Глава 22

Мелодия стихает. На последней ноте Рамис на долю мига застывает, ноги снова чувствуют пол. Я понимаю, что стою на мысочках. И пол вновь исчезает. Сердце пропускает удар.

— Ах-х…

— Мирта.

Мы оказываемся лицом к лицу, и Рамис самодовольно улыбается. Он по-прежнему держит меня. Я, фактически, лежу на его руке.

К лёгкости примешиваются нотки беспомощности. Нога снова обрела опору, но из наклона сама я не встану. Могу лишь вывернуться и позорно шлёпнуться на пол. Или ждать, когда Рамис позволит мне встать. Почему-то беспомощность, которую я ненавижу всей душой, рядом с Рамисом не вызывает отторжения, а он смотрит на меня как победитель или даже завоеватель, но в то же время в его взгляде читается восхищение.

Всё громче звучит новая мелодия.

Рамис выпрямляется вместе со мной, я оказываюсь вертикально, но я по-прежнему дезориентирована.

— Понравилось до головокружения? — хрипло спрашивает Рамис, его губы почти касаются мочки моего уха.

Голова и вправду идёт кругом, сама я идти не смогу.

Рамис провожает меня к диванчику, помогает сесть. Я откидываюсь на подлокотник и прикрываю глаза, потому что пол и потолок до сих пор никак не договорятся, кто сверху, а кто внизу.

— Да…, — только и могу произнести я.

— Воды?

— Да-а…

Рамис отстраняется, и я с невольным сожалением вздыхаю. Буквально через минуту он возвращается и подаёт мне стакан.

— Мирта?

— Спасибо. Мне гораздо лучше. Я… давно не танцевала.

Звучит нелепым оправданием. Или я фантазирую? Папа, когда я была младше, оплачивал уроки танцев при колледже, настаивал, что девушка должна уметь и что мне пригодится. Папа оказался прав. То, что я испытала… Затраченные деньги и усилия того стоили. Да в десять раз больше заплатить не жалко! Впрочем, урокам танца я благодарна не только за сегодня. Последний раз я танцевала с папой. Не было ни бешеного стука сердца, как сейчас, ни полёта, но по-своему волшебно было.

— Вы изумительно танцуете, — Рамис подхватывает мою ладонь, подносит к губам, целует.

Демоны, что со мной?

И зачем он?.. Это слишком! Я окончательно и безвозвратно теряюсь.

— Рамис…

— Хотите глоток свежего воздуха, Мирта?

Голова уже не кружится, я твёрдо стою на ногах.

Глядя на танцующих, я вспоминаю, что вообще-то пришла на вечер ради поиска информации. Где-то здесь Дженна.

Двери распахнуты. На улице ещё светло, но в воздухе уже висят искорки магических светлячков, гирлянды украшают растущие вдоль дорожек кусты.

Мы останавливаемся чуть в стороне от входа. Я пытаюсь придумать, что сказать, но слова не идут. И ещё я понимаю, что по-хорошему надо вспомнить о деле, но отпускать Рамиса совсем не хочется. Отпускать?! Кто кого держит…

— Мирта, ты уже выбрала клуб? — Рамис легко возвращается к обращению на «ты».

— Археологический.

— Никогда бы не подумал, что тебе интересно копаться в древних черепках.

— И правильно. Но говорят, направление перспективно.

— Честно? Я бы на это не рассчитывал. Внутреннюю кухню ты не знаешь, связей у тебя в этой сфере нет. Я говорю о связях в метрополии в первую очередь. Зарабатывать будут единицы, и в первую очередь денежный поток будет наполнять карманы и счета антикваров, а не самих археологов. Неблагодарная профессия.

— Я слышала, в столице хотят выяснить причину исчезновения предыдущей цивилизации.

— Хотят. Только это разовая задача. Она либо будет решена, и археологи лишатся поддержки, либо ответа археологи не найдут и опять же лишатся поддержки. Долго ждать метрополия не будет.

