Глава 12

Глава двенадцатая, в которой утро вечера мудренее, а за пределами Арве-мал-Тиге есть жизнь

Просветление снизошло на меня ранним утром, да так резко и основательно, что я подскочила на кровати, не успев толком проснуться, и радостно рассмеялась.

Озарило меня по двум поводам сразу.

Во-первых, я выспалась. По-настоящему выспалась и не помнила ни одного ночного поползновения в мою сторону. To ли так устала, что призраки не сумели меня разбудить, то ли сегодня их больше интересовал засидевшийся в лаборатории мэйн Рэйнер, то ли надо мной попросту сжалились — меня устраивал любой из вариантов.

А во-вторых, я вдруг поняла, что действительно больше не хозяйка этому дому. Я. Не. Хозяйка. Я не привязана к Арве-мал-Тиге, что подтвердила поездка на побережье, а потому… потому могу в любой момент встать и пойти… Да куда угодно пойти! Погулять по лесу за границами владений Гантрамов, добраться до озера за холмом — купаться еще рано, но можно помочить ноги — или отправиться в город, почему нет?

Я так привыкла к удерживающей меня цепи, что, даже продав дом и сбежав, ни на секунду не задумалась об открывшихся перспективах. Просто стремилась убраться как можно дальше и не оглядывалась по сторонам, но теперь… Теперь я здесь гостья, и раз уж вынуждена терпеть воздействие призраков во всей красе, то и благами свободной жизни имею право воспользоваться.

Вот прямо сегодня и воспользуюсь.

— Ты чего подскочила? — удивленно спросила Тильда, из угла наблюдавшая за моими безумными метаниями по комнате. — Едва рассвело.

— Вот и отлично! — воскликнула я, распахивая гардероб. — Раннее утро — лучшее время для прогулки.

Ко мне тут же подлетел призрачный вихрь.

— Далеко собралась?

— В город.

Я придирчиво рассмотрела свои немногочисленные наряды. Тильда успела их отгладить и живописно развесить, чередуя цвета. Черный. Красный. Черный. Синий. Черный. Черные, траурные, платья были самыми новыми. Красное сохранилось с моего последнего бала в столице и для прогулки ну никак не подходило. Оставалось только синее, купленное в лавке готового платья лет шесть назад, когда я окончательно округлилась в нужных местах и перестала влезать в одежду, присланную родителями из дома. Конечно, были еще и простенькие домашние платьица, но на то они и домашние, что на людях в них показываться нельзя. И еще на чердаке пылился свадебный кокон, из которого я два часа выпутывалась в свою одинокую первую брачную ночь, да так и не выпуталась и уснула на горе воланов, рюшек и крючков. Мука пострашнее игр с жуткими близнецами.

— С собой возьмешь? — с подозрением уточнила Тильда.

Я скосила глаза на ее полупрозрачную фигуру.

— Материализую только у самого Хамранта, — решила в итоге. — И по дороге ты не будешь донимать меня своими нравоучениями.

— Да когда я тебя донимала?! — возмутилась Тильда.

— Будешь спорить, всю прогулку просидишь в кулоне.

— Ладно, — буркнула она и тоже уставилась на мои наряды. — Синее?

Я вздохнула:

— Синее.

Довольно с меня траура по собственному мучителю.

Я нацепила артефакт, который вчера чуть не забыла в библиотеке, и, пока Тильда возилась с моими волосами и с причитаниями затягивала корсет, успела пролистать еще несколько страниц гримуара Вишху.

Пока что книга не оправдывала легенд, коими была овеяна. Виармонтский заклинатель весьма пространно рассуждал о природе магии и миссии магов на земле и изредка разбавлял занудные мысли формулами, схемами и наговорами. Не самыми сложными и совсем не особенными — я так точно за десять лет переводов встречала подобные не раз. Конечно, стоило прочесть до конца, прежде чем делать выводы, но пока все указывало на то, что всю свою жизнь мой муженек гонялся за пустышкой с раздутой славой. Смешно, если вдуматься. Виармы называли такое кармой, а я бы назвала возмездием.

