Эпилог

Восемь лет спустя

Кейна

— Мама! — ко мне подбегает рассерженная донельзя Настя. — Они опять! — сопит, аки злой барсук. — Они опять устроили погром в моей комнате!

— Ну, Настя, — отряхиваю руки от муки, — они же маленькие. Твоим братикам всего-то по пять лет, — и засовываю мясной пирог в духовку.

— Вот я такой в их возрасте не была.

— Не была, — выставляю нужные градусы, — но ты же девочка. Попроси Отиса, пусть их утихомирит.

— Отис опять заперся в своей комнате, — вдруг грустнеет. — Переписывается там со своей феей Фю-фю. Каждый день строчит ей километровые сообщения.

— Фю-фю?

— Ну, Луиса де Фюдор. Из его параллельного класса.

— Он уже большой мальчик, Настя. Первая любовь и все такое.

— Да какая любовь?! — мгновенно вспыхивает. — Какая любовь?! К ней все парни в школе липнут, вот и Отис прилип, глядя на остальных. К этой страхолюдине.

— Фея и страхолюдина? Да ладно?! — Ох, ревнует моя рыжая краса.

Но тут я на стороне Отиса. Ему шестнадцать. Впору девочками интересоваться, влюбляться. Он всегда питал к Насте теплые чувства, мы с Адамом давно это заметили, поэтому в один прекрасный день отец серьезно поговорил с сыном. Объяснил, что пока Настя маленькая. К счастью, Отис понял. Но вот в моей ведьмочке уже просыпаются инстинкты, она созревает, и быстро. И ей очень обидно, что Отис вдруг переменился, перестал уделять ей все свое время.

— Да! — гордо вскидывает голову. — Ушастая страхолюдина.

— Ну, раз мальчикам нравится, значит, не такая уж и ушастая.

— Из-за нее он вообще на меня не обращает внимания. Не гуляет, не играет.

— Настя, у тебя ведь тоже есть друзья. Алек, Марыся.

— Алек бестолковый, хоть и веселый. А Марыся гнома и ведет себя иногда хуже мальчишек.

— Так, ну все, хватит кукситься. Ты уроки сделала? Сегодня у нас гости, между прочим.

— Гедели приедут, знаю. И да, уроки сделала, а вот кто теперь в моей комнате будет прибираться?

В этот момент в кухню вбегают младшенькие. Два рыжих чертенка. Любимые сорванцы, которые истрепали нам с Адамом все нервы.

— И что вы натворили? — нарочито грозно смотрю на них.

— Я не специально! — выкрикивает Эрик. — Это все он! — тычет пальцем в Яна. — Он меня начал толкать!

— Все ты врешь! — мурзится Ян, хотя знаю, именно он задира.

И два хулигана чуть снова не сцепляются. Благо тут раздается звонок в дверь. Ну, наконец-то! Мой спаситель вернулся с работы. На порог выскакиваю, как ужаленная в одно место. Адам едва успевает меня поймать.

— Ты дома, — висну у него на шее.

— Допекли?

— Да!

— М-да. Ладно, сейчас разберемся. Ян! Эрик! — гремит мой комиссар. — Ко мне!

Два сопящих хулигана выходят одновременно и шагают синхронно, сцепившись хвостами. Они ведь так и родились с переплетенными хвостиками.

— Почему опять не слушаетесь? Мать довели! Сестру довели! Кстати, а где Отис? — прислушивается к басам, что доносятся со второго этажа.

— У себя, — показывается Настя. — О, вкусняшки подъехали, — смотрит на большой бумажный пакет в руках Адама. — Пап? Ты же купил мне те классные мармеладки?

— Купил, — целует ее в голову.

— А нам? — вопят в один голос конопатые братцы-кролики.

— А вам по губам. Что вы там натворили?

— Они мою комнату разнесли, — довольно ухмыляется Настя.

— О! Значит, пока не наведете порядок в комнате сестры, ничего не получите.

