранстве комнаты. Мне было абсолютно безразлично, сейчас же принялась рассматривать интерьер от нечего делать. Как и предполагалось, богатая, почти до вычурности комната в бежевых и золотых тонах. Золотого цвета стены, пол цвета охры, а на нём золотисто-коричневый ковёр. Мебель аккуратная, в старинном стиле – Кровать, в которой комфортно поместились бы восемь человек, с огромным балдахином, небольшой письменный стол в углу со множеством маленьких ящичков, софа в восточном стиле в углу, небольшой шкап, набитый книгами. А так же предполагались две смежные комнаты – ванная и гардеробная (коя не поместилась бы в спальне). Вобщем-то уютненько, но едва балансирует на грани между «средне» и «аляповатая безвкусица». Но, это сугубо моё мнение. Примерно в тот момент, когда горничные перестали колдовать над причёской, в комнату, постучавшись, вошла ещё одна служанка и оповестила, что его величество хочет меня видеть. Некоторое время я мялась, не решаясь. Но лучше не откладывать этот разговор в долгий ящик, чтобы потом не изводить себя беспокойством. Следуя за горничной, благодарила Бога, что не приходится блуждать по этому огромному замку-лабиринту – заблудилась бы, и раскусили бы тотчас. Я не знала, чего конкретно боюсь, но шестым чувством ощущала – никто не должен пока знать, что я не Аллирэ. Доверчивость доверчивостью, а жить-то хочется!.. Но вот, мы пришли. Очевидно, император нашёл свободную минутку для разговора с дочерью, потому что привели меня не в тронный зал и не в зал советов, а в покои императора Сигизмунда – моего августейшего «отца». Вздохнув поглубже и стараясь стряхнуть напряжение, убеждая себя, что избегу всех возможных проколов, не слишком решительно переступила порог, когда передо мной распахнули огромные золочённые двери. Бегло пробежавшись взволнованным взглядом по покоям, отметила, что они значительно скромнее, чем у принцессы. Видимо, его величество не большой ценитель роскоши. Сам он обнаружился сидящим за внушительным письменным столом, пишущим что-то на пергаменте быстрым и размашистым красивым почерком. Настолько увлёкся, что не заметил моего появления. На вид это был мужчина от силы тридцати лет, но усталость на лице прибавляла ему визуально ещё десяток человеческих лет. На самом деле, ему было около четырёх сотен, если не ошибаюсь… Подойдя поближе, тихо кашлянула, чтобы привлечь внимание. Тот вздрогнул, устало провёл ладонью по лицу и взглянул на меня. – А, Аллирэ… садись. – Он жестом указал на стоящий рядом табурет, на который я послушно упала. – Нам нужно поговорить. Помнишь, где-то около месяца назад герцог Диамондский сватался за тебя? Так вот, мы приняли это предложение. Сердце теперь, казалось, стучало в висках от подскочившего давления. Мамочкиии… – С каких это пор руку императорской дочери отдают какому-то герцогу? – Вскинулась я, стараясь держать роль. – Это герцогство не меньше многих королевств, стратегически важнее и гораздо влиятельнее на мировой арене, – с явным энтузиазмом пояснил «заботливый папочка», – К тому же, этот герцог – маг. А их осталось очень мало, и они безумно могущественны. Впрочем, тебе незачем пытаться понять тонкости политики и выгоды этого союза, просто знай, что через месяц состоится помолвка, а через неделю после этого и свадьба. Поздравляю, девочка моя. Мне показалось, или я прям-таки прочувствовала, как померла в муках последняя надежда на спокойную жизнь? Вот тебе и родительская любовь… – Но отец, – я в ужасе заламывала руки, пытаясь найти хоть какую-нибудь лазейку, – Зачем спешить? Я ещё так молода! Как вы можете быть так жестоки с собственной дочерью? Признаться, последний вопрос я задала с вполне искренним удивлением, хотя и была наслышана о браках по расчёту, заключаемых по воле родителей. Одно дело – слышать, совершенно другое – видеть, или уж тем более, если почувствовать на себе. – Жестокость? – От удивления тот достаточно резко обернулся, – О чём ты, моя принцесса? В чём жестокость? И правда, о чём это я? Принцесс-то с рождения к этому готовили. Однако же в Аллирэ не было смирения, особенно на этот счёт. Или же на публике она играла смирившуюся тихую овечку? Что-то не очень я её представляю в этой роли. – Понимаю, вам непонятно моё негодование, отец, – опустив взор, ответила я, – Но вы знаете мой характер. Несмотря на то, что мне с детства внушали, что я должна буду выйти замуж по вашему выбору, и всё-таки мне нелегко на душе от этой новости. Зная, что вы никогда не отступаетесь от данного слова и принятых решений, я