Глава 45

— Ох, Мирта!

Я не успеваю среагировать, и мадам Ох заключает меня в крепкие объятия, стискивает, и от поцелуев не отвертеться, мне в обе щёки достаётся. Разве что боевым приёмом выворачиваться, но нельзя, к сожалению. Я терплю бурное приветствие.

— Добрый день, мадам Олвис, хотя вряд ли он добрый.

— Почему, Мирта?

— Мне жаль, что мой рассказ неизбежно причинит вам боль.

— Всё в порядке, Мирта. Не извиняйся. Поверь, незнание причиняет мне гораздо большую боль. Я улыбаюсь, смеюсь, но боль не отпускает ни на миг. Я всего лишь свыклась с ней, как со старой знакомой. Знаешь, что мучительнее всего? Я боялась давить на Ринона, боялась задушить его опекой, чувствовала, что он хочет свободы от меня, от дома. Это нормально! Дети вырастают, и им важно утвердиться в этом мире, понять, что они сами чего-то стоят. Почувствовать свою взрослость? Наверное, так. Эта… Дженна сразу мне не понравилась. А какой матери понравится, что её сын в лепёшку готов разбиться ради девицы, которая лишь снисходительно позволяет себя любить, не проявляя и толики взаимности? Меня всё время точит мысль, что, если бы я приехала, настояла, Ринон был бы жив. Прости, заговорилась.

Я качаю головой:

— Мадам Олвис, выговоритесь, я буду рада, если вам станет хоть капельку легче. Вы не смогли бы спасти вашего сына, не вините себя. Куда вероятнее, если бы вы приехали, вы бы потянули вниз всю семью.

— Да?

Она уже плачет, не скрываясь, комкает платок и редко-редко промакивает лицо.

Хорошо, что мы сидим в одном из лучших ресторанов. Здесь, кроме общего зала, есть кабинеты. Думаю, ресторан ради кабинетов и создавали — нейтральная территория, на которой удобно встретиться, обсудить дела, даже заключить сделку.

В нашем кабинете стол только обеденный, пространства немного, мы сидим на угловом диване, каждая со своей стороны. Я решительно придвигаюсь и сама, добровольно, обнимаю мадам Олвис.

— Ваш сын не влюблялся в Дженну, мадам. Он находился под воздействием магии, аналогичной привороту.

— Бедный мой мальчик.

— Дело, правда, с другого конца, прибыл расследовать королевский дознаватель. Вы, наверное, слышали.

Она утирает слёзы, чуть отстраняется, явно готовая слушать дальше, кивает:

— Слышала, но не думала, что это как-то связано с Риноном.

— Оказалось, что связано. Мадам, я не имею права разглашать детали, я могу рассказать лишь в общих чертах.

— Ох, понимаю.

— Разновидность чёрной магии.

— Ринона… «выпили»?

Я ожидаю рыданий, заламывания рук, эмоций, но мадам удивляет. Она горбится, опускает голову, и я вижу перед собой постаревшую лет на десять, измученную горем женщину. Она закрывает глаза, молчит. Лучше бы билась в истерике…

— Его тело передадут вам до конца недели, мадам.

— Что?

— Тела найдены. Сейчас устанавливают личности.

— Сколько же их было?

Я усмехаюсь с горечью:

— Столько, что из метрополии прибыл королевский дознаватель.

— Ох…

— По крайней мере вы сможете похоронить сына. А ещё… Мадам, души жертв некоторое время оставались в ловушке. Я говорила с Риноном. Понимаю, звучит бредово. Когда ему было шесть лет, он принёс домой полудохлую ворону и просил вас спасти её. Вы забрали ворону и позже сказали, что она улетела. Кроме вас и Ринона эту историю никто не знал. Ринон просил передать вам привет.

Мадам зажимает рот ладонями, и я понимаю — она верит. Я тороплюсь рассказать ей всё, что показал мне Ринон. Находить слова для образов, чувств, душевного тепла очень трудно, но я стараюсь. Ринон очень хотел забрать её боль, остаться светлым воспоминанием. Он хотел, чтобы мама перестала сожалеть, чтобы встряхнулась, вспомнила вкус жизни, вспомнила, что у неё есть ещё один сын, который не меньше Ринона нуждается в её любви, что, в конце концов, у неё будут внуки, и пусть они увидят жизнерадостную бабушку, а не состарившуюся от горя развалину.

