Глава 21

Василиса

— Василиса Георгиевна, как насчет обеда? — перекрыл мне дорогу господин-павлин.

И зачем я вообще вышла сканировать эти чертовы документы? Не могла отправить Юлечку, нашу молодую помощницу, проходящую практику в отделе кадров.

Вот уж не ожидала от Леонида такой прыткости и такой настойчивости. Бес в него что ли вселился?

— Извините, Леонид Андреевич, вынуждена отказать, — попыталась отступить от мужчины.

— Василиса, вот ты где! Я как раз тебя ищу, — неожиданно за спиной Вагина образовался Егор.

Я растерянно хлопала глазами, не понимая, откуда он-то здесь взялся?

Гордеев наградил Лёню красноречиво-испепеляющим взглядом, но слава богу, этим только и ограничился. Не хватало только скандала. Мне осталось проработать совсем немного до благополучного увольнения, заявление я уже написала и завизировала у начальства.

— Ты что здесь делаешь?

— Вы, собственно, кто? — одновременно со мной задал вопрос Леонид.

— Муж, — лаконично ответил ему Егор и все свое внимание переключил на меня, демонстративно давая понять, что Вагину пора исчезнуть и не мешать нам общаться.

Тот ретировался, поджав павлиний хвост.

— Так вот, Василиса, я здесь тоже, как бы работаю, — приобнял меня за талию «муж».

— Егор, тут камеры, — возмутилась на него, пресекая возможные нежности. — И что значит, работаешь?

— У меня контракт с твоей конторой. Но это временно, чертик, временно. Расслабься, — рассмеялся он. — Пошли, лучше пообедаем?

— А я увольняюсь скоро, — поведала ему.

— Правильное решение, — одобрительно покивал головой он. — Я тебе и сам хотел предложить бросить это дело. В банке, помнится, ты не задерживалась и не перетруждалась. А еще и ходят тут всякие.

— Спасибо, Гордеев. Ты такой заботливый, — едко ответила ему.

Хотел он. Помнит, видите ли. Вот что с ним делать?

Я натурально не поспевала за ходом событий, происходящих в моей жизни со скоростью локомотива.

Цирк настоящий! И это я не об вчерашнем увиденном представлении, на которое нас с Ксюшей затащил её невозможный папка.

До сих пор поверить не могу! Какой дом? Какая свадьба?

Мне хватило прошлого опыта подобной спешки, завершившейся сокрушительным фиаско.

Я только начала оттаивать и привыкать к мысли, что мы вроде как пробуем начать сначала, но никак не такими семимильными шагами. У кого-то по-прежнему все те же методы и заскоки, когда моча в голову ударит. Теперь вот узнаю, что он еще и работает в моей организации. Сюрпризы, полагаю, не закончены.

Не знаю, то ли смеяться, то ли плакать?

Еще о венчании заговорил, зная прекрасно, что я церковь не переношу.

В бога верю, а в церковь — нет. Так сложилось. Еще в студенчестве было дело, что я свела случайное знакомство с местными семинаристами; много интересного узнала о жизни замечательных людей. Дискредитация и разочарование. Все. Без комментариев.

Так что, Гордеев со своим предложением «венчаться», мягко говоря, вообще добил.

Мне бы еще сопротивляться и не идти у него на поводу, но на это не было ни сил, ни желания. И я благополучно забила, предпочтя плыть по течению. Пусть он сам гребет веслами, если ему так надо.

Хочет спать рядышком? Хорошо. Приручает? Ладно.

В принципе, я уже и на секс согласна, особенно от воспоминаний утренних и в жар, и в дрожь бросает.

Только не отыгрывать же обратно. Ночь переживу. А там, зная Горушку, он обязательно пойдет в наступление.

Пробуждение сегодня утром было замечательным. Ну, не вырываться же мне было из его медвежьих объятий? В них так уютно, так восхитительно и нежно, что невольно начинаешь думать, что все плохое осталось позади.

— Ты меня поражаешь, Егор, — капитулирую, соглашаюсь на обед в его компании. — Поехали.

Обедали мы не в ближайшем ресторане или кафе, а поехали в другой конец города, чтобы не пересечься ни с кем из моих коллег.

Сашка, как и планировала улетала в этот же день, вечером.

Благо, перелет она выбрала ночной, и мы смогли её проводить. Куда ж без помощи Егора, ага?

В его большой машине вместились все: родители (угу, даже мама не погнушалась обществом ненавистного экс-зятя), я, Ксюшка, Сашка и Тайка.

Егор поначалу планировал мне экскурсию в своем новом доме провести, уже привычно ожидая после работы.

Только у меня сейчас Шурка была в приоритете, о чем я ему и объявила.