лишь смиренно прошу вас дать мне чуть больше времени, чтобы суметь подготовиться морально и всё осознать. Окажите мне такую милость. Театральная слезинка, чуть надломленный голос, умоляющий тон и капелька лести возымели действие – «мой» венценосный папочка заметно смягчился и подобрел. – Девочка моя, я всё понимаю. – Ну да, конечно, понимает он, – И, раз уж ты просишь, я подумаю над этим, сделаю всё возможное, чтобы у тебя было побольше времени. В конце концов, когда-нибудь это всё равно произошло бы, ты всё равно вышла бы замуж. Зачем тянуть, особенно если есть столь подходящая партия? Не вечно же тебе баловаться да в девицах ходить. Будь моя воля, так ещё долго бы в девицах ходила. По крайней мере, выходить замуж за незнакомого человека… пардон, нелюдя – это перебор даже для старой девы. – Благодарю вас за вашу трогательную заботу обо мне, отец, – я честно всеми силами пыталась скрыть издевку в голосе. – Безусловно, я всегда забочусь о тебе, и всегда буду заботиться. Не печалься. – Не без самодовольства кивнул венценосный кровосос, целуя меня в лоб, как покойника. Когда убирал руки, сжимавшие мою голову, словно тиски, край его рукава случайно зацепился за маленький дешёвый медальон в форме сердечка с фотографией сестрёнки, который я никогда не снимала. Этот медальон был уже изрядно расхлябанным и ржавым, но всё равно был дорог мне. Особенно здесь, когда я так скучаю по дому. – Что это? – Представитель человекообразных комаров брезгливо поморщил своё аристократичное лицо, стараясь как можно меньше касаться вещицы, отцепляя от края кафтана, – Девочка моя, что за дешёвку ты носишь? Прекрати вести себя, как малолетняя служанка и одеваться так же! Принцесса, особенно готовящаяся к бракосочетанию, должна всегда держаться с достоинством и выглядеть безупречно до деталей. Сколько раз тебе повторять?! Сказав это, император просто и без предисловий одним сильным рывком сорвал с моей шеи цепочку с кулоном и небрежно выкинул в раскрытое окно последнюю память о любимых и дорогих мне людях… Видимо, вся ярость отразилась у меня на лице. – Тебе нездоровиться? Позвать лекаря? БОЖЕ, ДАЙ МНЕ СИЛ НЕ ПРИКОНЧИТЬ ЭТОГО ЧЁРТОВА КРОВОСОСА И ВСЕХ ЕМУ ПОДОБНЫХ!!! Вдох, выдох. Я спокойна. Никого не хочу убивать, расцарапывать лицо и спалить на месте… Кому я вру? Хочу, даже очень! Но надо держать роль… раз уж так вышло, маска должна на время стать моим истинным лицом, чтобы потом был шанс сбросить её, как ярмо. – Нет-нет, не волнуйтесь, отец. Всё в порядке. – вымученно улыбнулась, – Позвольте удалиться. – Да, конечно, – соблаговолил тот, возвращаясь к своей писанине. Выполнив некое подобие реверанса, прожгла полным ненависти взглядом его спину. Я тебе это ещё припомню, «любимый папочка»! Будто ветром вынесло из покоев. Мне стало душно в них, в этом замке, в этом чужом, несправедливом мире. Я задыхалась. Можно долго философствовать о том, что и наш мир полон несправедливости, и это не ложь, но… он свой. Родной. Знакомый… А, скорее, дело в людях, которые там есть, которые ждут меня. И всегда будут ждать. Как и я их… Не знаю, какая сила понесла меня наружу. Выбежав из замка, стала медленно брести вдоль его стен, движимая слепой жаждой найти этот маленький кулон, который много значил для меня и который так небрежно выкинули. Знаю, это сумасшествие – иступлено, без конца искать дешёвую вещицу, но сейчас этот медальон был единственной тонкой ниточкой, связывающей меня с родным миром, родным домом, родными и близкими людьми. И я хваталась за неё отчаянно, стараясь не дать ускользнуть, словно от этого зависела вся моя жизнь… Не знаю, сколько часов блуждала, рыская в траве, как вор, ищущий припрятанные сокровища. Пока не стемнело. В какой-то момент просто не осталось сил. Взглянула на печальную серебряную луну и весело подмигивающие мне разноцветные звёзды в зияющем чернотой ночном небосводе – таком же, как и там, дома. Вспомнилось, как любили мы с родителями, сестрёнкой и собачкой-таксой Максимильяном гулять в тёплые ночи, особенно после праздников, тихо переговариваясь и отдыхая душой… Я так скучаю по их улыбкам, ласковым глазам и объятиям, которые заменяют собою целый мир, словам, что лечат любые раны… не описать словами. Со стороны это может казаться банальной и скучной драмой актрисы погорелого театра, но… душа болит, сильнее, чем болело бы сплошь израненное тело, так, что и жить не хочется. Нет, я не самоубийца, и никогда не потеряю надежды. Просто… больно. Очень, очень больно. Не заметила, как сползла по холодной