Глава 23. Друг познается в беде, муж – в декрете, а враг – на ритуале

– Сдохните, сволочи, – закричал Ден, мысленно срывая магические печати на уничтожение живого. Родившееся в его сердце заклинание грозно загудело, собралось с силами и… с мерзким звуком растворилось.

– Заговоренные цепи, – меланхолично прокомментировал неудачную попытку студента один из капюшонов.

– Уже просек, – холодно ответил пленник, с тоской глядя на отдушину в потолке.

Преподаватель Ринг, согнувшись крючком, неторопливо перелистывал ссохшиеся страницы черного талмуда, его спутники монотонно бубнили какой-то речитатив из сборной солянки религиозных песен, оборванных заклинаний и политических лозунгов «За свободу! Равенство! Твердыню!»

И вот в эту самую мирную минуту ритуала на призывателей феерично рухнула я.

В свое оправдание хочу заметить, что, как воспитанная девушка, попыталась всех предупредить. Точнее, я истошно верещала и махала руками, в надежде перехватить орлиные поводья, пока нелегкая несла нас по туннелю отдушины прямиком в зал для ежегодных кровавых месс. Но сложно руководить Ублюдком.

Отработанный на тренировках рефлекс заставил спрыгнуть с орлиной спины в двух метрах от пола. Перекатившись через здоровое плечо, я лишь чудом уклонилась от просвистевшего над головой заклинания и торопливо вскочила на ноги.

Орел возмущенно забил крыльями, выровнялся и удрал в туннель. Ну и фиг с тобой, трус несчастный.

Я торопливо попятилась, уходя от очередной атаки, и только теперь сообразила, что случайно встала в пентаграмму. Та радостно подсветила идеальные линии, образующие пятиконечную звезду, и утробно загудела, как сытый зверь. Своды пещеры осветили алые всполохи, запахло, что удивительно, озоном, а не позором.

Капюшоны офигели и попятились. Маг начал быстро-быстро листать свой талмуд, подгоняя себя злым шепотом «Да где же… Видел же…» Полутруп на жертвеннике красочно выругался.

– Чертовку вызывали? – жизнерадостно ляпнула я, для пущего эффекта ослепительно улыбнувшись и подбоченившись.

И угадайте, каким было число возрадовавшихся моему прилету магов? Безнадежный ноль.

– Чертовка, ты спятила? – сквозь зубы выдавил Ден. – Что ты вообще тут делаешь?

– Я не поняла. Тебе помогать или не вмешиваться?

– Второе! – моментально надулся Ден-я-весь-из-себя-такой-гордый.

Вот интересно: поймет сам или подмигивать придется?

– А, ну и пожалуйста, – обиженно отвернулась я, оглядываясь на сектантов. – Ребят, позволите воспользоваться вон той монтировкой? Хочу выбить дурь из этого неблагодарного нахала. Что говорите? Не монтировка, а подсвечник? Тяжелый?

– Да чего ты скромничаешь! – возмутился жертвенный баран. – Проси сразу кинжал и бей в самое сердце.

– А вот и попрошу!

– Ну и проси.

Ден, как и всегда, оставался хмурой душкой даже в такую минуту.

– И попрошу! Эй, красные капюшоны, можно я его сама в жертву принесу?

Мужчины переглянулись, улыбнулись, а потом ближайший молча вытянул из крепления на поясе короткий кинжал и передал мне. Природная вредность не позволила отказаться от дармового подношения, она же подтолкнула к тому, что раз уж взялась, то надо доигрывать до конца.

– Мэг? – напрягся Ден.

Я покрутила клинком, чуть не выронила, в очередной раз подтверждая, что «ловкость» – это не мое второе имя. Сделала вид, что завороженно любуюсь блеском стали, попробовала подушечкой острие лезвия.

– Мэг, не дури. – Кадык Дена дернулся. Сам он, впрочем, тоже попытался. – Мы же в одной команде играем.

А вот про команду это он зря вспомнил. Ох и зря.

– А помнишь, как ты меня вместе с ванной в мужскую раздевалку переместил? – вкрадчивым голос напомнила ему.

– Сама виновата! Я предупреждал, что тренировки нельзя игнорировать.

Вентери сам себе рыл могилу.

Где-то в глубине склепа заорал Ублюдок. Капюшоны вздрогнули, я, признаться, чуть сама от страха не померла. Ден покосился на потолок, мысленно взывая к ангелам-хранителям, но рядом стояла только Чертовка.

– Чего встали? – наконец ожил Ринг, отодвигая книгу. – Хватайте девчонку. Убьем ее, а потом закончим с парнем.

– Не смейте! – задергался прикованный.

Нет, вы только гляньте.

Какая отвага. Сколько храбрости. Понятия не имела, что в таком тщедушном и смазливом теле гнездится столько благородства…

– Это дискриминация и попрание моих магических прав! – выдал Ден. – Я требую, чтобы меня приносили в жертву первым, как представителя более знатного рода.