Совместные с Тайкой занятия пришлось спешно отменять и извиняться перед инструктором. Неловко вышло. Прошляпила, замоталась, не предусмотрела.

— Ну что, давай обниму тебя, Васька, — задорно воскликнула сестра, раскрывая объятия. — Будь счастлива, сестренка.

— И ты тоже, Сашуль. Спасибо, — обняла её от всей души, на секунду прикрывая глаза, чтобы сморгнуть невольные слезы.

— Смотри мне, — со всей строгостью проговорила Сашка.

Поначалу подумала, что она мне это грозит. А нет, Гордееву. Я прям третьим глазом почувствовала, как она потрясает кулаком в его сторону за моей спиной.

— Шурка, прекрати, — фыркнула я.

— Ничего страшного. Это я для профилактики.

— Я так и поняла, — хмыкаю.

Я отступила, давая возможность и другим попрощаться с ней. Следующей была очередь Таисии.

Мама рыдала, заламывая руки. Обычное явление в нашем случае. Сашка, как могла её успокаивала. Папа с еврейской мудростью в глазах, и неумолимым достоинством, просто обнял старшую дочь, целуя в макушку.

— Тетя Сяся, а когда ты к нам еще прилетишь? — немного скрасила грустный момент прощания Ксюшка.

— Да не раньше, чем через год, Ксеныш, — потрепала её по пухлой щечке Александра. — Лучше вы к нам в гости приезжайте.

— Что, п’авда? — искренне воодушевилась дочь. — Мам, папа, а мы поедем к тете Сясе? А когда?

— Когда-нибудь поедем, к Сясе, — дала туманное обещание я, почему-то в этот момент посмотрев на Егора.

Ох, чего мне только не обещал его пламенный взгляд.

Тот еще укротитель.

Он сам себя так назвал, уже спустя неделю, когда я ничего не успев сообразить, почему-то оказалась с вещами в «нашем» новом доме. Мои восторги по поводу данного жилища я озвучивать не стала, немного охладив пыл Гордеева.

Разумеется, я изначально ломалась и отказывалась от переезда. Тогда последовал закономерный результат, мои вещички самовольно сложили, сгрузили и отвезли в одном известном направлении.

После, просто тупо разевала рот, как рыба, честное слово. Не смогла подобрать подходящих слов, когда однажды вечером, придя с работы, обнаружила свою опустевшую квартиру.

— Гордеев, ты невыносим!

— Хватит меня динамить, Чертик, — прижался к моей спине Егор, зашедший следом.

Как всегда вовремя объявился. Я же чуть пораньше освободилась, и его не предупредила, чтобы встретил. Решила самостоятельно добраться до дома.

Низкий голос и горячее дыхание Егора у моей шеи тут же выпускают на волю полчища мурашек.

— Разве? — сипло переспрашиваю его, забывая о причинах своего гнева. — По-моему, ты сам тормозишь.

— Я торможу? — с присвистом шипит он, задирая мою офисную юбку.

— Ага. Что ты делаешь? — всхлипываю.

— Исполняю твои мечты.

— Его-о-р, — тяну на выдохе.

— Вася-я-я, — буквально рычит он, подталкивая меня к противоположной стене и вжимая в неё животом, — вот сейчас точно не прокатит сказать мне после, что «тебе все только приснилось» и «это ничего не значит».

— И не думала даже, — поддразнила я его, окончательно срывая последний мужской контроль.

А потом… Вот это было воссоединение. Всем воссоединениям — воссоединение! Хорошо, что вся мебель, в отличие от моего гардероба осталась на месте, поэтому нам было ГДЕ и на чем любиться. Заодно феерично попрощалась со своим холостяцким убежищем, на всех доступных поверхностях.

Штурм крепости прошел успешно. Рубеж пал окончательно и бесповоротно.

Сдаюсь, ох, сдаюсь, и еще раз сдаюсь, идтицкая богомышь! Устоять невозможно.

И ведь, надо признать, к делу он подошел с размахом.

Каждый вечер меня ждал новый ресторан, охапки цветов и еще какая-нибудь культурная программа. Театр, концерт и прочая ерунда. Про досуг Ксюши — отдельная песня.

И ни намека на секс не сделал, злодейская морда. Зато сейчас оторвались за неделю воздержания.

— Все, чертик, отбегалась, — заявил этот балбес, откатываясь на бок. — Сейчас заверну тебя в какой-нибудь коврик, наподобие твоей любимой «Кавказской пленницы» и отвезу домой.

— Эй, какой коврик, Гордеев? — ткнула его локтем. — Сама своими ножками пойду, не надо меня в пылесборник сворачивать.

— Вот так бы сразу, — заулыбался он.

— Сам виноват, плохо уговаривал.