— Я сделаю, Мирта, — мадам находит в себе силы говорить твёрдо. — Мы заберём тело моего мальчика, отвезём домой и похороним в саду под его любимой яблоней. Одну ночь я проведу с ним, а на рассвете попрощаюсь. Как думаешь, это будет правильно? Ринон бы одобрил?

— Думаю, что да, — я заставляю себя улыбнуться. — На восходе, когда солнце начинает согревать мир — хорошее время.

В кабинет невесть откуда врывается солнечный зайчик, прыгает по стене, проказливо попадает мадам прямо в лицо и исчезает, напоследок ярко осветив её волосы.

— Ринон?! — охает она.

Я молчу. Небесного тепла я не чувствую. Возможно, маленьким чудом стала случайность. Возможно, Ринон продолжает присматривать за нами.

Мадам затихает, опускает голову, обнимает себя руками. Можно подумать, что она плачет, но нет, ни слезинки. Да и выражение лица у неё не грустное, а задумчиво-неверящее. Мадам несмело улыбается краешком губ. Ей стало легче, хорошо.

Мы сидим, молчание затягивается, но оно очень уютно. Мадам бы сейчас побыть наедине с собой, но, если я встану и уйду, это будет невежливо, да и попрощаться надо. Поэтому я перевожу взгляд на пустую чашку и даю мадам иллюзию уединения.

Не знаю, сколько мы сидим так. Четверть часа? Полчаса?

Погода портится, порыв ветра вздымает тучу песка.

— Мирта, — окликает меня мадам Ох.

— Да?

— Прости за любопытство, но разве ты сейчас не должна быть на учёбе? Не стоило ради меня…

— Я не ради вас, мадам. Оплата вернётся на ваш счёт в течение десяти дней.

— Что?!

— Не пугайтесь, мадам. Я просто перевожусь. Буду учиться не в колониальном филиале, а Королевской академии в столице. Документы уже подписаны. Единственное, не знаю, буду я «нагонять» или буду начну учёбу со следующего года. Это награда за участие в раскрытии угрозы государственного уровня. Рамис сказал, что мне медаль вручат, представляете? Вроде бы даже приказ уже подписан.

— Мирта…

— Да, мы отплываем ближайшим рейсом, мадам. Вы разрешите вам иногда писать?

— Мирта, что же получается? Ты сделала такое большое дело для меня, для моей семьи, для Ринона. Но останешься без награды?!

— Почему же без награды? Если бы не вы, я бы не познакомилась с Рамисом.

Мадам решительно качает головой:

— Ох, нет, Мирта, так не годится. Идём!

— К-куда?

— По магазинам, естественно! Ты едешь в метрополию! Ты хочешь, чтобы тебя посчитали колониальной деревенщиной? Нет и ещё раз нет.

— По приезду я остановлюсь в гостиной и куплю всё, что мне нужно. Мадам Олвис, я благодарна, но это нерационально: покупать втридорога одежду из метрополии, чтобы везти обратно.

О том, что жить я буду, скорее всего, в доме Рамиса, я умалчиваю. Зачем болтать лишнего?

— Ты права…

— А ещё меня сейчас Рамис заберёт, — улыбаюсь я.

— Тогда я распоряжусь возврат из академии перевести на твой счёт. В столице сможешь получить в любом отделении. И не думай спорить, Мирта. Наградных денег у тебя пока ещё нет. Я догадываюсь, что твой Рамис тебя голодной не оставит, но иметь свои собственные деньги важно. Не обязательно тратить. Сам факт, что они у тебя есть, даст тебе уверенность. Мирта, я не хочу сказать плохого, просто… Когда человеку есть, куда уйти, это чувствуется. Ощущение зависимости, даже подсознательное, может отравить ваши с Рамисом отношения, поверь моему опыту.

Заказ я выполнила. Да, я была не одна. И что? Я заработала свой гонорар честно.

Я медленно киваю и расправляю плечи.

Папа бы, после того, как вставил за вопиющее безрассудство и пренебрежение к собственной безопасности, мной бы гордился.