Единственное, что вызывало хоть маломальский интерес, — это упоминание «силы духа». Не в смысле стойкости к невзгодам, а в смысле огромных возможностей души, покинувшей тело — как после смерти, так и при жизни. Вишху практиковал многодневные медитации, во время которых якобы свершал великие подвиги, не сходя с насиженного места, но пока его истории больше походили на заумные притчи с вывернутой моралью.

— Уф, готово, — выдохнула Тильда, и я, закрыв гримуар, подняла глаза.

Несмотря на новую прическу, немного краски на лице и цветное платье, грандиозного преображения не случилось. Но я себе нравилась. Очень нравилась. А значит, день будет хорошим, наверняка.

Главное, чтобы за время моей изоляции, в городе не появился еще десяток Лен Эморри. Боюсь, такой конкуренции не выдержат даже мои горящие радостью глаза и в кои-то веки румяные щеки.

***

Время завтрака мэйна Рэйнера давно миновало, но его не обнаружилось ни в гостиной, ни в столовой, ни в кабинете, куда я заскочила спрятать в сейф гримуар от греха подальше, ни в библиотеке, куда меня нехотя пропустила Лорэлея, ворча о «девах злобных и смесках сдобных». Оскорбленная Тильда тут же ринулась в бой, ругаясь «тощими курицами» и «лохматыми швабрами», с полок полетели книги, едва расставленные по местам после нашествия мэтра Штанге, а я воспользовалась призрачным скандалом и заодно проверила лабораторию, на сей раз даже не забыв снять кулон.

Потайная комната встретила меня идеальным порядком, сложенными аккуратными стопками бумагами — наверняка разобранными по темам и пронумерованными, — и начисто вымытой доской. Даже остатки пентаграммы с пола исчезли, как и мои подушки и тарелки. Стало ясно, что Рэйнер провел здесь всю ночь и теперь наверняка отсыпается, а потому тревожить его не стоит. To есть я бы в любом случае не рискнула вламываться в мужскую спальню, но…

Об уходе следовало предупредить. Во-первых, чтобы меня не заподозрили в побеге, во-вторых, мэйну могло что-нибудь понадобиться в городе, а мне несложно выполнить необременительную просьбу.

Поймав себя на разочаровании от того, что ничем не смогу порадовать всю ночь трудившегося мэйна, я вдруг очнулась и даже головой потрясла. Переживет! Если что, потом может Тильду отправить — поддержание ее материальной формы на расстоянии съедает немало энергии, но Рэйнер куда сильнее меня, а даже я справлялась. И с чего мне так приспичило ему угодить?

Еще раз оглядев сияющую чистотой лабораторию, я вернулась в библиотеку — в эпицентр бабский грызни. Хоть в этом призраки не отличались от живых.

Явившая свой бледный и растрепанный лик миру Лорэлея парила под потолком, извергая обидные рифмы, а Тильда носилась меж стеллажами и швыряла в нее тома бессмертной классики. Поднять ей удавалось далеко не каждый, но ярость придавала сил, и каждая третья книга улетала в цель. Лорэлея охала, хваталась за сердце, заламывала руки и пыталась поймать свои сокровища.

Мне хватило пары минут этого цирка, затем я нацепила кулон и объявила:

«Я ухожу, а ты как знаешь».

Могла бы и вслух, но меня вряд ли бы услышали за царившим вокруг гомоном, да и подставлять Тильду перед другими не хотелось — ее и так порой дразнили послушной собачонкой. Пусть лучше сочтут, что она мудро решила первая замять скандал и отступила добровольно.

— Мы еще не закончили, смердятина болотная! — рявкнула Тильда, сводя на нет все мои усилия, и развеялась.

В следующий миг в голове раздался ее голос:

«Зато теперь швабре будет чем заняться. Рэйнер же хотел, чтобы ты их отвлекала. Пусть красавчик отоспится».

