Глава 26

Глава двадцать шестая, в которой все наконец-то кончено, но надо бы прояснить еще парочку моментов

— Говорили мне, не связывайся с этой Гантрам… Говорили, от нее одни проблемы… Говорили, не приближайся к дому в лесу… Но я же самый умный, лучше всех все знаю. Я же выше всяческих слухов, в конце концов, про меня тоже многое говорят. И что в итоге? Сначала калечных магов из-под шкафов вытаскивай, теперь всю троицу из-под завалов…

Смутно знакомый голос никак не умолкал, все бубнил и бубнил, но, как ни странно, это беззлобное ворчание не нагнетало головную боль, а будто, наоборот, ее снимало. Я чувствовала осторожные прикосновения ко лбу и вискам, и постепенно застивший разум сумрак отступал, и я начинала осознавать действительность. По закрытым векам скользили солнечные лучи, голая земля под ладонями была сухой и нагретой, а неугомонный голос… голос явно принадлежал доктору Аугусту Эморри.

— …сидел бы дома. Эх, ну говорили же, не связывайся…

— Вы со мной и не связывались, — просипела я, не открывая глаз. — Вас привел дар.

— Этот дар куда только меня не тянет, — ничуть не удивился моему пробуждению доктор. — Я прекрасно умею расставлять приоритеты и избегать неприятностей. Только вот с вами и оплошал… Так, теперь попробуйте сесть. Вот так, аккуратнее, не торопитесь.

Поддерживая меня под спину, он помог мне принять сидячее положение и, кажется, отступил. По крайней мере, опора исчезла, и шею обдало легким ветерком. Но обратно наземь я умудрилась не бухнуться — завалилась вперед и обхватила руками колени. И только тогда опасливо приоткрыла глаза.

Я действительно сидела на земле, заботливо застеленной чьим-то сюртуком — не докторским, судя по тому, что он предстал передо мной в полном облачении. Зато всклокоченный, помятый, весь перемазанный пылью и отчего-то сажей, словно последние несколько часов активно чистил камины в заброшенных домах. Солнце стояло высоко в небе — время едва перевалило за полдень. Значит, я провела без сознания либо полные сутки, либо считанные мгновения.

Так странно… там, в подвале, я и не подумала, что некромант решил устроить основное действо в разгар дня, а не посреди ночи, и теперь при ярком свете все случившееся казалось если не кошмарным сном, то каким-то причудливым видением.

— Как самочувствие? — угрюмо осведомился зависший надо мною доктор Эморри, и я рискнула размять плечи и шею.

Самочувствие порадовало относительной нормальностью, о чем я и сообщила доктору.

— Чудесно, — кисло улыбнулся он. — Тогда пробуем встать.

Еще и руку подал, чего я никак не ожидала, глядя на его сомнительное настроение.

Ноги вспомнили о своем предназначении далеко не сразу, и пару секунд мне все же пришлось повисеть на шее ничуть не обрадованного этим фактом доктора, зато потом никаких проблем со стоянием и даже хождением не возникло. Я помахала руками, повертела головой, немного попрыгала и одарила Эморри счастливой улыбкой:

— Спасибо. А не знаете… — я замялась, — чем меня так?

— Это вы у мэйна спросите, — пробухтел он. — Он был рядом в разгар землетрясения, тоже немного пострадал.

Наверное, на лице моем отразился испуг, ибо доктор тут же закатил глаза:

— Да все с ним в порядке. Получше, чем с вами. Пришлось отправить его провожать мэтра Штанге, а то так и путался под ногами, работать мешал. Еле выпроводил этого паникера.

Значит, Штанге жив. Ведь Штанге же? Я сама видела, как Бруно вытянул из его тела духа-захватчика, да и вряд ли Рэйнер отправился бы провожать мэтра домой, если б хоть на секунду заподозрил в нем по-прежнему одержимого.

А еще мэйн обо мне волновался, и это было… до дрожи приятно. Вот только продлились сии ощущения недолго, свергнутые с пьедестала воспоминаниями о нашем последнем разговоре.

