Глава 25. История Когтя

Когда мы появились в доме Киарана, он сидел в своём излюбленном кресле и снова читал газеты. Интересно, ему не надоедает?

— Что хорошего пишут? — словно между прочим, спросил его Ник, так и не отпустив моей руки.

— Ничего не пишут, — ровным тоном ответил тот. Поднял на нас взгляд, увидел меня и откровенно скривился. — Эту для чего притащил?

— Каяться буду в наших с тобой преступлениях, — усмехнулся Никкейл. — Считай, чистосердечно признаваться во всём содеянном.

Киар нахмурился.

— Зачем?

— Так надо, — сказал Ник.

— Признавайся в своих. Мои оставь в покое.

— Как скажешь. Но ты тоже посиди. Дополнишь, если что-то забуду. А потом вознагражу тебя за терпение рассказом о том, как мы мило сегодня побеседовали с лордом Стайром.

Вот после этих слов взгляд Киарана стал заинтересованным. Он даже газеты сложил и отодвинул подальше.

— Ну, начинай каяться, — нетерпеливо выдал Киар. — А то ты так всегда: сначала заинтригуешь, а потом заставляешь ждать. Или могу сам всё рассказать максимально коротко.

— Нет уж, я справлюсь. А ты, если не сложно, пока добудь что-нибудь поесть. Обед у нас выдался крайне напряжённым, а уже время ужина.

— Я тебе не мальчик на побегушках, — пробурчал громила.

— Ты мой лучший друг, — с широкой улыбкой ответил Ник.

А Киаран посмотрел на него с сомнением.

— Что-то ты сегодня подозрительно улыбчивый. Шутишь. Довольный такой, даже страшно. Тебя Стайр ничем случайно не накачал?

— Нет, — и Ник снова улыбнулся. — Просто… хорошо на душе.

Киар глянул на наши сцепленные руки, потом посмотрел на меня и снова перевёл взгляд на друга.

— Понятно, — сказал с ироничным вздохом. — Значит, и тебя тоже накрыло. А я уж думал, ты на подобное не способен, — снова усмехнулся и направился прочь из гостиной: — Ладно, не буду мешать.

Ник проводил меня к свободному креслу, сам занял то, на котором до этого сидел его друг и, поймав мой взгляд, нежно улыбнулся.

— В общем, даже не знаю, с чего всё началось, — проговорил Никкейл, глядя на потолок. — Наверное, с того, что мой дед водил тесную дружбу с пиратами. Сам он был моряком до мозга костей. Но деньги зарабатывал исключительно легально. А однажды и вовсе во время шторма умудрился спасти несколько пиратов, чей корабль начал тонуть. С тех пор его в пиратской братии уважали.

Ник сделал небольшую паузу, явно собираясь с мыслями.

— Его сын, мой отец, тоже любил море. Точнее, он любил корабли. Ему нравилось проектировать их, наблюдать за ходом строительства. Он считал, что у каждого корабля есть душа. У папы была корабельная империя. А наша семья считалась одной из богатейших в стране. А потом…

Никкейл посмотрел мне в глаза.

— Его убили. Напали прямо во время испытания одного из новых бригов. Корабль отправили ко дну вместе с командой. И по официальной версии, это сделали пираты. Когда я об этом узнал, был как безумный. Ведь дед рассказывал мне о пиратах, как о друзьях. И получалось, что эти друзья убили моего отца.

Он перевёл дыхание.

— Мне было двенадцать. Тогда казалось, что я всесильный. Что мне всё по плечу. Возомнил себя великим мстителем. Но дед вовремя меня поймал и отвёл к Касиану. Тому самому пирату, чью команду когда-то спас. И вот Касиан поклялся мне, что ни один из пиратов, которых он знает, не имеет отношения к гибели моего отца. И я поверил ему. Наверное, именно тогда понял, что пираты зачастую честнее, чем некоторые высокородные лорды.

— Ты узнал, кто убил твоего отца? — спросила, поражённая рассказом Ника.

— Узнал. Но доказательств до сих пор не имею. Только догадки. Уж больно всё складно получается. Папа погиб через несколько месяцев после того, как стал работать с Югасом Тренсером. Полгода после этого верфями Югас управлял сам. А потом вынудил мою мать выйти за него замуж. Он знал, что она наполовину эльфийка, а в те времена раскрытие этой тайны грозило ей арестом и депортацией. Меня и вовсе ждала незавидная участь. Потому мама была вынуждена согласиться.

— Она сегодня об этом упоминала, — кивнула я. — Оказывается, дядя расследовал дело гибели твоего отца. А потом продолжил общаться с твоей мамой. Мне кажется… она ему нравится.

