-14-

Вдоволь наплакавшись, я вытерла глаза и уже собралась домой, когда увидела, что три дня не сдвигала цифры в календаре, значит, три дня не поливала цветы. Взяла ключи от студии (Александра отдала мне запасные) и, даже не думая, что могу кого-то там застать, смело открыла дверь.

Наверное, не будь я так поглощена своими мыслями, я бы услышала их ещё из-за двери.

Не будь они не так сильно заняты друг другом, наверно, услышали бы, как открывается замок.

Но ни то ни другое не случилось.

Знаете, как себя чувствуешь, когда сбывается дурной сон? Вот примерно так я себя чувствовала, когда увидела Александру грудью на столе, только она стояла не с задранной юбкой, а абсолютно голая, и вместо мужа, драл её Яфаров.

Самозабвенно. Жёстко. Яростно.

Ритмично сокращались ягодицы. Ритмично двигался член, периодически выходя чуть не на всю длину и погружаясь в неё снова. Александра стонала, явно наслаждаясь процессом. Яфаров, блестящий в полумраке от пота, шумно выдыхал и подбадривал:

— Давай, моя сучечка! Давай!

Его пальцы сжимали её тощие бёдра, приподнимая, как ему удобнее. Она едва держалась на цыпочках, поднявшись так высоко, как могла.

Её густые рыжие кудри водопадом спадали со стола. На полу валялась одежда.

И мне бы, как обычно, уйти. Но меня достало подсматривать. И достало их враньё.

Я щёлкнула выключателем, не став дожидаться, когда они закончат.

— Твою мать! — выругался Таир, ослепнув от яркого света.

Александра попыталась вырваться, присесть, прикрыться, но он её не отпустил.

Точка невозврата, вспомнила я.

Точка, при которой мужчина кончит, даже если в комнату войдёт его бабушка.

— Не обращайте на меня внимания, — равнодушно отмахнулась я.

Взяла лейку и пошла по цветам.

Я слышала, как он кончил.

Хриплое, протяжное «А-а-а!» было очень внушительным.

— Не в меня! Чёрт побери, Таир! — взвизгнула Саша. — Блядь, я же просила!

Он не извинился и, похоже, даже не обратил внимание на её слова.

— Любите горяченькое, Марина Сергеевна? — усмехнулся он, натягивая штаны. Брякнула пряжка ремня, прожужжала молния.

— Кто ж его не любит, — развернулась я.

— Могу и вас трахнуть, — белозубо улыбнулся нахал. — Хотите?

— Ты не в моём вкусе, — усмехнулась я, меняя опустевшую лейку на стоявшую тут же пластиковую бутылку.

— Я вы в моём, — осмотрел он меня снова с ног до головы. — И фигурка у вас, как у девочки. И талия что надо. Вы же не рожали, да? Там у вас также узко? — выразительно уставился он на мой лобок.

Всё это, конечно, была лишь бравада, за которой он скрывал неловкость, но сегодня мне было плевать. И его торс, гладкий и лоснящийся от пота, как у жеребца на выгуле, конечно, был прекрасен, но меня ничуть не волновал и даже не смущал.

— Значит, вы давно знакомы? — спросила я.