Я закатила глаза, надеясь, что она не станет таким же образом «отвлекать» и остальных. Иначе дом не выстоит…

***

За главными воротами — узорчатыми и неоправданно помпезными, учитывая общую негостеприимность дома — подъездная дорожка Арве-мал-Тиге перетекала в петляющую меж деревьев тропу, достаточно широкую, чтобы протиснулся экипаж, а дальше впадала в накатанный тракт, что тянулся вдоль кромки леса, соединяя далекую столицу с нашим милым Хамрантом. Насколько я знала, на данный момент население города насчитывало меньше полутора тысяч человек, но он все равно считался одной из главных достопримечательностей империи, ибо раскинулся у самого Лиутского леса. Святого, как провозгласил не столь давно его величество Клаус Сиятельный, исцелившийся в этом лесу от смертельного недуга. Провозгласил, а заодно запретил Хамранту разрастаться, а подданным — строить на святой земле.

Мне в этом виделось очередное влияние вездесущего мэтра Итана Гантрама, унаследовавшего единственный на сегодняшний день лесной дом и не желавшего, чтобы какие-то там соседи прознали о его тайнах. Конечно, вряд ли Арве-мал-Тиге подпустил бы к себе навязчивых зевак, даже поселись они под каждым деревом, но Итан всегда был перестраховщиком. Его даже близость города тревожила, а вот мне на втором часу прогулки подумалось, что как-то далековато этот Хамрант, и может, ну его?

«Слабачка», — фыркнула Тильда, когда я устроила очередной привал, дабы полюбоваться полями и сопками.

Солнце уверенно ползло вверх по небосклону, раскаляя весеннюю зелень, и я лишний раз порадовалась, что решила отказаться от траурного одеяния — плотного, душного и притягивающего солнечные лучи, как хорошенькая девица ухажеров. Сшитое из более легкой и светлой ткани синее платье идеально вписалось в теплый день и давало надежду, что в город я приду еще не окончательно промокшей от пота.

«Расскажешь, о чем вы с Рэйнером говорили в лаборатории?» — неожиданно спросила Тильда.

«Расскажешь, как призраки узнали, что мне пришло послание с того света, и зачем вам нужен гримуар?» — не осталась в долгу я.

Надо отдать должное, лгать и изворачиваться подруга не стала. Просто промолчала, избавив и меня от необходимости отвечать.

«Хватит рассиживаться, — наконец пробурчала она, не выдержав и минуты тишины, — платье помнешь. Город уже за поворотом, а там уж устроишься с удобствами в какой-нибудь едальне, ведь не позавтракала даже…»

И я не стала напоминать о нашем уговоре про «никаких нравоучений», ибо в ворчании Тильды слышалась исключительно забота, а уж такая роскошь на мою долю выпадала нечасто. С улыбкой я поднялась с земли, отряхнулась, выбросила травинку, которую успела расщепить на тонкие усики, и через пятнадцать минут действительно уже вышагивала по улице Хамранта. Рядом гордо плыла материализованная Тильда.

Город уже проснулся и, наверное, жил бы своей привычной размеренной жизнью, кабы не наш нежданный визит, привлекший нездоровое внимание общественности. Разумеется, я догадывалась, что стараниями семейства Эморри и мэтра Штанге весть о совместном проживании бывшей и нынешнего хозяев Арве-мал-Тиге уже не только весь Хамрант облетела, но и наверняка просочилась за океан. Собственно, потому и рискнула сунуться в город — какой теперь вред, раз жернова слухов запущены? К тому же Тильду, последние годы выполнявшую мои поручения за пределами дома, здесь знали как даму строгую и не дающую спуску никому, что должно было осадить самых языкастых злословов.

И все же наше явление во плоти вызвало слишком уж бурный интерес.

На нас… глазели.

Главная из немногочисленных сплетенных воедино улочек Хамранта, усыпанная разномастными лавками, как лицо Лены Эморри веснушками, не то чтобы бурлила, но не замирала ни на миг. До нашего прихода. Теперь же каждая булочница, швея и прачка, каждый торговец и все до единого покупатели, как местные, так и прибывшие издалека в надежде отхватить кусочек святости, стояли в нелепых позах, торчали из окон и дверных проемов и провожали наше триумфальное шествие ошеломленными взглядами. Несколько шагов нам удалось сделать в гробовой тишине, а затем все разом отвернулись, и город захлестнула волна шепотков.

— Что не так? — нахмурилась я и на всякий случай оглядела нас с Тильдой сверху донизу.

— Ничего, — пожала она плечами. — Просто каждый боится, как бы ты не решила зайти именно в его лавку. У тебя репутация надменной суки.