– Вентери, ты вконец охренел? – возмутилась я.

– В конце концов я мужчина! Я обязан первым принимать удар. Вот!

– Вы еще подеритесь, – с улыбкой предложил Ринг, делая пасс в нашу сторону.

С пальцев сорвалось заклинание и помчалось к нам. Но прежде, чем эта гадость достигла и коснулась моего тела, я почувствовала уже знакомое покалывание. Не мешкая более, прыгнула на алтарь и на манер мартышки обняла Вентери-младшенького руками и ногами.

Искренне надеюсь, что портал окажется достаточно силен, чтобы вытащить этого высокородного паршивца в полной комплектации.

Жертва ритуала взвыла, пентаграмма возмущенно вспыхнула, закричали сектанты, но никто не успел ничего сделать – портал уносил нас как можно дальше от склепа первомага Алистера Белоликого.

– Совсем с ума сошла? – зарычал отец, стаскивая меня с прикованного Дена.

– Вот я о том же, – прохрипел тот.

Вот зря я переживала о мощности портала. Нед Хантер, напуганный бестолковостью собственной дочурки, выжал максимум мощности из заклинания, вытащив из ручонок сектантов не только меня с Деном, но и жертвенный алтарь. Нас перенесло в просторную комнату, больше напоминавшую лазарет, вот только улыбчивых лекарей в халатах не доставало.

Я оглядела полукруг хмурых мужчин в спецформе. Нервно сглотнула.

Вот честно, даже капюшоны встречали меня с большим радушием во взгляде.

– Сумасшедшая, – констатировала Таша, качая головой, а я не выдержала:

– Да что вы заладили, как испорченное радио?!

– А как еще тебя назвать? – потряс цепями Вентери, для жертвы он выглядел очень даже бодреньким и болтливым. – Свалилась с потолка в разгар жертвоприношения, еще и сама меня прибить хотела, спасительница, блин.

– Так ведь спасла? Спасла. А победителей не судят. Вот.

Судя по мрачной решимости на лице отца, победительнице грозил ремень. От воспитательного процесса отвлек вбежавший в комнату лекарь, и я предпочла картинно застонать и схватиться за ушибленное плечо.

– Бегу, милочка. Бегу, маленькая. Сейчас, потерпи немножко, – засуетился добрый доктор, выпроваживая из комнаты посторонних.

Меня усадили на кушетку, предложили стакан сока, конфетку и обезболивающее. Видя такую наглость, избитый и покинутый Ден послал куда подальше постулат о том, что мужчина должен терпеть боль, и слабым голосом позвал лекаря.

– Я умираю, – шептал Ден.

– Ой, ай, больно, – хныкала я.

Вспотевший лекарь носился между нами и, кажется, всерьез обдумывал причину, побудившую его лечить и спасать других.

Ровно через полчаса в палату влетел растрепанный Джек с последними новостями. К тому времени мне наложили повязку – оказалось, что плечевая кость не справилась с условиями эксплуатации и дала трещину. Помятый Ден сидел на кушетке – видать, отлежал все бока на алтаре – и терпеливо ждал, когда заклинание зафиксирует переломанные ребра и лекарь позволит ему убраться домой.

– Итак, новости! – зачастил воодушевленный комментатор. – Нед Хантер взял штурмом склеп, где забаррикадировались сектанты. К слову, Мэг, те и сами были готовы сдаться, перепуганные завываниями твоего орла. И в этом семестре у нас некому читать «Биографии Великих», так как господин Ринг вряд ли продолжит педагогическую карьеру. Ден, видел внизу твоих родителей, будь готов к женской истерике. Чертовка, твой отец задержится на допросах, поэтому тебя отправляют ночевать к Сент-Клерам. Нед уже перечисляет тридцать три способа членовредительства, которые грозят Коулу за любую попытку дотронуться до тебя даже пальцем. На этом у меня все. Выше нос! Вы же теперь герои. А тебе, Мэг, может, даже медаль дадут.

Ага, шоколадную. Потому что другой я не заслужила.

Джек умчался, намереваясь под шумок напомнить про свой бюллетень, а я встала с кровати и принялась обуваться.

– Чертовка, – позвал Ден.

Обернулась, дабы узреть любительскую постановку скандально известной пьесы «Доблестный воин испускает дух». Вентери сжимал руками перевязанную бинтами грудь. Страдальчески морщил аристократический нос. И вообще выглядел как свежее умертвие.

Но даже это не помешало ему грозно свести брови и напомнить:

– Чертовка, ты же помнишь, что завтра тренировка? И не смотри на меня, как на психа. Мелкие травмы – не повод прогуливать. Опоздаешь – приму меры.

Я улыбнулась, покачала головой – некоторых упертых баранов даже алтарь не исправит – и, пожелав Дену не лопнуть от чувства собственной важности, вышла.