каменной стене в сыроватую от вечерней росы траву, не в силах сдержать неконтролируемые слёзы. Впервые за всё время пребывания здесь я не выдержала. Сломалась. Плакала беззвучно, храня молчаливый стон в глубине души. Смотрела сквозь слёзы на мутное небо и молила Бога об одном: – Пожалуйста, не дай потерять надежду… Как только произнесли это сухие обветренные губы, перед глазами что-то блеснуло, словно застыв в воздухе… мой медальон? – Не это ли ищете… госпожа? – Послышался совсем рядом незнакомый мужской голос с изрядной долей насмешки, вырвавший меня из не самых радужных размышлений. * * * – Не это ли ищете… госпожа? – Послышался совсем рядом незнакомый мужской голос с изрядной долей насмешки, вырвавший меня из не самых радужных размышлений. Признаться, я не ожидала никого здесь увидеть. И категорически не хотелось, чтобы кто-то видел мою слабость. Потому, подавив инстинктивный всхлип, резво вскочила, быстро размазав по покрасневшему лицу слёзы, и только после этого взглянула на собеседника. Передо мной стоял молодой на вид человек, примерно двадцати пяти-двадцати шести лет, в тёмно-синем костюме, как и цвет его глаз – цвет грозового неба. Не красавчик – большинство виденных мною кровососов гораздо симпатичней – зато ощутимо более… харизматичный, что ли? Вот только от внимательного, хищного взгляда, который, казалось, видит тебя насквозь, становилось не по себе… Впрочем, мне нет дела, особенно в данный момент. – Да, спасибо. – Я довольно грубо выхватила у незнакомца свой кулон, спрятав его, как все героини исторических фильмов, в лиф платья. Хотела было степенно уйти в «свои» покои, но вслед мне донёсся полный насмешливости голос: – Неужели я зря пробирался сюда? Мне казалось, вы хотите обучиться азам магии. Я застыла, подавившись воздухом. Так это… – Ой… Но он же должен был прийти через чёрный вход в покои принцессы, если не ошибаюсь?.. – Да, но мне сначала нужно пробраться к чёрному входу. Встретил вас. Так что, вы ещё горите желанием грызть гранит науки? Вот чёрт! Он же мысли читает! Весьма неприятная особенность… – Не сказал бы. – Усмехнулся маг. – Прекратите лезть в мою голову! – Возмутилась я, – Это как минимум… – Некрасиво, неэтично, невежливо, и далее по списку. И не такое говорили, мадам, – хмыкнул тот, – Звучит, как кудахтанье учительницы по этикету. Если что-то возмущает, научитесь ставить ментальный блок, вот и всё. – Легко сказать, – мрачно буркнула я. – Это не так уж сложно, – возразил тот, – Кстати, пока мы с вами тут ведём задушевные беседы, те недружелюбные дяденьки в латах вполне могут заинтересоваться моей персоной, а это крайне нежелательно. Да и не так много у меня времени, чтобы успеть провести вам первый урок. – Да, пойдёмте, – я стряхнула с себя оцепенение. – Может, представитесь? – Дир. – Это полное имя? – Удивилась я. – Нет. Это та его часть, которую вам следует знать. – Был мне скупой ответ. Больно надо! Дир, значит Дир. Кстати, он вампир или оборотень? Но этот вопрос вылетел из головы, когда мы пришли. Хотелось поскорее начать слушать лекцию о здешней магии непосредственно из уст знатока. Ведь это, возможно, последняя надежда, чтобы вернуться домой… Усевшись за письменный стол, обмакнула кончик пера в чернила. Непривычно… Ладно, прорвёмся. Гость довольно вальяжно расположился на мягкой софе неподалёку, и неторопливо начал вещать: – Итак, магия. Как и у всего на свете, у неё есть своё начало, и происходит оно от сути самой Жизни. Проще говоря, сама жизнь – это уже есть одно из проявлений магии, но магии недоступной живущим в этом бренном мире – это сила Творца. Жизнь, в свою очередь, тоже имеет свою магию, вернее, её проявлением обладает всё живое в той или иной степени. Мы называем это биоэнергетикой, внутренней силой разумного существа, силой его воли. У животных эта магия тоже есть, но столь ничтожна, что никогда и ни в чём не находит себе выхода, проявления. У неживого этой магии нет, зато есть своё энергополе, досконально зная которое можно воздействовать на предмет – но редко кто из магов добивался таких высот. При воздействии на живое существо принцип тот же: ты должен знать с абсолютной точностью все особенности и нюансы биоэнергетики человека, на которого хочешь воздействовать, и, направив собственную энергетику на брешь в его биополе, добьёшься желаемого. У каждого человека биоэнергетика разная, двух абсолютно идентичных просто не может быть – должно быть хоть одно, хоть малейшее различие. В основном возможности мага ограничиваются умением