— Я в этом уверен, — усмехнулся Ник. — Если бы это было не так, я бы сейчас с тобой не разговаривал, а обживал очередную камеру. Так что, скажем спасибо маме и симпатии к ней лорда Стайра.

— То есть, ты считаешь, что Югас Тренсер причастен к трагедии? — уточнила я.

Ник кивнул.

— Он документально вывернул всё так, что из флотилии отца мне не досталось ничего. Переоформил всё на своего старшего сына. Фактически, обворовал нас с мамой. Я узнал об этом, когда мне стукнуло восемнадцать, и едва его не убил. Тогда же понял, что нужно действовать иначе. По закону ничего не добьюсь. Убийство — точно неправильное решение. Оставалось действовать нелегально.

— И ты решил стать пиратом?

— Решить-то я решил. Но дед был категорически против. Увы, он покинул этот мир. Отдал душу морю. И тогда я остался один. Точнее, — Ник посмотрел тепло. — С Киаром.

— А мама? — удивилась я.

— Мы крайне редко виделись, почти не общались. Она редко покидала особняк Тренсера, а я ненавидел там бывать. И всё же просто так стать пиратом я не мог. Это поставило бы крест на всём, что у меня осталось — имени рода. Тогда пришла идея создать образ, под которым меня бы никогда никто не узнал. Над артефактом с материальной иллюзией пришлось трудиться несколько недель. Но он даже ауру менял и отпечаток магии. Полная замена личности. И вот когда у меня появилось новое лицо, я начал воплощать в жизнь свой план. Первым делом обратился к морским девам.

— К кому? — выдала ошарашенная услышанным.

— Русалкам, — Ник был совершенно серьёзен. — Дед немало мне о них рассказывал, правда, называл это сказками. Но я решил проверить. Однажды в полнолуние, в одном гроте, где в воде появлялась лунная дорожка, провёл ритуал. И ко мне явилась девушка… с хвостом вместо ног. Она попросила правду. Потребовала рассказать, что именно я хочу получить, зачем мне это нужно. А когда я выложил ей всё, она согласилась помочь. Но взамен попросила все мои положительные эмоции. Я лишался радости, наслаждения, любви, нежности, всего того, что делало жизнь человека счастливой. Мне же оставался азарт, страх, злость, раздражение, и всё остальное. Но пирату иного и не надо. Приятные чувства делают его слабым. Я согласился, а она провела обряд. После него у меня на шее и плече появилась татуировка с изображением осьминога, обвившего щупальцем корабль, а вместе с ней пришли способности повелевать подводными потоками.

— То есть, ты ничего не чувствуешь? Никаких положительных эмоций? — выпалила я, подавшись вперёд.

— Теперь чувствую, Мелисса-ромашка, — он тоже сел на край кресла и поймал меня за руку. — Вот с тобой начал чувствовать.

Потом вздохнул, а на его губах появилась тёплая усмешка.

— В сказках, что рассказывал дед, у любого колдовства морских дев всегда было условие снятия.

— Да, я помню. Поцелуй любви или искреннее прощение, или… — задумалась. — Что там ещё было?

— Обычно, ничего сложного. Но проблема в том, что морские девы никогда не озвучивали этих условий. То есть, человек должен был как-то сам определить. И у меня тоже условия озвучены не были. Да и не особо они меня интересовали. Поверь, Мелисса, я и до заключения того договора крайне редко улыбался. То есть, по сути, ничего не терял.

Он отпустил мою руку и снова сел ровно.

— С новым даром я мог легко загонять нужные мне корабли в те точки, где их было легко захватить. Мой друг Глыба умел управлять погодой, и вместе мы стали настоящей грозой морей. Корабль мне достался от деда. Правда, пришлось изрядно его переделать, чтобы он стал неузнаваем. Хотя там одних чёрных парусов хватило за глаза. Вот так появилась «Белая ворона», и началась моя пиратская карьера.

Я молчала, переваривая информацию. Честно говоря, не ожидала от Ника полной откровенности. Чую, она неспроста.

— Мы грабили только суда Тренсера, — продолжил Никкейл. — Точнее, я забирал своё. А вскоре понял, что если корабли не возвращать, то рано или поздно меня по ним и обнаружат. Потому мы стали поступать иначе. Забирали только груз.

— И людей, — напомнила ему.

— Всех опускали, — заявил он.

Я возмущённо подалась вперёд.

— Ты почти несколько недель держал в плену пассажиров и команду «Алого рассвета». Зачем?