И двоих как ветром сдувает, правда, пока бегут выполнять указ, опять толкаются.

Через час удается-таки стабилизировать обстановку в доме. Отис выходит из своей комнаты и принимается за воспитание братьев, а точнее, уводит их играть на задний двор, Настя садится за гитару. Пару лет назад моя дочь прониклась к музыке, за что спасибо госпоже Малис. Эта фея настоящая волшебница, она настолько любит свою работу и своих воспитанников, в каждом раскрывает уникальный талант. Вот и в Насте раскрыла. А мы с Адамом позволяем себе немного отдохнуть, сидя на диване.

— Как дела на работе? — устраиваюсь поудобнее на его плече.

— Все стабильно, правонарушителей по минимуму. А у тебя как? Много тортов ушло?

— Сегодня двадцать. Маловато.

— Помощницы справляются?

— Да, вполне. Просто пятница. Я заметила, в пятницу всегда туговато с клиентами. А вот завтра должны пойти.

— Может, выходной сделаешь выходным? А?

— Нет. Ни за что! Меня просто не поймут.

— Кажется, я знаю, как остудить твой пыл, — хитро улыбается. — Нам надо еще одного чертенка.

— Даже думать забудь! — пихаю его локтем.

— Да ладно, шучу я, шучу. Хотя…

— Адам!

— Все, все…

— Ой. Забыла сказать. На следующей неделе нас ждет с визитом Каминский.

— Вот как? Сам все никак не решится приехать.

— Нет. Но говорит, соскучился по детворе, хочет повидаться, побаловать внучков подарками. Представляешь? Отису собрался подарить мотоцикл. Настьке электрогитару со всеми прибамбасами, а мелким, полагаю, мешок игрушек.

Да-а-а, повезло мне с тестем, — расплывается в улыбке.

— Угу… и меня опять начнет переманивать на «темную сторону».

— Это он любит. В каждую встречу одна и та же песня о главном.

— Ага.

— Гедели когда приедут? — смотрит на часы.

Скоро. Риша просила много не готовить, они, как всегда, с собой привезут.

— Неугомонная Савьерри. Не представляю, как она справляется. Гроих подряд нарожала своему ненаглядному некроманту.

— И еще питомник держит и читает лекции по хищной ботанике в университете. Вынуждена признать, она оказалась куда расторопнее меня.

— Да ладно, просто у нее дети в папашу, родились уже с оттопыренным пальчиком, — смеется. — Не то, что наши. Мертвого поднимут без всякой магии.

А через час раздается звонок в дверь. Гостей отправляется встречать Адам, тогда как я устремляюсь в кухню. И скоро дом наполняется счастливыми детскими визгами. Какими бы воспитанными и спокойными ни были дети у четы Геделей, а когда образуется такая куча мелких в одном месте, все манеры и спокойствие отходят на второй план. Вот и сейчас мои чертенята с их белокурыми погодками творят беспредел, гоняясь друг за другом дружным табуном. Адам с Ароном сидят в гостиной и о чем-то переговариваются, как всегда на повышенных тонах, правда, это будет продолжаться до первой рюмки, потом их вечные споры перетекут в более дружеские беседы, а к концу посиделок мужчины вообще начнут обниматься. Мы же с Ришей накрываем на стол.

— Ну, как у вас? — аккуратно спрашиваю, чтобы никто не услышал. — Арону сказала?

— Еще нет, — шепчет в ответ. — Но на этот раз у нас все получилось.

— Да ты что? — замираю от столь радостной новости.

— Угу. Мальчик. Бедняжка Арон уже почти отчаялся. Три девицы, шутка ли.

— И когда расскажешь?

— Завтра. У нас как раз но плану намечается кое-что очень горячее, — закусывает губу, — вот в самый разгар момента и обрадую, что будет-таки ему наследник.

— Очень за вас рада.