«Это вы планируете уехать, а я еще надеюсь привести в этот дом жену».

Ну и пусть приводит на здоровье! Только нечего тогда печься о самочувствии совершенно чужих и безразличных тебе женщин. Или… это он так на доктора Эморри пытался произвести впечатление, мол, смотрите какой я заботливый? Тогда понятно, кто вскоре станет новой хозяйкой Арве-мал-Тиге… или теперь уже просто Арве.

Мысленно кипя от возмущения, я собралась было что-то сказать доктору, но тут взгляд мой упал на дом, и все слова, нужные и не очень, вылетели из головы.

Оттащили бесчувственную меня не особо далеко, но достаточно, чтобы теперь разглядеть Арве-мал-Тиге во всей красе. И без того не слишком высокий, дом частично ушел под землю и лишился всех до единого окон, вмиг превратившись из респектабельного особняка в презренную ночлежку для бродяг. А ровнехонько по центру фасада отныне пролегала огромная ветвистая трещина, словно две половины дома рассорились и попытались разбежаться в разные стороны, но тщетно.

Я моргнула, до конца не веря, что вижу перед собой тот самый Арве-мал-Тиге, в котором прожила десять безумных лет, и растерянно посмотрела на доктора.

— Сильно тряхнуло, — по-своему истолковал он мое ошеломление. — Редкость в этих краях, но местные говорят, лет семьдесят назад что-то подобное было. А вас разве не учили во время землетрясения не замирать столбом посреди комнаты полной летающих предметов? Впредь будьте умнее, помощь может и не успеть.

Я на всякий случай кивнула, хотя собиралась приложить все силы, чтобы вновь не оказаться пленницей в доме с привидениями и, соответственно, не стоять посреди комнаты с летающими предметами. Спасибо, попробовали, хватит.

Постепенно оцепенение от вида разрушений спадало, и в сердце зарождалась какая-то неведомая мне до сих пор боль. Боль… потери? Глупости, я же мечтала избавиться от этого дома. И от всех его обитателей заодно, разве что кроме Тильды, но…

Нельзя выпустить девяносто девять, или сколько там было, душ на свободу, а сотую эгоистично оставить при себе. To есть эгоизма мне бы, наверное, все-таки хватило, а вот знаний для осуществления задуманного — вряд ли. Тем более я сильно сомневалась, что Тильда пожелала бы остаться. Она явно вела какую-то свою игру, и немного жаль, что я так и не узнаю, чего она добивалась и правду ли сказал некромант насчет накопителя.

Но только немного… а вот потерянной подруги жалко было до слез.

Я даже носом пошмыгала под мерное бормотание доктора, когда за нашими спинами вдруг раздалось:

— Слава Анико, вы очнулись!

Мы с Эморри развернулись: я — быстро вытирая повлажневшие глаза, он — тяжко вздыхая, очевидно, о том, что не успел сбежать.

Рэйнер на мгновение замер посреди подъездной дорожки, пока за плечом его гасла арка туннеля, а затем практически подлетел к нам и стиснул мои плечи:

— Как вы?

— Прекрасно, — пробормотала я, пытаясь вырваться, хоть и не особо активно.

Но и этого вялого трепыхания хватило — мэйн отступил на шаг и нахмурился.

— Что-то болит? — спросил напряженно.

— Нет, что вы. — Я выдавила улыбку. — Доктор Эморри отлично знает свое дело. — Затем перевела взгляд на поскучневшего доктора и улыбнулась уже ему. — Даже не знаю, как вас обоих благодарить. Вы мои спасители! Вот и мэйн Рэйнер настоящий герой, защищал нас с мэтром Штанге от… от стихии собственной грудью.

— И сам угодил под завал, — проворчал Эморри.

— Но ведь героически угодил. А еще он прекрасно разбирается в целебных растениях, и их здесь, в его саду, великое множество, правда же?

Я с надеждой уставилась на совсем уж мрачного Рэйнера, и он процедил сквозь зубы:

— Ничего в этом не смыслю.