воздействовать на мысли и чувства людей по своему усмотрению. А вот это уже зависит от собственного биополя мага – от его внутренней силы. Записала? Рука уже болела, но да – я честно справилась с задачей. – Молодец. Но самое главное – понять. Ага, легко сказать! Хотя, вроде бы, ничего особо сложного… в теории. – Ничего непонятного, – пожала плечами я. – Как ты заметила, это так кажется в теории. – Слегка улыбнулся маг, – На практике сложнее. Хочешь попробовать? Я неуверенно кивнула. – Хорошо. – Тот встал и подошёл ближе, – Для новичка необходим зрительный контакт, чем ближе, тем лучше. Избавься от любых лишних мыслей. Не моргай, смотри прямо в глаза. Представь себе, что меня окружает полупрозрачное облако, со всполохами разноцветных искр. Представила? Если честно, меня немного смешило то, как абсурдно, чуточку по-идиотски это звучит. Но и впрямь всеми силами попыталась как можно явственней представить вокруг Дира облако, окружённое всполохами искр. И тут со мной случилось то, чего не случалось никогда в жизни. Точнее, в самый ответственный момент мне в голову пришла совершенно девчачья мысль: «у него такие глаза… красивые…» Но, чёрт, и правда, красивые! Вблизи, в отблеске пламени свечей, я просто не могла вынырнуть из них и вернуться в реальность: то ярко синие, то цвета грозового неба… Тьфу, глупость какая! Всегда ведь ненавидела подобные «розовые сопли». И ладно ещё был бы какой-нибудь герой девичьих грёз – перед сногсшибательными красавчиками карамельной лужицей никогда не растекалась, а тут… О чёрт, он же мысли читает! Тут же вынырнула из нирваны, и только тогда заметила, что нечастный маг готов биться головой об стену: – Кому говорю, сосредоточиться, это значит СОСРЕДОТОЧИТЬСЯ. И не на женских глупостях, а на магии, если хочешь хоть чему-то научиться! Стало неимоверно стыдно, настолько, что хотелось провалиться сквозь землю. И всё-таки, это жутко неприятно, когда кто-то читает твои мысли – будто в душу без позволения залез… – И для того, чтобы никто больше без твоего разрешения этого делать не мог, нужно научиться ставить ментальный блок. – Прокомментировал он мои размышления, – Продолжим, или нет? Вздохнув, вновь попыталась представить вокруг него облако со всполохами искр, не моргая глядя в глаза. – Ну… представила. – Мрачно пробормотала я. – Хорошо. Что именно? – Спросил тот, – Какого цвета искры? – Чаще всего красные, – я не понимала, какое ему дело до представленного мною образа, – не хаотичные, а цепочками, как плетение корзины или ковра. Кое-где видны небольшие… просветы. – Их расположение ты всё равно не запомнишь с первого раза, – картинка вдруг резко пропала, когда он отвёл глаза, – но, в общем-то, правильно, молодец. Только что ты прочитала мою ауру – обозримую часть биоэнергетики. Если бы на то не было моего позволения, ты бы наткнулась на качественный ментальный блок, который тут же отправил бы в нокаут при попытке прочесть ауру. Но запомни: аура и душа – это разные вещи. – Почему же? – Полюбопытствовала я. – Никто до сих пор точно не знает, почему – мы просто знаем, с позволения сказать, чувствуем, что это так, – пожал плечами маг, – если попробовать объяснить, то душа – это мы сами, говоря цитатами, тело есть только её вместилище. Биоэнергетика не напрямую зависит от души – если, предположим, души у нас не было бы, то магия, аура и биоэнергетика у нас всё равно были бы, так как мы всё равно оставались бы живыми существами. Но у нас не было бы силы воли, тоесть того, что позволяет нам направлять, использовать эту самую магию. Примерно так. Подобные нюансы необходимо знать каждому магу, тебе тоже. «Как быстро перешли на ты» – отстранённо подметила, раздумывая над полученной информацией. – Так гораздо удобнее. – Слегка улыбнулся Дир. – Хватит лезть в мою голову! – Я не уставала возмущаться такой бестактности. – Кажется, на этот счёт я уже что-то говорил, – с ленивой насмешкой отозвался он, – Когда… – Поняла, поняла, – не слишком вежливо оборвала его я, сдув выбившуюся прядь. – Давай дальше. И урок продолжился… * * * После этого Дир стал приходить каждый вечер через чёрный ход в определённое время, и с каждым таким уроком я узнавала всё больше. На практике, конечно, всё получалось далеко не сразу, да и теорию понять не всегда представлялось возможным, однако, к счастью, учитель мне попался на редкость терпеливый. Всё непонятное разъяснял и упрощал до дважды два. Всем бы преподавателям так. Разъяснять и рассказывать он любил не без издевок над моей неучённостью, но