— А вы? Не хотите еще одну ведьмочку? Я бы тебе помогла.

— Нет, — уверенно мотаю головой. — Мне пока Эрика с Яном за глаза хватает. Адам, конечно, хочет, но обойдется. Может, попозже. И то не факт.

— Ну, смотри. А как у Отиса дела?

— С ним все сложно.

— Да уж, понимаю парня. Настька с виду уже невеста, но вот тут, — стучит себя по голове, — совсем еще ребенок.

— Она везде еще ребенок, Риш. Но что хорошо, Отис начал переписываться с одноклассницей, вроде даже на свидание ходили.

— Не завидую вам.

— Отис умный, понимающий, заботливый, он знает, что нельзя. После разговора с Адамом и вовсе осознал всю серьезность происходящего, но, тем не менее, его это гложет. А заодно и меня, и Адама.

— Что ж, пусть наберется терпения.

— Быть матерью взрослых детей так трудно, — наливаю себе вина, а Рише компота. — И чем они взрослее, тем нам труднее. Отходит одно, начинается другое.

— Это да, я пока росла, такое вытворяла — ужас просто. У вас еще по упрощенному сценарию все происходит.

— Ладно. Пора всех звать к столу, — и щелкаю пальцами, после чего на стол летит скатерть, а дальше приборы, тарелки и, самое главное, еда.

За все восемь лет я довольно неплохо научилась пользоваться своей силой, освоила полеты на метле, за что спасибо Савьерри, она была и инструктором, и наставницей, и просто очень хорошей подругой, какой остается по сей день. Но из всех своих возможностей я предпочла остановиться исключительно на полетах и на бытовой магии, остальное мне просто ни к чему. Да, некоторые заклинания самообороны я тоже освоила, но в глубины самопознания решила не вдаваться, что, безусловно, огорчило Каминского, только где он и где я. Однажды Гройс правильные вещи сказал. Я такая, какая есть, и новые знания меня уже не изменят. Я кондитер и точка.

Как и предполагалось, после двух бокалов вина и половины мясного пирога Арон с Адамом переходят на обсуждение возможного совместного отдыха где-нибудь в мае, у озера. Но тут со своего стула поднимается Отис.

— Отец, Кейна, — смотрит на нас. — У меня для вас есть новость.

А у меня сердце екает, честно говоря. Что он еще удумал? Адам тоже сразу затихает.

— И? — пытаюсь улыбнуться.

— Два месяца назад я подал заявку на участие в научном проекте «Вместе в будущее». В общем, я прошел собеседование, и мою кандидатуру одобрили, так что последний школьный год буду доучиваться в школе-интернате Дункана Крайна.

— И где это?

— В Блекфесте. Пятьсот километров от Ксантиппа. Школа Дункана очень хорошая, там много перспективных направлений именно для чертей. А Саймуровская хороша для варлоков и некромантов.

— Но разве в Ксантиппе нет учебных заведений для чертей? — вконец теряюсь. Пятьсот километров! Блекфест! Школа-интернат! Мой мальчик будет так далеко от дома!

— Пусть едет, — вдруг кивает Адам. — Верное решение, Отис.

У меня же возникает такое чувство, будто кое-кто все это время был в курсе, а вот меня предупредить не почесался! Ну, я ему устрою вечером!

— Ты уверен? — смотрю на дорогого супруга с изломом в брови.

— Абсолютно. Он взрослый парень, ответственный. И если есть шанс добиться большего на новом месте, то пусть едет и добивается.

В этот момент Настя вскакивает из-за стола и, не говоря ни слова, убегает из кухни. Н-да… маленькие детки — маленькие бедки, а вот большие…

Но глядя на Отиса, наконец-то понимаю его решение. Он действительно очень умный мальчик и поступает сейчас как никогда по-взрослому.

— Школа Дункана отличная, — вступает Арон. — Я там был как-то на семинаре, читал лекции для учителей. Научная база шикарнейшая. Оттуда Отис спокойно сможет поступить в любое высшее учебное заведение.