— Так получилось, — пожал плечами Крайстер. — Не смотри на меня, как на чудовище. Никто их не мучил. Даже исправно кормили. А не отпускал я их, потому что выяснил кое-что интересное о перевозимом на корабле грузе. И любой из них мог оказаться к этому причастен.

— Выяснил? — спросила дерзко.

— Выяснил, — ответил серьёзно. — А в потайной нише одной из кают мы обнаружили алпирит. Это порошок, который добывают на одном единственном острове в Феронии. Помнишь взрыв «Стремительного»? Его спровоцировала одна маленькая щепотка.

Послышались шаги, и в гостиную вернулся Киаран. В руках он нёс большое блюдо с разложенными на нём огромными бутербродами. Ник глянул с благодарностью и стянул оттуда два. Один протянул мне.

— Угощайся, Мелисса. Они только с виду страшные, на самом деле очень даже ничего, — улыбнулся Ник и вгрызся в кусок хлеба с колбасой, листом салата и каким-то неизвестным мне соусом.

Я всё же рискнула попробовать творение Глыбы, и, к собственному удивлению, довольно быстро съела весь бутерброд. Ник тоже закончил с едой и глянул на друга.

— Ты вовремя пришёл. Я как раз добрался до самого интересного. Так вот, — Никкейл снова повернулся ко мне. — После этого мы нашли тот же порошок ещё на двух кораблях, принадлежащих Югасу Тренсеру. Вчера на допросе я поведал об этом твоему дяде, изрядно его озадачив. Мы с ним склоняемся к мысли, что Тренсер решил организовать в стране переворот. Вот такой вот расклад.

Я была изрядно озадачена услышанным, вот только по глазам Ника видела, что он сказал ещё далеко не всё.

— Лорд Стайр меня раскусил, — признался парень. — Заставил выложить ему всё, как есть. И вынудил отдать артефакт, который превращал меня в Когтя. По официальной версии пират погиб прошлой ночью при попытке сбежать из изолятора.

Киаран растерянно замер, а в его глазах появилось искреннее сожаление. Будто он на самом деле потерял близкого человека.

— Ну и я теперь внештатный сотрудник тайной полиции. Считай, марионетка лорда Стайра. Без зарплаты, отпуска и других привилегий. Почти раб. Но жив и не за решёткой. Так что не всё так плохо, как могло бы быть.

Говоря это, Никкейл улыбался, в его глазах сияло спокойное тепло. А ведь он на самом деле был рад, что всё для пирата Когтя закончилось именно так.

— У Стайра есть план, как вывести Тренсера на чистую воду, — продолжил он, теперь снова посмотрев на меня. — И у меня в этом плане одна из ведущих ролей. Возможно. Потому что далеко не факт, что мой бывший отчим клюнет на удочку твоего дяди, Мэл. И всё же такая вероятность есть. И вот тогда Тренсеру нужно будет заставить меня ему помогать, а ты… если будешь со мной официально, станешь отличным средством давления. Он может попросту выкрасть тебя и, тем самым, взять за жабры и меня, и Стайра. Хотя на его месте я бы не рискнул даже пытаться шантажировать твоего дядю.

Ник невесело усмехнулся.

— Вот такой расклад, Мелисса, — добавил он. — Именно поэтому лорд Стайр желает держать тебя под присмотром и подальше от меня. Я пытался доказать ему, что это не поможет. И при желании Тренсер выкрадет тебя даже из-под его носа. Потому считаю, что ты должна знать, какая жуткая и серьёзная игра идёт вокруг.

Я сидела, как оглушённая. В голове было столько мыслей, что у них никак не получалось прийти к порядку. Когтя больше нет? В стране назревает переворот? Меня могут использовать, чтобы надавить на Ника или дядю? Да как такое вообще можно спокойно принять?!

— Может, ей налить чего-нибудь успокаивающего? — подал голос Киаран. — Смотри, какая бледная.

— Давай, — ответил ему Никкейл.

Потом сам поднялся из кресла и вручил мне стакан. Я, если честно, даже не глянула, что там. Меня это вообще не особенно сейчас волновало. Но лишь стоило этой жидкости попасть в рот, и его будто огнём обожгло, а я закашлялась.

— Что за гадость?! — выпалила, отставив подальше стакан. У меня от этого жуткого пойла даже глаза заслезились.

— Пиратский самогон, — усмехнулся Киар, явно потешаясь моей реакцией. — Ядрёная вещь. Тебя вон как проняло с одного глотка.

Ник успокаивающе погладил меня по плечу и тоже улыбнулся.

— Другого успокоительного у Киара не водится, — сказал, изобразив вину. Но в глазах стояло веселье. — Да ладно тебе, Мелисса-конфетка. Не верю, чтобы после всех твоих приключений, тебя мог сбить с толку глоток крепкого алкоголя. Зато ты теперь не выглядишь такой растерянной.

