Глава 14

Глава 14

Несу её в полутьме через гостиную, сразу в спальню, на кровать.

В камине приготовлена топка, только остается чиркнуть спичкой, по жидкости для розжига бежит пламя, оно окутывает дрова, горящие весело, с треском смолы. Дым тянет в открытую трубу, комнату наполняет приятный тёплый свет.

Разворачиваюсь к ней, сдираю с себя одежду, в строну улетает футболка. Резво вылезаю из штанов. Теперь мы голые, прекрасно осознаю как сейчас выгляжу. Неплохо выгляжу, судя по горящим глазам Марты.

Она скользит взглядом по мне, словно ощупывает, облизывает. Порочно и в то же время невинно.

Делаю шаг к кровати, а Марта неожиданно отползает задницей в сторону, дальше от меня. И спрыгивает с кровати.

Цирк непонятен.

Неужели ей хватило?

Или опомнилась? В себя пришла? Действие коньяка прекратилось? Не понравилось?

Последнее - точно бред.

А все остальное - решаемо.

Я вообще не настроен сейчас на игры с погоней. И рассчитывал, что все эти две недели мы будем по-другому играть. Потому бунт на корабле под девизом “Я нитакая и фсе это было ужасной ошыпкой” надо давить в зародыше. Сразу.

Сдергиваю с кровати рывком одеяло и кидаю на пол у камина.

Пол с подогревом, пламя вьется и пляшет. Не замерзнем.

Медленно иду к ошарашенной девушке. Она неожиданно прикрывается ладошками, святая невинность, надо же! Словно не она отсасывала только что у меня на кухне.

Черт, ну не по двадцать лет нам, чтоб церемонии разводить!

Подхожу ближе, заставляя отступать к панорамному окну. Дальше некуда. Марта смотрит серьезно, зрачки в полутьме расширены. Открывает рот, явно собираясь сделать какое-то заявление…

А я молча развожу ее ладони от груди. И особого сопротивления не ощущаю. Скорее, что-то сродни недоумению.

Девочка, ты вообще не отдаешь отчета в том, чего хочешь? Не понимаешь, реально?

Грудь красивая, с острыми сосками, хочется коснуться.

Не отказываю себе в удовольствии. Касаюсь. Оттягиваю пальцами, причиняя легкую боль.

Прикусывает губу, смотрит, как я трогаю ее грудь. Резко выдыхает. Вытягивается стрункой, прижимаясь круглой попкой к стеклу. Оно прохладное, с той стороны у нас северная весна.

Кожа мгновенно покрывается пупырышками, и это красиво.

— Не дури, — тихо говорю я тихим хрипом, отрывая ладони от груди и прижимая Марту к себе за талию.

Трогаю сразу ниже, за холодную кожу ягодиц, накрываю оба полушария руками, согревая.

— Это все… Неправильно… — шепчет она, но, в противовес своим же словам, сладко и взволнованно выдыхает и прижимается к моей голой груди острыми сосками.

— Кто сказал? — так же тихо отвечаю я, — тебе хорошо?

— Д-да…

— А будет еще лучше.

— Но… Как потом?

— Потом… Еще лучше.

От нее пахнет возбуждением, холодом стекла, жаром огня, шампунем… Непонятно, от чего конкретно меня ведет, но ведет со страшной силой.

Я буквально собираю последние силы, чтоб удержаться на краю, чтоб поговорить… Просто поговорить с ней, убедить. Словами. Но чувствую, что проигрываю в этой схватке. Какие могут быть слова, когда такое?

Глажу ее черные волосы, аккуратно отвожу в сторону, чтоб поцеловать плечо. Холодное, мои губы обжигают ее, и Марта дрожит в моих руках, вытягивается по струнке.

Разговоры - зло.

Обнимаю крепче, уже жаднее и грубее целую плечи, шею, подтягиваю выше к себе, заставляя обхватить ногами талию.

Марта мокрая, не успела остыть после кухни, и, когда она проезжается промежностью по напряженному члену, то я едва не кончаю, словно пацан малолетний.

Интересное ощущение для мужика моих лет и моего опыта.

Хватит экспериментов, пожалуй.

Несу ее в сторону камина, подсознательно желая сделать приятное на чисто визуальном уровне.

Секс перед камином на пушистом покрывале - что может быть круче, да?

Опускаюсь вместе с ней на колени, не позволяю лечь, целую, сам невероятно кайфуя от происходящего. Все эти блики огня на горячей мокрой коже, отражающиеся в темных зрачках отсветы, мягкость покрывала… Обычно в фильмах камера на этом клише стыдливо отъезжает, чтоб рассматривать горящие дрова в камине, но во мне стыда с подросткового возраста нет, так что я гляжу только на свою женщину.

Мне нравится, как она реагирует на мои касания, как отвечает. Очень живо, непосредственно, одновременно развратно и невинно. Хрен его знает, как так получается, но что есть, то есть.

Марта широко раскрывает рот и закатывает глаза, когда я , наконец, сажаю ее на свой член. Прямо так, не меняя позу, чтоб видеть лицо, грудь с возбужденными сосками, ощущать тонкость талии в ладонях.

Красиво, мать его!

Все же те, кто снимает подобные сцены у камина, явно что-то понимают в этом…

Чертовка не способна двигаться сама, но мне и не требуется. Легко подбрасываю ее вверх и вниз ладонями, так, чтоб скользила по члену без труда, и это ощущается своеобразно.

С одной стороны - она полностью расслаблена, отвечает, пульсирует, сладко сжимая меня внутри, а с другой - напряжена из-за неустойчивости положения.

Перехватываю поудобнее, провожу пальцами по попке вниз, касаюсь еще одного входа в ее тело. Замираю, мягко покачивая Марту на члене. Интересно… Так я ее еще не брал…

Марта мокрая, невероятно насколько. И влаги вполне хватает, чтоб смазать еще и там.