— Что ж, ладно… — Смотрю на своего не очень-то радостного чертенка. Но лучше так. И Настя повзрослеет, и он сможет проявить себя. Правда, я бы все же выбрала что-нибудь поближе. — И когда уезжаешь?

— Через неделю.

Так заканчивается этот вечер. Гедели, разобрав своих спящих принцесс, отправляются домой, я же приказываю посуде мыться и расставляться по местам, после чего иду успокаивать Настю, ревущую в подушку, Адам же ведет близнецов купаться, а Отис уходит на улицу, где поднимается к старому дубу.

Но ничего, мы справимся, мы же семья. Семья, в которой все друг друга очень сильно любят, уважают и ценят.

Перед сном еще какое-то время сидим с Адамом в обнимку на диване. Мой каракулевый комиссар обнимает меня не только руками, но и хвостом, который нет-нет да подрагивает, прямо как кошачий.

— И почему ты мне не рассказал? — прикрываю глаза.

Не хотел беспокоить. Но ты ведь понимаешь, что так будет лучше?

— Понимаю. Настька свыкнется, а Отис сможет наконец-то отвлечься.

— Да. И коль у нас освобождается еще одна комната… — ехидно ухмыляется.

— Еще одно слово, Герон, и я за себя не ручаюсь.

На что он подхватывает меня и несет в кровать.

Спустя еще четыре года

Настя

Ох, как же страшно… как страшно. Казалось бы, столько раз уже выходила на сцену. Откуда такой дикий мандраж? Аж руки трясутся. И как я буду играть? Может, у Марыськи есть какое-нибудь успокоительное.

— Ты тут! — врывается в гримерку наш барабанщик гном Корик. — Фу-ух, успел. Тебя там организаторы вовсю ищут. Хотят, чтобы ты на каких-то бланках расписалась.

— Так я вроде расписывалась.

— Ну, не знаю. Им виднее.

— А Марыська где?

— Где-то носится. И вообще, у нас через полчаса выход. Надо бы уже собираться.

— Надо…

Сегодня должен состояться третий отборочный тур, он же финальный, конкурса «Рок-группа Ксантии». Если мы победим, то всё, считай, проснемся звездами. С нашей группой заключит контракт студия «Гризли Дот», а это запись альбома, концерты, гастроли, известность и деньги. Хорошие деньги, какие мало кому перепадают в таком возрасте. Только бы не облажаться. Но бесов мандраж все портит.

Смотрю на себя в зеркало. Что-то бледновата. Тогда хватаю карандаш для губ и начинаю обводить контур второй раз, потом добавляю мерцающей пудры на щеки, пшикаю лаком на волосы. На сцене я должна выглядеть бойко, дико, отвязно. И где вообще черти носят Марыську?

— Блин, Настька! — наконец-то появляется моя лучшая подруга. — Там такая жесть творится, — закатывает глаза. — Народищу ужас сколько. Такое ощущение, будто вся столица собралась.

— Именно вся и собралась. Подобные мероприятия не так уж часто проходят.

— Тоже психуешь? — присаживается Марыська на край гримерного столика. Все-таки она обалденно смотрится. Зеленые штаны в черную клетку, оранжевая рубашка и зеленая жилетка поверх, а на голове неизменный колпак с большим пушистым помпоном на кончике — настоящий гномий колпак, связанный подруге на семнадцатилетие бабулей.

Я тоже ничего. От образа не отстаю. Красные штаны и жилетка в такую же клетку, черная рубаха и мой счастливый черный котелок.

— Угу. Кстати, у тебя есть что от нервов?

— Только шоколадка. Хотя, знаешь, я больше боюсь не жюри и не толпы. Сегодня в зрителях вся моя семья. Прикинь? ВСЯ!

— Да ладно? Прямо вся-вся?