необидно – и я тоже многое обращала в шутку. Мы быстро нашли общий язык, и всё чаще он засиживался чуть дольше отведённого на урок. Могли проболтать, весело смеясь по пол ночи – но это только после занятий. Во время уроков он подобное пресекал, дабы ничто не мешало мне получать новые знания, грызя пресловутый гранит наук. Кабы только зубы не сломать. Впрочем, пока справляюсь. Дир стал для меня замечательным другом за это достаточно недолгое время, который всегда умел угадывать моё настроение. Иногда именно это и раздражало, но всё же с ним было достаточно легко, особенно если учитывать что он тот че… нелюдь, который знает все мои мысли. И, кстати, когда я спросила у него о расе, к которой он принадлежит, маг решил сыграть в молчанку. Ну что ж, не говорит – не надо, я тоже от него свою скрывала, хотя есть у меня стойкое подозрение, что он знает. Просто не говорит на эту тему. В остальном у нас, казалось, не было больших тайн друг от друга. Разве что, о своей жизни оба рассказывали лишь туманными урывками. Но с ним всегда было легко, весело, приятно. Это отвлекало от грустных мыслей, за что я очень ему благодарна. Так, фактически, незаметно, прошёл месяц. Только за три дня до его окончания я с ужасом вспомнила о помолвке, и то лишь потому, что все начали крутиться, вертеться и суетиться, готовясь к ней. Диру об этом ничего не говорила, хотя и хотелось. Молчала, как партизан на допросе. Пока не настал этот самый допрос. А там… будто прорвало. Возмущение напополам с отчаянием. Тогда он, к моему глубочайшему удивлению, впервые обошёлся без язвительных шуточек и комментариев, к которым я уже привыкла. – Когда свадьба? – Спросил. – Через неделю. – Собственный голос казался потусторонним, каким-то мёртвым, замогильным. Тот лишь сочувственно присвистнул, не найдя, что сказать. А я… позорно разрыдалась. Опять. Ведь здесь нельзя быть слабой. Оказалось – можно. Даже немножко приятно… или не немножко. Вобщем, остаток слёз я выплакала в объятиях Дира, пытающегося как-нибудь меня ободрить. Мы молчали, просто обнявшись. И это было лучше всего, нужнее всего. Делясь теплом, делились поддержкой. И было невероятно уютно в кольце его сильных рук. Когда-то, вместе с подружками, будучи подростком, я старательно искала себе парня скорее потому, что так надо, а не потому что хочется. Глупо, знаю, но тогда мне казалось это единственно правильным. Остальные девчонки с кем-нибудь встречаются, вот и я должна быть не хуже! Попытки интимной близости пресекала, мелкая ещё была, а вот различные «обнимашки-целовашки», как приторно выражались мои одноклассницы, имели место быть. Но, если честно, я редко когда находила в этом удовольствие, даже если парень мне действительно нравился. Тайно мечтая о «той самой, большой, чистой и на всю жизнь», я слишком завышала планки, потому реальность теряла вкус при наличии красивой мечты. Это значительно портило личную жизнь. А с Диром было хорошо, как ни с кем. Нравилось приятное лёгкое головокружение от близости, терпкий запах его любимого кофе вперемежку с лёгким мужским парфюмом, нравилось то, как собственнически он прижимает меня к себе, нравилось слушать ровное биение его сердца совсем рядом с моим… Как ожившая картинка из давних детских грёз, и почему-то – именно с ним в главной роли. Это, должно быть, всего лишь наваждение. Дир – мой друг, единственный друг в этом мире. И только. Тот лишь усмехается, даже не комментирует. Хотя, я стараюсь на корню пресекать такие мысли. Но он наверняка знает… впрочем, какая разница? Как бы то ни было, однажды я вернусь домой. Всё, что произошло в этом мире – и хорошее, и плохое – станет всего лишь необыкновенно длинным и реалистичным сном. А Дир, наверное так и останется самой приятной его частью… * * * И вот, наступил день X. Как и любая другая девушка, я всегда мечтала о пышной свадьбе по большой любви, союзе перед Богом и людьми. Банально на словах, а в жизни подобное стало бы самым большим счастьем. Однако то, что творилось вокруг меня ныне, ни с какого боку не тянуло на сказку. С самого утра чувствовала себя так, будто меня трижды переехал танк. Окружающие меня люди, видно, искренне старались поддержать во мне это настроение: едва открыла глаза, как всюду начались наигранные оханья, аханья да всхлипы, ужастики про страшного-престрашного жениха. От этого всего голова раскалывалась. Тем более что сразу началась жуткая суета – десять раз помыли, поперемазывали, надушили, десять платьев примерили, двадцать причёсок переплели… Посему к началу