— Что?! — воскликнула я, вновь привлекая к себе внимания, и тут же добавила свистящим шепотом: — Ты же говорила, меня считают милой затворницей?

— Кто-нибудь, где-нибудь… А здесь еще живут те, кого ты в самом начале пыталась нанять для работы в доме. Ну и все милые дамскому сердцу безделушки мы заказывали из столицы, будто хамрантские товары недостаточно хороши. — Тильда хохотнула. — Как сейчас помню, с каким лицом почтальон всякий раз отдавал мне очередную посылку.

— А предупредить не могла? — прошипела я.

Как знала, что надо было идти к озеру.

— Зачем? Репутацию можно и исправить, — отмахнулась она. — Будь милой, улыбайся. Правда, траур, наверное, зря сняла, хоть бы год выдержала. А так… начнут осуждать.

— О боги… — Я возвела глаза к небесам. — Паршивая из тебя помощница.

— Я не помощница, а не упокоенный дух, которому положено тебя донимать, и лишь врожденное мягкосердие…

— Заткнись.

Удивительно, но Тильда послушно умолкла.

Чужие взгляды жгли кожу сквозь ткань, однако стоило обернуться, и все резво отводили глаза, при этом недовольно поджимая губы. Так что оглядываться я перестала и пробормотала:

— Дойдем до конца торговой улицы, там сворачиваем в какой-нибудь не столь оживленный уголок и окольными путями выбираемся из города.

— Трусиха, — фыркнула Тильда. — Трусиха и дура. Грохнешься же где-нибудь по дороге в голодный обморок. И будет потом страдающий мэйн Рэйнер рвать свои прекрасные черные кудри и разыскивать твое тело в весенних травах.

— Да ты поэт. Смотри, скоро сможешь составить конкуренцию Лорэлее. — Я поморщилась и вдруг спохватилась: — А с чего это Рэйнеру страдать?

— Да так. Фантазирую.

— Не стоит.

— Госпожа Гантрам! Госпожа Гантрам! Госпожа Гантрам!

Визгливые вопли заставили нас сначала замедлить шаг, а потом и вовсе остановиться. Оборачиваться не хотелось, потому что голос я узнала, но всеобщее внимание не оставило выбора. Нацепив на лицо благодушную — надеюсь — улыбку, я все же повернулась на зов и пару минут наблюдала, как по пыльной дороге к нам приближается мэтр Штанге.

Выглядел он неважно, словно бежал от самой столицы. Форменный зеленый мундир, какой обязаны носить все маги, перекосился, широкая, отнюдь не благодаря мышцам, грудь тяжело вздымалась, лицо и залысины привычно блестели от пота. Мэтр пытался обтираться платком, но, очевидно, не справлялся с двумя делами одновременно, и для каждой процедуры осушения ему приходилось останавливаться. Наконец короткие толстые ноги мага принесли его к нам, и бедолага согнулся пополам, упершись руками в колени и хрипло выдыхая.

— Уф, г-госпожа Г-га…

— Здравствуйте, мэтр Штанге, — натянуто поприветствовала я, кивнув, а Тильда присела в глубоком реверансе.

Проклятье, мне тоже надо было? Впрочем, судя по настроению толпы, меня и так готовились закидать камнями, потому одной ошибкой больше, одной меньше…

— Утро доброе! — воскликнул мэтр Штанге, сумев таки отдышаться и распрямившись. — А я только, значится, открыл контору, и тут слышу, что вы сами, значится, в город прибыли. Ну и я со всех ног…

— Вы что-то хотели? — устав быть вежливой, перебила я.

Солнце уже припекало макушку, внимание горожан раздражало, и если честно, я готова была во всей красе продемонстрировать свою трусость и неучтивость и позорно сбежать.

— Эм… — замялся маг. — А мэйн Рэйнер с вами?

И заглянул мне за спину, словно именно там я прятала скромнягу мэйна.

— Мэйн Рэйнер отбыл по делам в столицу, — неожиданно даже для самой себя соврала я.

Тильда дернулась и, прищурившись, уставилась на меня, будто пыталась понять мой тайный замысел.

А замысла никакого и не было. Точнее… мне просто захотелось проверить одну теорию.