На что она лихорадочно кивает:

— Сестры, братья, тетки, дядьки, племяши, даже бабуля с дедулей приехали.

— О-о-о, не завидую, подруга, — и чувствую, как напряжение постепенно спадает. С Марыськой всегда так. Вроде, поговорим — и хорошо.

— А твои все будут?

— Ну, мама с младшими, отец так и так здесь, обеспечивает безопасность, Гедели, конечно же. Даже мой крутой дед обещал приехать.

— Да ты что? — таращит глаза. — А Отис?

И тут мне снова плохеет. Отис… Откуда бы ему здесь взяться. Он покоряет вершины спорта, а параллельно защищает диссертацию по межвидовым отношениям в области экономики и права. В общем, ударился в науку. Дома появлялся последний раз полгода назад. Приехал на пару дней, поулыбался и укатил обратно. А я, блин, ждала его как последняя дура. Думала, ради меня приехал. Но, увы, не ради меня. На самом деле, где я — конопатая тощая гитаристка и где он — красавец, да еще и умный до безобразия. Наверняка нашел себе какую-нибудь рогатую кралю.

— Не будет его. Он ни на одно мое выступление не приезжал, о чем ты говоришь…

Вдруг дверь открывается и на пороге появляется наш куратор.

— Так, девочки. Пора.

Пора так пора.

Год назад мы с Марыськой решили забавы ради создать свою собственную группу. Потом к нам подтянулись остальные. Барабанщик Корик, некромант Норис — бас-гитара и скрипачка фея Лиция. А я с Марыськой — вокал и электрогитары. Никто не думал заниматься этим серьезно, никто не рассчитывал на нечто большее, чем выступления на школьных вечерах, но после концерта в честь праздника Огненной тыквы все так закрутилось. Пошли выступления на различных конкурсах, победы, местечковая узнаваемость, даже фанаты появились. Один все достает подарками — некромант Роберт. Сто раз говорила этому чудику «нет», но он словно не слышит. Но бес с ним. Сейчас важнее выступление. Выступление на высшем уровне!

Через пятнадцать минут нас приглашают на сцену, прежде замучив своими бланками, на которых мы все-таки расписываемся.

Н-да, Марыська была права — это жесть! Парк, где проходит конкурс, битком забит, курице клюнуть негде. Прожекторы слепят, из-за чего не удается рассмотреть в толпе своих, хотя я знаю, что они здесь, чувствую присутствие мамы, братишек, отца. Такой уж у меня дар — чувствовать магию других, какой бы силы она ни была. Особенно деда ощущаю. Его магию ни с какой другой не перепутаешь.

— А сейчас, — берет микрофон ведущий, — на этой сцене выступит рок-группа под хулиганским названием «Злые барсуки»! Группа, вышедшая в полуфинал, которая сразится за первенство с другими полуфиналистами — «Норвудскими ведьмами» и «Болотной нечистью». Встречаем!

Все! Была не была!

Начинает Корик, за ним включается Норис одновременно с Лицией, а уж мы подхватываем.

Народ скандирует, гудит, ведьмы из школьной группы поддержки рисуют в небе наш логотип. А когда подходит момент запеть, я забываюсь, отдаюсь музыке. Теперь есть я, микрофон и ребята, которые творят со мной вместе этот крышесносный беспредел.

Мы выкладываемся по полной и так раскачиваем зрителей, что они хлопают нам в такт, пытаются подпевать. И спасибо деду, под конец он выдает офигительный фейерверк, который мерцающими крупицами осыпается нам на голову.

Завершаем выступление под бурные аплодисменты, крики, улюлюканье. А главное, я вижу, как наши конкуренты зеленеют от злости. Особенно девицы из «Ведьм».

Что ж, это было круто! На самом деле круто. И пока жюри отправляется решать наши судьбы, мы расходимся по своим гримеркам.

— Кажется, я сегодня пережила второе рождение, — тяжело дышит Марыська.