церемонии мне хотелось просто упасть и тихо спокойно умереть. Насчёт самой церемонии помолвки у вампиров я успела осведомиться. Каких-то особых торжеств не устраивалось. Чем-то походило на свадьбу у мусульман – будущих супругов садили рядом, разделённых полупрозрачной ширмой, тогда как их представители в это время договаривались о браке и о приданном. Время, которое мы сидели, разделённые ширмой, давалось для того, чтобы успеть познакомиться. Мне нужно было прощупать почву, тоесть выяснить, что из рассказов о моём женихе правда, а что вымысел. Вдохнув поглубже и мысленно перекрестившись, аккуратно присела на край отведённой мне табуретки. Все покинули комнату, оставляя меня наедине с… женихом. Ширма и впрямь оказалась полупрозрачной, но тёмной и с вышитым узором – не так-то много можно было разглядеть. Хотя я честно пыталась, была видна лишь чёрная повязка на один глаз, как у пиратов, и шрам, пересекающий всё лицо. Внешние недостатки меня не пугали – будет гораздо хуже, если он окажется моральным уродом. Я чувствовала себя птицей, запертой в красивую клетку. Сейчас – больше, чем когда-либо. – Неужели я вижу существо из легенд, о которых все мы наслышаны с детства? – Послышался из-за ширмы низкий насмешливый голос, – Ну надо же. Как так получилось, что в нашем мире вдруг объявился… человек? Вот чёрт! ОН-ТО ОТКУДА ЗНАЕТ?! Принцесса разболтала? Или это часть способностей мага? – И то, и другое, – сквозь тёмную ширму мелькнули колкие серые глаза. Ну вот, и этот туда же. Тоже мысли читает… – Неужели, вы уже встречали на своём пути мага? И до сих пор живы? – Теперь он, кажется, всерьёз удивился. Чёрт! И вот почему у меня до сих пор не хватает знаний и умений на ментальный блок?! – Тебя ещё и обучали? – Удивился тот, – Боюсь разочаровать: ментальный блок может поставить только сильный маг. Ты же – забитая серая мышка. Вот как, значит? Значит так, господин маг: мне плевать на ваше мнение с высокой колокольни. – Отлично, значит, это взаимно, – отозвался маг, – Что ж, хорошо. В любом случае с момента заключения брака ваша жизнь принадлежит мне. Какие, однако, радужные перспективы вырисовываются… На кой ему, спрашивается, моя жизнь? – В определённый момент обязательно узнаете, – был мне скупой ответ, – Кстати, я позволяю вам разговаривать вслух. Чего?! Значит, позволяет он мне… А вот хрен тебе с маслом! Может, моя жизнь в этом мире и стоит не больше медной монеты, я остаюсь её хозяйкой до самой смерти, и никто другой. – Жизнь, которая стоит с медную монету, запросто можно купить, – Вот так вот, Алина. Шах и мат. – Полагаю, переговоры о приданом закончились. Нет нужды спорить лишний раз. И, кстати, не особо-то доверяйте магу, который вас обучает. Кем бы он ни был. В тот же миг за мной пришла стайка давешних горничных, тихо оповестив, что встреча закончена. Выйдя из комнаты, сразу выдохнула, почувствовав неимоверное облегчение. Но явственней, чем прежде, поняла: нужно срочно что-то делать!!! Неизвестно, для каких целей я нужна этому нелюдю. И почему в этом мире мне настолько не везёт?! …Вечером как обычно пришёл Дир. Он проводил урок, что-то объяснял, я – записывала, но не слышала ровным счётом ничего. Все мысли были об этой проклятой свадьбе, она ведь всего через неделю… Я в душе уже паниковала. ЧТО ДЕЛАТЬ-ТО?! Видимо, Диру надоело такое пренебрежение к урокам. Схватив за плечи, резко встряхнул меня. – Хватит. – Одно это слово привело меня в чувство, я вопросительно посмотрела на мага, – Если тебе так противна эта свадьба, то чем ты хуже настоящей принцессы Аллирэ? – Не поняла… Хотя, нет, кажется, поняла. Он что, серьёзно? – Абсолютно. – Кивнул тот в ответ на мои мысли, – К тому же я, кажется, знаю, как тебе вернуться в свой мир. Вот тут я окончательно выпала в осадок. Он… что?! * * * …Дальнейшее помнится смутно, как в тумане. Наверное, я сошла с ума – но да, я согласилась. Да и что мне оставалось? Только бежать. И Дир был единственным, кому я верила. Наверное, до этого в моей жизни и вовсе никогда не было человека, которому я бы настолько доверяла. И была в этом какая-то упоительная свобода – абсолютно верить кому-то. Это как наркотик, от которого ты становишься зависим с первого применения. Мы прихватили только всё самое необходимое. Тихо, незаметно ускользнули ночью, с помощью магии усыпив стражу. Настрой был не самый позитивный, но теперь у меня был шанс вернуться домой… Почти всю ночь мы тогда шли по лесу, насколько я помню. Я знала, что наутро, когда заметят моё отсутствие, сразу же