Она ощущает непривычную ласку, распахивает ресницы еще шире, стонет, явно пытаясь прийти в себя. Найти мысли в дурмане удовольствия, заполняющем мозг.

Нехорошо женщине думать, может весь кайф испортить.

Потому усиливаю напор, чтоб голову отключить ей.

Пока просто глажу, это точно не больно, должно быть даже приятно, а смазки столько, что ничего больше и не требуется.

Покачиваю Марту на себе, провожу пальцами, мокрыми совершенно, ловя ритм, потихоньку проникая все глубже и глубже.

Она испуганно сжимается, и это - дополнительный кайф для меня. Хочется больше. Хочется ее везде.

— Я… Послушай…

Черт… Все же разговариваем!

Тяну на себя, заставляя обхватить руками за шею, впечатываюсь в раскрытый в умоляющем протесте рот. И одновременно сильнее нажимаю внизу на тугое кольцо мышц. Марту всю колотит, талия непроизвольно гнется сильнее, а мне того и надо!

Пусть горит, пусть вообще не думает ни о чем. Ни об окружающей нас реальности, ни о том, что именно я сейчас собираюсь с ней сделать.

Второй палец входит, тут же обхватывается жадным до ласки телом. Тугая она, жаркая. Мне будет там хорошо.

Прерываю поцелуй, рычу в подрагивающие губы:

— Расслабься.

Она всхлипывает, мотает головой, но я уже не хочу останавливаться. Да и знаю, что ей надо немного насилия, кайфует она от этого. Кончает слаще.

Я тоже такое люблю делать, нашли мы друг друга здесь.

Потому выхожу резко, лишая финального кайфа, к которому ее тело уже вполне готово, разворачиваю к себе спиной и ставлю в коленно-локтевую.

Это - самая лучшая поза подчинения, когда не надо контролировать свое лицо, когда возникает иллюзия того, что ничего не требуется решать… Отличный вариант.

Провожу по мокрой промежности пальцами, чуть-чуть поглаживаю член, дополнительно смазывая.

— Подайся навстречу. Расслабься, сказал, — тихо, но жестко.

— Я не хочу, — выдыхает она, а сама ещё сильнее выгибается и расслабляется так, что два пальца входят без проблем.

Кого, бляха, ты лечишь?

— Хочешь, ты хочешь этого, — разглядываю ее и дурею.

Я ее до утра буду трахать. И завтра - тоже. И вообще… Все эти две недели.

Шикарный перепад от узкой талии к крепкой круглой попке, гладкие блики огня… Охренеть…

Заменяю пальцы членом - и умираю от кайфа. Тесно, узко! Марта дергается и стонет. Не уверен, что разделяет мое удовольствие сейчас. Судя по реакциям, я у нее в этом виде секса первый.

Ничего, сейчас все хорошо будет.

Медленно, аккуратно, по чуть-чуть…

Напрягается, стонет, поворачивает ко мне лицо.

— Расслабься, сколько повторять, — я кладу ладонь на затылок, фиксируя, чтобы не дёргалась. — Дыши глубоко, впусти меня! Слышишь? — Я задыхаюсь, член сжимает невероятно сильно.

Она дышит, податливо впускает, расслабляясь и при этом тихо постанывая.

А затем и подаваясь ко мне. Сама. Я этот момент не упускаю, двигаюсь все сильнее и размашистей, уже в погоне за своим кайфом. Перехватываю ее за локти, поднимаю к себе, вжимаюсь в извивающееся тело, ритмично и жестко.

Она кричит с каждым грубым толчком.

Это заводит еще сильнее, крышу срывает.

А потом её накрывает, Марта неожиданно расслабляется так, что я скольжу в ней совершенно свободно. Рычу, ускоряюсь, прикусывая ей плечо, чтоб добавить еще сладкой боли. Куда-то пропадает костёр, теряются крики Марты. Остаются только толчки внутрь женского тела, кровь, что бурлит во мне, и острое ожидание финального кайфа.

Марта кончает бурно, с судорожными вытягиваниями тела, настоящими упоёнными конвульсиями, такими, что еле удерживаю ее. Кончаю внутрь, рыча, словно зверь дикий.

А её продолжает бить в экстазе. Судорожно и ритмично сжимает меня, трясется, стонет жалобно и бессильно.

Держу, помогая пройти через первый в жизни оргазм от такого вида секса. Говорят, для женщины - это совершенно особые ощущения.

Судя по Марте - охренеть, насколько особенные.

Я выхожу из неё и откидываюсь на спину, тяжело дыша. Замечаю, что вспотел. А Марту даже без меня продолжает трясти, она падает на бок, скручиваясь в комочек и всхлипывает , дёргаясь время от времени.

Глажу по влажному от пота боку, без слов благодаря за кайф.

Сказать, то это было круто, не сказать ничего.

Душ… Надо в душ… Надо. Потом…

Минут через двадцать я всё же собираюсь с силами и начинаю шевелиться. Марта лежит у меня под боком, всё так же свернувшись калачиком и спит. Волосы красиво веером раскиданы по белому одеялу, в свете угасающего камина кажутся красноватыми.

Я стаскиваю с кровати подушку, укладываю ей под голову, накрываю простынёй. В комнате очень тепло, а на полу с подогревом можно спокойно спать всю ночь.

Иду в душ, слабый совершенно, безвольный и уставший.

Вернувшись, сажусь рядом с Мартой, привалившись к кровати, и смотрю в огонь камина. Мыслей никаких нет, в голове и теле сладкое опустошение.

Хотя нет, одна мысль есть: если отдых, то только такой и только с ней.