— Кто? Я? — тут же навис он надо мной. — Вот же вредная, но такая…

— Какая?

— Любимая, — прижался к моим губам, не давая сказать больше и слова.

Ну все, держите меня семеро, сбылась мечта идиотки.

***

— Чертик, мне надо срочно слетать в Москву, — через день после моего переезда в Метелёвский дом огорошил Егор.

Вот тебе и утро пятницы.

— Возьмешь с собой? Хочу посмотреть, как изменилась столица за прошедшие пять лет, — сумела удержать на лице улыбку.

— У тебя же работа?

— В уикенд? Я же на выходные только.

Что-что, а отпускать его одного почему-то, жуть, как не хотелось. У меня прямо внутри все сворачивалось от плохого предчувствия.

И вообще, какой-то дерганый он стал в последние два дня. Словно пожалел, что добился своего, привез нас в дом, а теперь не знает, что с этим всем делать.

Смурной и задумчивый ходит.

— Василис, может в другой раз? Честное слово, мне будет неудобно перед тобой за то, что я не смогу уделить должного внимания. Дела, сама понимаешь.

Дела, понимаешь ли, в выходные. Ну да.

— А мы с Ксюшкой погуляем сами по себе, — не сдавалась я.

Дочь нежелательно, конечно, брать с собой. Но, зная собственного детеныша, одних она нас не отпустит. Особенно, новообретенного любимого папочку.

А папочка наш, гад, опять что-то скрывает.

— Хорошо, Вася. Если ты хочешь, — нехотя соглашается он.

— Егор, что-то случилось? — не могу не поинтересоваться.

— Ничего непоправимого, — нервно дергает плечом и поспешно проводит рукой по своей шевелюре.

— Не хочешь врать, поэтому не договариваешь? — озвучиваю самую безопасную, а может, наоборот, опасную версию.

— Вась, только не волнуйся. Все будет хорошо, — прижимает к себе в попытке успокоить.

Но моя мнительность и паранойя начинают расти в геометрической прогрессии.

В ночь с пятницы на субботу мы приземлись в Шереметьево. С учетом трехчасового полета и времени отведенном на регистрацию на рейс, это мы быстро управились.

Встречал нас Афанасьев — второй учредитель компании, которую возглавлял Гордеев. Однокурсник его бывший, с которым он и начинал свое первое дело. Пять лет назад, я о нем слышала, но ни разу не видела. Теперь вот настала пора познакомиться.

Оказалось, что Никита семьянин со стажем, и кресло детское в его автомобиле имеется. Так что, сам бог велел ему тащить свою задницу в аэропорт и встречать Генерального.

Шуточки-прибауточки на счет вновь обретенного семейства меня не впечатлили, зато Гордеев оценил, снисходительно позволяя соратнику эти панибратские подтрунивания.

Ксюшка относительно легко перенесла перелет. Немного покапризничала в самолете и перестала. А сейчас и вовсе дрыхнет, хоть из пушки пали — не разбудишь. Чудо мое, а не ребенок.

Я устроилась на заднем сидении рядом с детским креслом и невольно прислушивалась к диалогу мужчин впереди.

— Ну, рассказывай, что тут без меня было? С Забельским разговаривал?

— Разговаривал. Весь мозг мне съел этот придурок…

— В Питер сам сгоняешь, лады? Проконтролируй там процесс лично.

Разговор о работе, ничего такого, от чего бы мне стоило волноваться. Однако я волновалась, и еще как.

— Это Фрунзенская? — удивилась я, когда мы остановились во дворе одного из домов на набережной.

— Угадала, — улыбнулся Егор, вынимая дочь из кресла и привычно подхватывая её на руки. — Пойдем, Вась. Спасибо, Никит.

— Давай, шеф, — салютует, дурачась тот. — До свидания, Василиса, — отвешивает шутовской поклон мне.

— До свидания, — буркаю в ответ.

С умеренным любопытством осмотрела апартаменты Гордеева. Живут же люди!

— Ого! Да ты, никак олигарх, Гордеев, — поддела его.

— Ну, какой я тебе олигарх, Чертик? Скважины не имею, — хмыкает. — Всего лишь наследство отца, приумноженное непосильным трудом.

— Богатый жених, значит? — хмыкаю, замечая, как он кривится от моих слов. — Давай завтра в загс, а? Как в прошлый раз? А то, чувствую, зря я выпендривалась и тебе отказала.

— Васенька, мы обязательно поженимся, — берет он меня за плечи, поглаживая массирующими движениями по косточкам. — Как только я завершу одно маленькое дельце. А теперь спать.

***

— Мам, а с кем это папа? — задает сакраментальный вопрос моя дочь.

Встретились, блин, в кафе напротив офиса.