— И не говори, — закрываю глаза, откидываюсь на спинку дивана, — лишь бы только сейчас сюда не вломились наши семьи. Затопчут на радостях.

— Ага, мои особенно.

Но дверная ручка все-таки дергается, а я замираю на месте. Потому что чувствую того, кто стоит за дверью. Не может быть! Нет, этого просто не может быть!

А дверь тем временем с легким скрипом открывается.

— Привет, — заходит он с огромным букетом розовых пионов в руках.

Марыся тотчас подпрыгивает, как и остальные.

— Ну все. — Он буквально пинками выталкивает друзей из гримерки. — Отдохнули, пора и с семьей пообщаться. Корик, шевелись давай! — и скорее закрывает дверь.

Потом подходит ко мне, протягивает букет:

— Поздравлю, Настя. Вы были лучше всех. Ты была…

— Спасибо, — дрожащими руками принимаю цветы. Хотя у меня сейчас не только руки дрожат, но и поджилки, и голос, и душа дрожит заодно. — Не ожидала тебя увидеть.

— А я вот… вернулся.

— Надолго?

— Насовсем, — опускается передо мной на корточки, а хвостом обвивает ногу. — Ты себе не представляешь, как я долго ждал этого дня.

А я сдаюсь и начинаю откровенно реветь:

— Я думала, ты больше не вернешься, думала, что забыл. Встретил кого-нибудь, полюбил.

— Глупая, я всегда любил только одну-единственную ведьму. Полюбил с самого первого дня знакомства с ней. Сначала по-детски, а потом… потом мы взрослели.

— Да, взрослели, — откладываю цветы в сторону и бросаюсь к нему, крепко обнимаю за шею. — Мне было так плохо без тебя, — шепчу на ухо, — так плохо, Отис.

— Думаю, мне было все-таки чуточку хуже, — улыбается.

— Блин, ты такой здоровенный стал. Прямо как отец, — продолжаю реветь у него на плече.

— Я черт вообще-то, — поднимается вместе со мной, ставит ногами на диван.

— Мама с отцом знают, что ты здесь? — отклеиваюсь-таки от плеча, смотрю в его нереальные карие глаза. Любимые глаза.

— Знают.

И все медлит, не решается, при этом вижу, нервничает. Чувствую, как его хвост сжимает мою ногу.

— Может, поцелуешь уже?

Вдруг он подается вперед и осторожно целует в щеку. Совсем с ума, что ли сошел? Тогда сама прижимаюсь к нему и накрываю его губы своими. Поцелуй этот разносит по телу мощную волну радости, блаженства, грусти, счастья, успокоения, облегчения. Да, это определенно круче любой магии. Это любовь. Наша с ним такая странная любовь. Которую он все же сохранил, которую я так долго вынашиваю в сердце.

— Моя маленькая ведьма, — улыбается, когда мы возвращаемся в реальность.

— Мой большой черт, — утыкаюсь лбом ему в грудь.

Да, тысячу раз да! Он мой черт! Все-таки мой! Надеюсь, мама с отцом поймут нас. Ведь они знают, что значит любить до трясучки. А я именно так и люблю Отиса — до дрожи. Давно люблю. И сколько уже слез выплакала, сколько раз успела разочароваться и отчаяться. Но надежда теплилась, где-то глубоко в душе я продолжала верить, что он меня не променял на другую, что однажды вернется.

Тут замечаю Марысю, которая скромно стоит у двери. Она показывает мне класс, после чего шепчет:

— Мы победили, ура-а-а…

А мне плевать! Мне сейчас на все плевать, потому что настоящая победа — вот она, передо мной. Стоит рядом, дышит часто-часто, переживает, любит…

— Ну что? — вдыхаю его запах, от которого голова кружится. — Пойдем к нашим?

— Угу, — и еще сильнее прижимает к себе, — пойдем, обязательно пойдем. Попозже… я пока не в силах тебя отпустить.