вышлют стражу вдогонку. Но мне не было страшно. Страшно тогда, когда человек один идёт против судьбы. Но я была не одна… по крайней мере, тогда я искренне в это верила. Сейчас, когда всё это уже в прошлом, я могу только смеяться над собой. Глупая. Так нельзя… как бы ни хотелось. Не знаю, сколько дней мы шли вперёд, я не знала куда, но шла – за ним. Верила глазам цвета грозового неба, в которых утонула. Едва рассвело – вставали, шли. Холодными ночами разжигали костёр, ища тепла у него, и в объятиях друг друга. Весело смеялись, болтая ни о чём – но обо всём сразу. Рядом с ним я чувствовала себя частичкой буйного свободного ветра, капелькой в вольном океане. Чувство единства, нежности, страсти – всё смешалось в душе, танцующей в такт с огнём. И всё на свете переставало быть важным – миг, который вечен. Ни разу не прозвучало слово «люблю», но оно застыло в воздухе настолько явственно, что, казалось, до него подать рукой. И забывались, улетая в пропасть, все ошибки и обиды в мире… …Всему когда-то приходит конец. И счастью тоже. Вот только моему счастью пришёл конец слишком рано… и слишком больно. …Был вечер. Дир убежал добывать нам ужин, тоесть охотиться, а я сидела у костра, ковыряя длинной палкой угли, чтобы тот не потух. В душе была странная умиротворённость и расслабленность. Будь я способна думать, то поняла бы: то, что я всё реже думаю о доме… так не должно быть. Это неправильно. Не похоже на меня… Однако влюблённая дурочка в моём лице продолжала радоваться красоте неба и леса, не замечая ничего вокруг. – Однажды купленная жизнь в нашем мире не обретает свободы. Я купил твою жизнь, человек. Услышав совсем рядом этот голос, я громко вскрикнула, едва не свалившись в костёр. Вот ЭТО наверное, называется паникой… Сглотнув, медленно обернулась, сдерживая дрожь… да. Так и есть… это он. Мой «жених»… Повязка через всё лицо, шрам, ухмылка… его огромная фигура заслоняла собой заходящее солнце. Я была как кролик перед удавом. – Я не продавала свою жизнь. И, повторяюсь, она принадлежит только мне. – Как у меня только сил хватило что-то выговорить, когда так страшно? – Жизнь, которая стоит так дорого, не должна принадлежать слабому. Тобой уже управляют. И не я. Но это поправимо, оппозицию несложно устранить для мага моего уровня. Кто бы ни был с тобой, он отправится вслед или останется ни с чем. Он приблизился с явным намерением схватить, но я успела направить на него поток магии. Он лишь ухмылялся моим слабым попыткам – он был явно сильнее. Мне не хватало опыта. Прошло от силы минут пятнадцать, и я упала, меня словно выпили до дна. Как страшно осознать – я проиграла… * * * Боль нещадно истязала затёкшее тело. Я лежала на чём-то очень твёрдом и холодном. Вокруг была сырость, и перед слипающимися глазами мельтешили красные точки. Боже, куда опять меня занесло?! Едва хоть немного прояснился взор, осмотрела причину столь неприятных ощущений. Я оказалась… в пещере. Привязанной по рукам и ногам к какому-то плоскому вытянутому камню, напоминающему… жертвенник?! Мамочки… всё лучше и лучше… Да и в душе… было что-то не так. Словно сдёрнули странную, неестественную пелену – даже дышать стало легче. Но на данный момент кое-что волновало меня гораздо сильнее. Оглядев пространство, я заметила, что в этой мрачноватой пещере я не одна. Спиной ко мне стоял какой-то мужчина, держащий в руке зажжённую свечу. Вот и женишок нарисовался. Всё, на что я оказалась способна, это съязвить: – Дорогой, до меня, конечно, доходили слухи о твоих пристрастиях, но чтобы сразу БДСМ? – Кивнула на верёвки, связывающие руки и ноги, – Дождался бы хоть брачной ночи. – И ты находишь эту фразу достойной быть твоими последними словами? – Раздался в ответ ехидный смешок. Но голос… совсем не тот, который я ожидала услышать. Но это же… – Дир?! Молча открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба, я не могла поверить своим глазам… но да. Это был именно Дир. Какого чёрта?! И самое странное, что от осознания происходящего душевной боли не было. Я не чувствовала, будто мне разбили сердца. Но ведь ещё вчера… я была так влюблена в него, что думать не могла ни о ком другом! Как? – Ты забыла первый урок, – отложив огромную книгу, он подошёл ко мне, – Маги способны влиять на чувства всех, кто не защищён. Как думаешь, почему я не научил тебя ставить ментальный блок? Всё, что я думала, осознав, смысл его слов, в печатном виде обозначалось бы как *вырезано цензурой*. Приличных слов просто не осталось. А затем захотелось рассмеяться. Громко, от