Глава 29

Глава 29

— Тихо, — неумолимо шепчет Кирилл мне в ухо. — Делаешь то, что я говорю.

После этого он насильно меня пригибает, и, оглядываясь, гонит обратно в дом.

Когда мы оказываемся в гостиной, Кирилл, шаря глазами по округе, тихо прикрывает за нами дверь и совсем закрывает её, хотя с какой целью непонятно… Если там кто-то есть, то в такой глуши можно спокойно бить окна…

Я со шпажкой в руках, на которой остаются ещё два кубика лакомства, словно привет из того короткого мгновения абсолютного счастья, что уже не повторится, послушно замираю. И только на третьей минуте событий моё сердце в груди словно сходит с ума. Бьется так сильно, что, кажется, через горло сейчас выскочит!

Кирилл продолжает осматривать округу, одновременно пятясь назад по коридору ближе к прихожей. Меня теснит, прикрывая собой от окон.

Мы погружаемся в темноту помещений, а значит, исчезаем из вида, если кто-то наблюдает за нами снаружи.

— Кроссовки сильнее зашнуруй, — приказывает Кирилл ледяным, строгим голосом, сам при этом очень ловко накидывая себе на плечо рюкзак.

Щёлкает пистолет, проверяется обойма. Пара ножей за пояс. Страшные у него ножи, я такие и не видела, лезвия по двадцать–тридцать сантиметров. Смотрит исподлобья вперёд, где остается залитая солнцем гостиная.

Я в панике зашнуровываю кроссовки. Волосы перевязываю, небрежная причёска уже не подходит, тут главное, чтобы не мешало ничего.

Кирилл быстро закрывает очередную дверь на замок и тащит меня в узкий проем.

Это помещение техническое.

В доме имеется сауна, а также склад с вещами первой необходимости, генератор стоит в отдельной комнате с забетонированным полом, именно туда мы и попадаем. Мелкие окошки под потолком, видимо, в них со стороны улицы не заглянуть, да и что можно увидеть, бочки стоят, стеллажи и темень.

Кирилл прижимает меня рукой к деревянной стене как раз под окошком рядом с дверью. Сам держит пистолет дулом вверх.

Боже, как в кино!

Я не хочу быть героиней остросюжетного боевика!

Кажется, что сейчас истерика у меня начнётся. Губы невольно трясутся, руки - тоже, состояние ужасное.

Все же, эти недели с Кириллом расслабили сильно…

Но нельзя сходить с ума, нельзя!

Если начну истерить, помешаю Кириллу. Он прикрывает меня, защищает, и тут самое главное - помочь.

От меня помощь – не мешать. А слёзы и сопли только усугубят ситуацию.

Значит, нашли меня, значит, выследили, как бы мой мужчина ни старался. Там такая история жуткая, настоящая война кланов, политические бойни…

И я между жерновами влетела, дурочка невезучая. Понесло меня в тот туалет…

Вижу, как Кирилл, приложив палец к губам, смотрит прямо мне в глаза.

И неожиданно мягко подмигивает для поддержки. Типа, ничего страшного, прорвемся. Очень хочется верить, очень…

Киваю.

Лицо Кирилла тут же становится суровым, проявляются глубокие морщины. И от этого он почему-то делается ещё краше, глаз не могу оторвать, пялюсь на него, словно на божество… Он и есть сейчас для меня - самое дорогое. Защита. Если с ним что-то случится, то и мне не жить.

Дверь снаружи чуть приоткрывается. Она не скрипит, и тот, кто за ней стоит, немного подождав, принимается открывать её полностью, скрывая нас за дверным полотном.

И тут я понимаю, что дом проектировал Кирсанов. Не знаю, какой из них, но явно двери открываются не по пожарной безопасности, а как раз для таких вот моментов. Раньше не задумывалась, а вот сейчас какая только фигня в голову не лезет на нервах…

В гробовой тишине раздается хриплый голос мужчины.

— Серый. Зашёл в котельную. Чисто.

— Оставайся там, — отвечают ему из рации.

Я вижу руку с пистолетом. Незнакомец оружие направляет во все углы помещения, потом решает проверить, что за дверью.

Тело моё от напряжения трясется, выступает пот под одеждой в районе позвоночника… Влажнеют ладони. Я стараюсь не дышать. Кирилл пистолет убирает за пояс, беззвучно вытаскивает нож. Тупо смотрю на него, кажется, даже рот раскрываю, и не сразу понимаю, что мой защитник уже начинает действовать.

Кирсанов перехватывает руки мужчины, тот не успевает даже выстрелить, и бьет рукоятью ножа в шею.

Человека без сознания Кирилл аккуратно укладывает на бетонный пол. За руку меня хватает, опять меняет оружие.

Выглядывает на улицу.

Техническое помещение выходит в лес, поэтому мы ныряем в кусты и бежим.

— Беги без оглядки, прямо, — приказывает Кирилл.

Я бегу, чувствуя, что он рядом. Что прикрывает. Под ногами хрустят остатки колючего тающего снега. Погода отличная, тепло… И такая ужасная ситуация. Рыдать хочется, но я держусь. Только сердце по ребрам лупит.

Выстрел.

Я вскрикиваю и пригибаюсь, подбегаю к ближайшему стволу сосны и сажусь, с ужасом оглядываясь. Кирилл налетает на меня тащит волоком в сторону. Он тоже стреляет. От пронзительных, страшных хлопков я затыкаю ладонями уши и зажмуриваюсь.