— Это, — я указала пальцем на стакан с коричневой жидкостью, — точно не выход.

— В твоём случае это, — Ник повторил мой жест, — средство встряхнуться и не впасть в уныние.

Он опустился на корточки перед моим креслом и, взяв меня за руку, посмотрел в глаза.

— Всё сложно, но не критично. Главное, Мэл, я на свободе. И за это во многом стоит благодарить именно тебя. Ты смелая, сильная и можешь при желании горы свернуть. Я отношусь к тебе с искренним уважением и восхищением, именно поэтому не хочу ничего от тебя скрывать. Считаю, что ты должна знать о том, что происходит вокруг. И понимать, насколько это опасно.

Он замолчал, но взгляда не отвёл. Я покосилась на стакан, который теперь стоял очень далеко, но решила к нему больше не притрагиваться. Лучше уж позже выпью более традиционное успокоительное.

— Перенеси меня в академию, — попросила, высвободив свою кисть из захвата Никкейла.

Он кивнул, даже не подумав возразить. Поднялся, чуть отошёл назад, давая мне встать. Уверена, чувствовал всё то смятение и бурю чувств, которые царили в моей душе. Потому и старался не трогать. А я… просто не знала, как быть дальше.

— Знаешь, Мелисса, — вдруг заговорил Киаран, сунув руки в карманы широких домашних брюк, — странная ты всё же. Но если хочешь моё мнение по всему этому раскладу, я бы рекомендовал тебе постараться в ближайшее время освоить побольше хитрых боевых плетений и приёмов самообороны. Ты ж не сможешь отсидеться в стороне. Не уедешь, не спрячешься. А значит, лучше, чтобы была готова, если вдруг за тобой явятся. И задала им там жару.

Я невольно улыбнулась.

— Не знаю, слышала ли ты, но у нас есть свой кодекс, который обязан соблюдаться неукоснительно. Так вот, там сказано, что пиратом может стать только смелый человек, готовый рисковать. А самые страшные преступления для пирата — трусость и предательство. И это, как выяснилось, точно не про тебя. И раз уж мне теперь досталась «Белая ворона» вместе с командой, то я, как новый капитан, приглашаю, присоединяйся к нам.

Когда я осознала суть сказанного, с губ сорвался смешок. Глыба же говорил серьёзно, а смотрел так, будто на самом деле надеялся на моё согласие.

— Да ты сдурел?! — вдруг выдал ошарашенный Ник. — Знаешь, что её дядя сделает с тобой, если она согласится? А она может.

— Ты ей достанешь артефакт, меняющий личность, и никто не узнает, — отмахнулся Киаран.

Я поймала себя на мысли, что реально раздумываю над предложением пирата. И тут Ник поймал мою руку, гостиная пропала, а мы оказались посреди моей спальни в общежитии.

— Не вздумай, — сказал Крайстер, строго глядя мне в глаза.

А ведь он был почти напуган. Понимал же, что если я соглашусь, то никто меня уже не остановит.

— Это ещё почему? — спросила, наслаждаясь его реакцией.

— Мелисса! Ты ещё спрашиваешь? Сама же была в пиратской таверне, видела, кто там собирается! Хочешь жить с ними на одном корабле? Да они сначала передерутся за право обладать тобой, а потом просто поделят, как привыкли. И Глыба не поможет. У него будет только один выход — назвать тебя своей. А я этого не допущу. Ты моя!

— Да? — усмехнулась. — Твоя кто?

Он ответил не сразу, но руку мою держал крепко, хоть я и не пыталась её освободить.

— Моя девушка. Моя подопечная. Мой друг, — и вдруг вспылил и выругался: — Да, демоны их всех дери, возможно, даже жена!

Потом притянул меня к себе, обнял за талию и уткнулся лбом в мой лоб.

— Мэл, я боевой маг с очень сильным светлым даром, — сказал уже гораздо тише. — Хочешь, чтобы я за тебя разнёс собственный корабль и команду тех, с кем больше двух лет сражался бок о бок? Знаю, тебе их не жалко, они преступники. Но, поверь, даже среди них есть хорошие люди.

Я улыбнулась и покачала головой.

— Ник, пусть я иногда и совершаю безрассудные поступки, но в пираты не пойду, — решила всё-таки успокоить его. А то нервный стал, даже не понял, что это просто шутка. — Зато мы выяснили, что ты так и не определился, кто я для тебя. Столько вариантов перечислил.

Чуть оттолкнула его, и он покорно меня отпустил.