Я с хрипом вдохнула воздух сквозь стиснутые зубы, никак не сумев вытолкать его обратно, чтобы суметь ответить Ксюше. В груди бешеный стук сердца, удары которого отдавались где-то в горле.

Женщина. Брюнетка. И ребенок, почему находящийся на коленях у Гордеева.

Интересно девки пляшут! Это что это сейчас происходит? Ну и кто она, эта мадам?

Самым страшным предположением было, что это моя соперница, его любовница. Бывшая или настоящая, а может именно сейчас она получает отставку, как вариант? Это, если оптимистично. С этим обязательно разберемся, если хватит терпения и выдержки, чтобы не устроить скандал.

Однако, спустя секунду, стало все намного-много страшнее. Эта особа удачно повернулась лицом в мою сторону, и я её узнала.

— Ни хрена себе, зомби апокалипсис, — едва ли не уронила челюсть на пол.

Из серии: не верь глазам своим!

Ангелина?!

А как же слова Егора, что она умерла?

Нервно хмыкнула, во все глаза разглядывая «покойницу». Окрас другой, ну суть все та же. Стервозина, уверенная в себе, как никогда.

Что происходит, блин?! Они таки поженились, это их ребенок?

Первая мысль в голове: бежать. Причем немедленно и быстро. Хоть к черту на кулички, лишь бы подальше отсюда и от этой женщины, и от Егора.

К Шурке, к сожалению, не вариант. Она в отпуск, помнится, собралась. Да там и с визой морочиться надо.

Так, дыши, Вася, дыши. Без паники. Спокойно.

— Мам? — дочь вопросительно посмотрела на меня, не понимая моего поведения.

— А? С кем, говоришь, папа? С одной нехорошей тетей. Не подходи и не разговаривай с ней, поняла меня? — присела на корточки, чтобы наши лица были на одном уровне. — Слышишь меня, Ксюш.

— А как же папа? — большие синие глаза ребенка стали еще шире от непонимания.

— Папа? Как видишь занят. Пойдем, не будем их отвлекать.

— Я хочу к папе, — ну вот и сюрприз — первый детский каприз.

Гордеев, блин! Чтоб тебя!

Зачем, ну зачем, я, идиотка, взяла собой Ксюшу в Москву, а не оставила с бабушкой и дедушкой?

Если бы была одна, то не смотря на свой страх, подошла к этой парочке и все, наконец, выяснила. Достали, честное слово!

Пока я боролась с противоречивым дуализмом в своей голове, упустила момент, когда «нехорошая тетя», стащив с рук Егора ребенка, поспешила на выход.

Поддаваясь инстинкту самосохранения, я интуитивно развернулась к ней спиной, прикрывая собой дочку. Авось не узнает. Хорошо, что мы, благодаря наблюдательности Ксюши, не успели дойти до входа, а остановились у здания на противоположной стороне улицы.

— Где ты? — послышался знакомый до жути голос, в котором явно читалось недовольство.

Дробный стук металлических шпилек по брусчатке дополнительно создавал неприятный саундтрек для моих ушей. В голове и так звон от быстрого тока крови и адреналина. Еще этот чеканный шаг, стремительно вколачивающихся в тротуар каблуков, окончательно вгонял в тоску.

— Ну что ты психуешь? Заткнись, не беси меня…Лиза! Ты тоже не реви.

Интересно, с кем она разговаривает?

Рискнув, чуть обернулась и посмотрела на Ангелочка (имечко, ага, неподходящее). Заодно поняла, что дамочка разговаривает по телефону, периодически отвлекаясь на плачущую девочку, которую она грубо тащила за руку.

Вот же, бездушная тварь, я не мамаша!

— Да с тобой, я с тобой, — тем временем продолжила она разговор. — Слушай, ничего не знаю, ты сейчас, просто немедля ни секунды устранить нашу проблему…Понятно?

Я еще внимательнее насторожила ушки.

— А с такого, что он узнал все и начал копать. Уже в курсе?! Тогда, какого хрена, я тебя спрашиваю?! Не ной, а сделай, о чем мы договаривались…Что, но? Что, но? И её тоже тогда! Ты меня спрашиваешь, как? А ты немного пошевели извилинами, не все же мне одной это делать!

Продолжение я уже не услышала, потому что она уселась в авто и стремительно стартанула вниз по улице.

Я же просто ошарашенно смотрела вслед красному Порше, пока мой мозг перегружался и сделал удручающий вывод.

— Мам, а сейчас можно к папе? — дернула меня за руку малышка.

И пока я не успела что-либо ответить, она сама побежала ко входу кафешки.

Вот же мелкая негодница!

— Василиса? — неожиданно привлек внимание чей-то отклик.