Кирсанов, больно схватив за запястье, все тащит и тащит прочь. Я уже не понимаю, куда, подчиняюсь, податливо перебираю ногами, полностью доверившись мужчине.

Мелькают елки, стволы деревьев, мы куда-то бежим, бежим, бежим…

Кирилл все время тянет меня за руку, не позволяет останавливаться, а сам по пути еще и успевает по сторонам смотреть, преследователей выискивать.

Я в этой ситуации только жмуриться могу и малодушно надеяться на то, что это все скоро закончится. Как-нибудь.

Бежим сквозь небольшой ельник.

Только на дорожку попадаем и тут же налетаем на кого-то.

Я взвизгиваю, всего на миг наткнувшись на полные лютости карие глаза здорового мужика в камуфляжном костюме. Он так смотрит на меня, этот охотник, словно жертву видит перед собой.

Наверно, узнал, и я - его конечная цель. Может, даже обрадовался, работа вот почти выполнена, скорее всего… Сопротивляться я не способна…

Сама. А вот Кирсанов - да, способен.

Киллер оказывается подготовленным, выстрелить Кириллу не дает. Завязывается драка.

Я отлетаю в сторону, оторопело наблюдая за дикой бойней.

Два здоровых бойца, рычание и страшное сопротивление.

— Беги,— хрипит, улучив момент, Кирсанов.

Я…. Я должна бежать? А как же он?

— Беги, блять!

Я бегу без оглядки, как курица безголовая, дороги не разбирая, два шага делаю - опять выстрел.

На инстинкте самосохранения падаю на четвереньки.

Весь мир прыгает перед глазами, крутится. Я задыхаюсь, сердце кровь прямо в голову качает, бьется молотом в висках, приносящим боль пульсом.

И не сразу приходит понимание, что взгляд упирается в чьи-то ботинки…

В ужасе поднимаю глаза. Надо мной стоит очередной мужчина. На голове балаклава, скрывающая всё лицо. Из рук в чёрных перчатках выпадает пистолет к моим ногам. Метился в меня…

Прямо в меня!

Я ничего не понимаю, как так быстро… Даже бы не заметила, что умерла.

Он, видимо, тоже не заметил.

В горле очередного киллера виден почти насквозь пробивший тело длинный нож Кирсанова.

Когда Кирилл успел метнуть эту жуткую «финку» с костяной ручкой?

Он же дерется…

Секунда, другая… Это всё, как замедленная киноплёнка. Моя жизнь не будет прежней… Точнее, она уже давно изменилась. Очередной труп в моей жизни грузно падает на землю прямо рядом. И я понимаю, что никуда не побегу больше. Если Кирилла убьют, то…

Смысл мне жить?

Я беру чужой пистолет в руки и выпрямляюсь, разворачиваясь обратно.

Убью… Просто убью.

И плевать на все, вот честно.

Двое мужчин продолжают бороться на черничных кочках, серо-белый снег окрашивается кумачовой кровью… Я подхожу на ватных ногах ближе, прицеливаясь в незнакомца. Но тот уже не двигается.

Тяжело дыша, Кирилл чуть приподнимается, поворачивается ко мне.

Весь в кровище! Разбит нос, порвана скула, рассечена бровь. Только ледяные глаза хищника горят азартом… Именно азартом, это особенно удивляет почему-то.

— Опусти, — хрипит Кирилл и сплевывает кровь.

Оглядывается и тяжело поднимается на ноги.

Я никак не могу опустить пистолет, поэтому он, шатаясь, подходит ко мне и сам забрирает оружие из рук. Мотает головой, приказывая следовать за ним, но я в ступоре, стою, глядя на распластанное на кочках тело еще одного пришедшего убить меня человека.

— Бегом! — рявкает на меня Кирсанов, теряя терпение, и толкает в сторону леса.

Опять бежим. Я смахиваю с глаз слёзы, стараюсь не задохнуться от волнения и пережитого кошмара, оглядываюсь с беспокойством. Лес уже не кажется таким прекрасным, скорее зловещим, мрачным и таящим в себе животных… Нас.

Кирилл за руку хватает меня, меняя направление, и тащит куда-то вдоль невысокой скалы. Кровь капает с лица на серый весенний снег.

Он ранен же сильно, наверно… Надо становиться, хотя бы первую помощь…

— Ты как? — выдыхаю я между шагами.

Он не отвечает, целеустремленно таща меня за руку по одному ему известному маршруту.

Остается только подчиниться. Бежим, бежим, бежим…

И, наконец, выскакиваем на небольшую поляну. Там стоит странная машина, больше похожая на тележку на огромных надувных колёсах, ещё и располагаются колёса очень далеко друг от друга. В рост Юрки это сооружение.

— О-о-о, бля!!! — кричит наш егерь, увидев брата.

— У тебя нормально? — спрашивает Кирилл и неожиданно падает прямо на тропинке, на ровном месте!

Сразу становится понятно, что он держался до этого момента только на силе воли! Глупый, упрямый мужчина!

Я реву в голос и начинаю ощупывать его, пока Юрик спрыгивает со своего монстра и идет к нам.

— Джокера грохнули, хороший козёл был, альпийский… Сука, Кирсанов, мать твою, держись!

Я в панике рву куртку Кирилла, закидываю пропитанную насквозь кровью футболку, и вою в голос, переставая видеть от горькой пелены слёз. Его всего изрезали… За меня.