— Мне нравится предложение Киарана, — сказала, сделав несколько шагов назад.

Никкейл снова напрягся, видимо, понял неправильно. Пришлось пояснять.

— Он сказал, что мне лучше быть готовой, если вдруг меня попытаются поймать приспешники вашего с дядей врага. Дар у меня далеко не слабый, а от девушки никто не станет ждать достойного отпора.

Сказав это, я отвернулась от задумавшегося Никкейла, прошла по комнате и остановилась у окна, за которым уже начали сгущаться сумерки. Насыщенный выдался день. И очень противоречивый. А ведь он ещё не закончился.

Ник тихо подошёл сзади, обнял меня со спины и мягко прижал к себе. Некоторое время мы просто стояли так в тишине. В комнате становилось всё темнее, но я даже не думала активировать освещение. Мне впервые за этот длинный день просто было хорошо и почти спокойно. Хоть перспективы и продолжали оставаться пугающими.

— Я сам буду тебя учить, — тихо проговорил Никкейл и потёрся носом о мои волосы. — И боевым плетениям, и приёмам рукопашного боя. — Найду артефакты, которые смогут защитить от любых блокираторов. Обещаю, Мелисса-незабудка, сделаю всё возможное, чтобы ты не пострадала.

— Спасибо, — ответила тихо, но он услышал.

— Говоришь, я не определился, кто ты для меня, — в его голосе звучала горькая усмешка. — Знаешь, а ведь у меня ничего нет. Только титул и полуразваленный особняк в Бренте. Даже деньги, скопленные за последние годы, скорее всего, придётся отдать твоему дяде и его ведомству. Учитывая, на каких условиях мне вернули свободу, достойно зарабатывать в ближайшее время у меня никак не получится. Возможно мне эту свободу всю жизнь придётся отрабатывать. И как при таком раскладе я могу предлагать тебе быть со мной? Это, как минимум, нечестно. Так что ты тоже подумай, кто я для тебя. И стоит ли продолжать со мной близкое общение.

Он отпустил меня, отошёл назад, и мне сразу стало тревожно, холодно и одиноко.

— Ник… — я обернулась к нему.

— Подумай, Мелисса, — проговорил, глядя на меня с тоской. — Мы оба знаем негласные законы аристократии. Твой отец не отдаст тебя парню из обедневшего рода.

— К твоему сведению, — ответила, насупившись, — и папа, и дядя Денр тоже были из обедневшего рода. Отец остался в родном городе и сделал всё, чтобы восстановить семейные предприятия, а его младший брат отправился в столицу. Свою должность дядя получил не просто так. Он её действительно заслужил. Потому, Никкейл, в моей семье тебя бы приняли.

Стало обидно, что он даже не подумал бороться за право быть со мной. Сдался сразу. Хотя, может, я просто не настолько ему нужна?

— Знаешь, — бросила, снова посмотрев в окно, за которым внизу начали загораться фонари на аллеях. — Можешь считать меня наивной, но я уверена, что самое главное в отношениях — это чувства. Любовь. Если она есть, то можно преодолеть всё, что угодно. Добиться любых целей. Мир перевернуть. А вот если её нет… — покачала головой. — То людям лучше просто продолжить идти по жизни своими дорогами.

Он молчал, не спеша что-то отвечать. И это его молчание стало для меня лучшим ответом.

— Уходи, Ник. Встретимся завтра, — проговорила, опустив голову и сжав руки в замок. — Или послезавтра. Когда у тебя будет время, чтобы позаниматься со мной боевой магией. А сейчас я очень устала и хочу отдохнуть. Одна.

Некоторое время ещё чувствовала его присутствие рядом. Он стоял на том же месте и молчал. А потом просто перенёсся, так ничего мне и не сказав. Я обернулась, убедилась, что осталась одна… и растерянно села на кровать.

Его девушка? Подопечная? Друг? Да кто угодно, но только не любимая. Не избранница. Не та, с кем он действительно хотел бы быть рядом. Он говорил, что я нравлюсь ему, что интересую и даже в какой-то степени восхищаю. Да, это лестно. Может, я наивная дурочка, но мне нужно нечто большее. Он весь. Его душа, его сердце, его чувства. Его любовь.

Потому что сама я явно испытываю к нему нечто куда более сильное, чем симпатия. Думаю о нём постоянно, млею в его руках, таю от поцелуев и готова принимать его со всеми тайнами, проблемами и пиратским послужным списком. Не доверяю до конца, часто жду от него подвоха, потому что успела узнать, как отъявленного хитреца. Но всё равно хочу быть с ним.

Любовь ли это? Не знаю. Скорее похоже на дурость.