— Рамис, откроете секрет, откуда такая осведомлённость?

— Мирта, тебе… тебе открою, — Рамис понижает голос до таинственного шёпота.

Он делает это настолько нарочито, что я мысленно усмехаюсь. Вопреки заверениям ответа не будет.

— Да?

— Здравый смысл, Мирта. Скажем так, я знаю, как в метрополии принимают решения. Сопоставить факты, и вывод напрашивается очевидный.

Если Рамис прав, то… то будущее моё не столь блестяще, как мне хотелось бы верить, но выбор уже сделан, так что работаю с тем, что есть. Другие клубы я успела оценить, хоть и мельком. Хорошо живут клубы, так или иначе связанные с магией, тот же Артефакторский. Особняком стоит Археологический. Остальные же… Ловить там нечего.

Я кошусь в сторону входа.

Захватившее меня в танце безумие схлынуло. А ещё лёгкой обидой кольнуло, что Рамис совсем уж детской уловкой уколол, в обёртке грандиозной тайны попытался скормить пустышку. Короче, пора мне на поиски Дженны.

— И какой у тебя план, Мирта?

— М?

— У тебя взгляд следователя, учуявшего след и жаждущего незамедлительно броситься в погоню.

— Я всего лишь собираюсь завести некоторые знакомства, в том числе и с представительницей Королевского исторического общества. С ней, говорят, один из пропавших, Ринон Олвис, встречался. По письмам впечатление очень странное.

— Ринон… Это его мать любит начинать фразы с «Ох»?

Вот это память! Впрочем, чего ещё ожидать от королевского дознавателя?

— Да.

— Парень влюбился. Что тебя смущает?

— У меня сложилось впечатление, что на парня воздействовали. Что-то вроде приворота.

— Почему?

— Полная концентрация на девушке и безоговорочное исполнение любых её прихотей.

— Как по мне, ты описываешь яркую юношескую влюблённость. Не вижу ничего необычного. Такая обычно ярко вспыхивает, недолго горит и заканчивается разочарованием.

Я выдёргиваю локоть, разворачиваюсь к Рамису лицом. Он смотрит на меня с усмешкой.

Зло берёт.

Но я сдерживаюсь. Во-первых, он всё ещё королевский дознаватель. Во-вторых, в насмешке ни капли превосходства, а за ней, за насмешкой, прячется необъяснимая нежность. Я бы и не поняла, но иногда почти также на меня смотрел папа.

Не проймёшь!

Я стискиваю кулаки:

— Ты нарочно! Нарочно сбиваешь меня с толку, нарочно говоришь на подозрительное, что никакое оно не подозрительное, нарочно привёл меня сюда, чтобы на вечере я не смогла ничего узнать.

— Я был уверен, что ты сообразишь быстрее. Видимо, я танцую лучше, чем думал.

Слов нет!

Я закипаю, а Рамис улыбается и только разжигает.

Развернуться и уйти? Глупо. Рамис ведь уберечь пытается, удержать от ошибок. Нет, надо что-то нестандартное, контрастное. Внутри полыхает огонь, и мне нестерпимо, почти до боли, хочется стереть с его лица насмешку, оставить лишь скрытую за ней нежность. Рамис улыбается шире. Выдержка мне отказывает.

Я вполне осознаю, что творю. Странное состояние — самое настоящее умопомрачение, но разум кристально ясный. Подавшись вперёд, я привстаю на цыпочки, опираюсь ладонями о плечи Рамиса. Улыбка сменяется растерянностью. Да, я угадала! Я тянусь выше, обнимаю за шею, прижимаюсь. И касаюсь губами его губ.

Поцелуй как танец, кружит голову. Мне отчаянно не хватает воздуха, но я позволяю себе лишь короткий глоток, и снова целую.