— Да что вы говорите, — протянул мэтр. — Надолго?

— Полагаю, до завтра, — как можно небрежнее бросила я.

Я не знала, в курсе ли он способностей Рэйнера, благодаря которым тот может отбывать и возвращаться хоть каждые десять минут, но рискнуть стоило.

— Жаль, очень жаль, — излишне радостно отозвался маг, затем на миг завис, привлеченный всколыхнувшейся грудью Тильды, но быстро очнулся. — А вы… вы к нам пешком?

Что и требовалось доказать.

— Да, — ласково улыбнулась я. — Так приятно, знаете ли, пройтись с самого утра по нашему чудесному краю. Вот и аппетит нагуляли. Не желаете ли с нами перекусить?

Тильду мое дружелюбие, похоже, окончательно вогнало в транс, и она лишь хлопала глазами, уставившись в одну точку.

— Ох, нет-нет-нет, — замотал головой Штанге. — Не то чтобы я не хотел, вы не подумайте, но дела, дела, значится, много дел. — Он вновь суетливо протер платком блестящий лоб. — А вот едальню посоветовать могу, это могу, да.

Мэтр нервно заозирался, наконец выбрал жертву и указал на ближайшее здание, от которого так несло жареным мясом, что даже я опознала бы в нем трактир. Вывеска с говорящим названием «НАКОРМИМ ДО ОТВАЛА» тоже помогала сделать верные выводы.

— У Детлефа лучшая в мире творожная запеканка! — воскликнул мэтр, продолжая тыкать в едальню пальцем, словно карающим перстом, и замерший на пороге невысокий тощий мужичок в фартуке — очевидно, упомянутый Детлеф — отчетливо вздрогнул и поспешно скрылся за дверью.

Я бы не удивилась, если бы он начал заколачиваться изнутри.

— Что ж, благодарим за совет, — еще слаще разулыбалась я.

— Мдам, не за что, не за что, — проквакал маг. — Ну… приятного аппетита, а я тогда пойду. Дела, столько дел…

— Разумеется.

Уход его напоминал скорее бегство с поля боя под шквальным огнем: мэтр зачем- то петлял, оглядывался и без конца спотыкался, но в итоге все же добрался до поворота и вскоре исчез из поля зрения.

— Ты не заболела? — пробормотала Тильда, прикладывая к моему лбу тыльную сторону ладони. — Если решила быть милой, зачем начинать с этого крючкотворца? Лучше б Рэйнеру так пару раз улыбнулась…

— Дался тебе этот Рэйнер! — разозлилась я и оттолкнула ее руку. — И вообще, у меня стратегия.

— Ну-ну, — хмыкнула Тильда и развернулась к трактиру. — Воспользуемся советом?

Народ продолжал глазеть. И прислушиваться, разумеется, хотя вряд ли им многое удалось разобрать.

— Воспользуемся, — вздохнула я. — Но трактирщику будешь улыбаться сама, я себя исчерпала.

К нужной двери я приближалась с опаской. А ну как испуганный Детлеф и правда закрылся, лишь бы избежать моего визита? «Гэспожу Юту Гэнтрам, отнюдь не скорбящую вдову прекраснейшего придворного мага его величества Клауса Сиятельного, отказались обслуживать в захудалой едальне» — отличный заголовок. В меру интригующий, в меру скандальный, в меру позорный для меня.

Но вопреки всем страхам, в трактир мы вошли без проблем. И неискренне, но все же улыбающийся Детлеф лично проводил нас за «лучший столик» и рассказал о блюдах, которые лучше всего подходят для столь… необычного для трапезы времени — уже не завтрака, но еще не обеда. Впрочем, подоплека его гостеприимства раскрылась быстро: вслед за нами в двери едва ли не ввалился еще десяток посетителей.

Похоже, желание собрать обо мне побольше слухов оказалось сильнее всеобщей неприязни, что трактиру только на пользу.

Чего я не ожидала, так это того, что в миг, когда я суну в рот кусочек хваленой творожной запеканки, по залу разнесется восторженное:

— Госпожа Гантрам! Какой приятный сюрприз!

И чему я так радовалась, проснувшись этим утром?