всей души. Так значит, правда – мной управляли. Как марионеткой в кукольном театре. Доверие – бесценный дар. Да… если оно настоящее, искреннее, обоснованное. Любить – значит доверять. Но можно ли назвать настоящей любовью или доверием беспрекословную, безвольную щенячью преданность? Нет. И я должна, обязана была это знать, заметить, почувствовать… Конечно, грань между тем и тем тонка, но всё же… М-да. Несправедливость жизни действует на меня в ста процентах случаев. В этом я уже убедилась. Оставался без ответа всего один вопрос: – Зачем? – Тебе важно это знать перед смертью? – Удивился маг, – Странные вы, люди, существа. Я оборотень-полукровка. – Это повод для убийства? – После этого он ещё нас называет странными!.. – Я наполовину вампир. Наполовину оборотень. Ну же, не разочаруй меня! Не зря же я тебя столько времени учил. – Холодно улыбнулся он. Что-то об этом всплыло в памяти… Дети вампира и оборотня прокляты. Внешне это не отражается никак, они унаследуют какие-то признаки обеих рас. Но… у них есть только часть души. Всего лишь кусок. Такая вот «награда» от родителей. Но при чём здесь я? Тут же всплыла другая картинка. Как-то, находясь в замке, я читала легенды о такой странной-престранной расе – люди. И, кажется, одна из них гласила, что если маг будет обладать душой человека – он будет очень силён. Потому что именно человеческая душа – самая сильная… О чёрт… – Ну вот, ты не безнадёжна. – Прокомментировал маг, листая отложенную книгу. – Для чего тебе нужна сила? Душа? Не боишься, что с появлением души и совесть проснётся? – Боже меня это волнует?! – Вот тогда и посмотрим. – Был мне краткий ответ. Длинные, запутанные слова на непонятном языке разорвали тишину, эхом отдаваясь по пещере. Не сказать, что мне не было страшно… просто я не успела испугаться. Тьма, медленно, но верно поглощающая меня, была мягкой и ласковой. Неужели правда, что смерть – это свобода? Раньше я не очень в это верила. Что чувствует человек, когда знает, что умирает? Наверное, у каждого по-разному. Мне же… было жаль. Жаль умирать так бессмысленно, так глупо, так рано, так и не обретя то, к чему стремилась – дом, из которого меня выдернули смеха ради высшие силы. И зачем? Чтобы отдать кому-то мою душу? Это ли – справедливость? Но справедливости нет, как и доверия. Пора бы это осознать хотя бы в этот момент. Впрочем, уже поздно взрослеть. Если уж умирать, то умирать с частичкой детства, верящей в любовь, в добро, в Бога, и позволяющей не замечать хоть иногда, каким грязным может быть мир… Любой мир. * * * Что там говорится про загробный мир? Если честно, после попадания в мир мифических существ, я уже ничему бы не удивилась. Поэтому, зная, что умерла, но чувствуя, что могу открыть глаза, ощущая сквозь закрытые веки яркий свет, я ожидала увидеть рай, ад, или что-нибудь в таком духе. Но… резкий удар подушкой по голове и звонкий смех, последовавший вслед за этим, явно не вписывался в мои представления об этом. – ВСТАВАААААААЙ! – Громогласно проорали мне в ухо, – Алинка, ну сколько можно? Я понимаю, первое похмелье и всё такое, но спать до трёх часов дня это уже просто неприлично! Господи, ну кто так орёт?! На моей памяти имелся только один человек, который постоянно так делал. Осознав, кто именно, я резко открыла глаза и вскочила. – Лизка?! Да!! Это же… моя сестрёнка… Господи, чудо ты моё обнаглевшее, как же я по тебе скучала… – Э, систер, ты чё? – Кажется, она впала в полнейшую прострацию от моих действий. И было от чего: не каждый день я пыталась поднять и покружить её пятидесятикилограммовую тушку. Просто прижала к себе без слов. Люблю. Люблю. Вот кого люблю безо всякого обмана… Вот, ради кого живу, к кому стремилась. К ней, к маме, к папе… Ну конечно… душа-это мы сами. Наши чувства. И нет такой силы, которая могла бы их у нас отнять. Настоящая любовь сильнее любого внушения, а искренняя вера помогает побеждать тому, кто априори слаб. Да, я никогда не была сильной. Не всем быть сильными. Зато у меня есть гораздо большее – моя семья, моя вера. Дороже Жизни и Смерти. Вместе взятых. К слову сказать, умения, полученные в другом мире, при мне остались, и я потихоньку делилась ими… потом. Оказалось, я вернулась прямо в вечер после выпускного. То, что произошло в другом мире, осталось сном. В дальнейшем моя жизнь складывалась хорошо – я нашла по-настоящему любимого человека, вышла замуж, окончила институт… Для каждого своё счастье. И я нашла своё. Выходит, справедливость всё же есть? Просто её нужно дождаться…