Рамис замирает, даже не замирает, а застывает. Всего миг, но моё восприятие настолько обостряется, что секунда кажется чуть ли не минутой. Удар сердца, и контроль Рамиса просто срывает, он подаётся вперёд, и нас захватывает водоворот страсти. Я напрочь забываю про людей вокруг, про моё расследование, про злость. Но одна, не оформившаяся толком мысль в голове всё же остаётся. Рамис бы не потерял голову, если бы ничего не чувствовал.

Я не верю в любовь с первого взгляда. Нет, не так. Я верю, что с первого взгляда можно помешаться, но всегда считала, что это не обо мне, и вообще не о людях с сильным характером. Но почему тогда моё сердце бешено стучит? Я знакома с Рамисом всего пару дней, едва ли знаю его, как человека, но…

Контроль я возвращаю первой. Рамис всё ещё ошеломлён моей горячей выходкой.

Я отстраняюсь, посылаю воздушный поцелуй и сбегаю.

Напрасно? Не знаю…

Уже на повороте дорожке я оглядываюсь. Рамис стоит, как громом поражённый, рука чуть приподнята, будто он хочет потянуться за мной, но слишком обескуражен, чтобы завершить жест. Я скрываюсь в здании.

И едва не налетаю на Тарми.

— О, Мирта!

Моргнув, фокусируюсь на его лице и восстанавливаю сбившееся дыхание, улыбаюсь. Мне его сама судьба под ноги толкнула? Не верю в подобное, но Тарми мне полезен, так что я добавляю в улыбку приветливости.

— Тарми!

— Потанцуем?

Лучше поболтаем, но:

— Да.

Тарми утягивает меня в круг. С первого же шага я понимаю, что до Рамиса ему, как от академии до старого континента вплавь. Очень далеко. И начать с того, что в ритм Тарми не попадает, но это полбеды. Рамис в танце вёл, а Тарми, похоже, даже не подозревает, что вести можно и нужно. Я пытаюсь приспособиться к его движениям. Тарми явно идёт по заученному рисунку танца, я его вариацию, естественно, не знаю.

— В академии учат танцевать? — прерываю я молчание.

— Ага, есть танцевальный клуб, но у них есть открытые занятия для всех желающих.

Тарми отвлекается на разговор, и его движения становится плавнее и предсказуемее, а я получаю возможность осмотреться и ненавязчиво подталкиваю Тарми в сторону дальней стены, где на диванчиках расположились преподаватели и приглашённые из города гости.

— Интересно, а куратор тоже здесь?

— Кто? — удивляется Тарми, ведь это он в клубе куратор нашей группы.

— Я слышала у Археологического клуба есть куратор от Королевского исторического общества.

— А, вот ты о ком. Да, мадам Лино здесь.

Лино? Хм, наверное, фамилия.

Музыка стихает, Тарми отводит меня в сторону.

— Мадам на втором диванчике слева.

— Она точно куратор, а не первокурсница? — вырывается у меня.

Я недоумевала, как Ринон мог заинтересоваться зрелой женщиной, когда узнала, кто она. Ничего не имею против разницы в возрасте, но всё же я слабо представляю, что могло свести их вместе. Внешне Дженна не уступает первокурсницам, и если секретное зелье красоты, как верит Гала, действительно существует, то Дженна явно в числе избранных. Фарфоровая, нетронутая загаром кожа, густые волосы, идеальные черты лица.

— Тарми! — кто-то отвлекает моего кавалера, и я разжимаю пальцы, убираю руку с его локтя.

Тарми оборачивается ко мне, похоже, он не собирался так легко меня отпускать, но поздно. Его приятель что-то спрашивает, а я в знак благодарность за танец приседаю в лёгком реверансе, отступаю за танцующих и ускользаю. Думаю, Тамри попытается меня выловить позже. Или не попытается. Не важно!

Просочившись сквозь пары танцующих, я устремляюсь к Дженне.