— И дом хоть и пострадал, зато земля здесь на вес золота, — продолжила я нахваливать потенциального жениха, пусть и не своего.

— Землю без дома никто продать не позволит, — рыкнул чужой жених, не оценив моих потуг.

— И при дворе он бывает постоянно.

— Только если вынуждают.

— И ведет активную светскую жизнь.

— Ненавижу эти сборища.

— Да и, в конце концов, умудрился возглавить целую пехотную дивизию, а ведь ему нет и тридцати!

— Мне тридцать два.

— Кто откажется принять в семью такого героя?

— Доктор Эморри, вас сопроводить туннелем?

Я так и замерла с открытым ртом, а доктор Эморри, кажется, впервые на моей памяти вполне искренне улыбнулся:

— Благодарю, но вам не стоит сейчас перенапрягаться, да и мне прогулка не повредит.

По мне, так его от этих прогулок должно уже воротить. Кстати, почему Лена не доставила отца на пролетке с ветерком? Так, глядишь, Рэйнер бы прямо сейчас и…

В красках представляя, как мэйн объясняет потенциальной супруге, что домик хоть и перекосился, но подлежит восстановлению, и вообще места здесь чудесные, а эта чужая тетка вот-вот уедет и больше не вернется, я так увлеклась, что пропустила уход доктора. И очнулась от покалывания во лбу, точно туда шипы вонзали — но нет, это всего лишь Рэйнер сверлил меня недовольным взглядом.

— Что вы тут устроили?

— Ничего. — Я невинно похлопала ресницами. — Разве вам не хочется понравиться будущему тестю?

Он вздохнул устало, и злость из штормовых глаз испарилась.

— Глядя на вас, будущему тестю мне хочется исключительно врезать. За все ваши дурные мысли о себе.

— Что? — Теперь хмурилась уже я. — При чем здесь…

А вот договорить мне не дали, ловко заткнув рот поцелуем. Поначалу резким, жестким, торопливым, а затем нежным, щемящим, вынимающим душу…

— Так понятнее? — выдохнул мэйн, отстранившись, но совсем чуть-чуть, отчего я никак не могла рассмотреть его лицо.

Я помотала головой — и вовсе не потому, что хотела еще одного пояснения, хотя кто знает…

— Ваш сюртук так и валяется на земле, — прошептала я, когда мы с трудом прервали второй поцелуй и застыли, сцепив руки и прижавшись лбом ко лбу.

Полагаю, мэйну было демонски неудобно сгибаться в три погибели, но он стоически терпел и даже казался довольным. Счастливым.

— Плевать.

— И дом разрушен.

— Отстроим заново.

— А призраки точно ушли?

— Точно, я проверил.

Мы еще немного помолчали, прислушиваясь к дыханию друг друга, и не сговариваясь повернулись к дому.

— Добились-таки своего, — непонятно хмыкнул Рэйнер, и я запрокинула к нему лицо.

— Добились своего? — спросила удивленно.

Он кивнул на наши переплетенные пальцы.

— В смысле… вот это и было их целью? — уточнила я, поднимая наши руки.

— Юта, — Рэйнер нежно улыбнулся и свободной рукой погладил меня по щеке, — первый ритуал Гантрама прервала его любовь к сыну. Думаю, они были уверены, что для освобождения в сердце пентаграммы должны стоять двое, связанные подобным чувством.

— Потому мне и позволили продать дом, — прошептала я.

— Потому мне и позволили приблизиться к дому, — вторил мне Рэйнер.

— Ты тоже веришь, что без… — я смутилась и отвернулась, — без этого чувства ничего бы не получилось?

Он загадочно промолчал, а когда я осмелилась вновь поднять взгляд, на секунду прижался своими губами к моим:

— Я тебя люблю.

И действительно, какая разница, что принесло ритуалу успех? Мои чувства к Рэйнеру, моя невольная привязанность к призракам или ни то, ни другое, а просто слепая удача и новая сторона моего дара?

Главное, что пленники наконец обрели долгожданную свободу, а я… Я тоже. Обрела.

Я покрепче прижалась к Рэйнеру, глянула на дом, уже представляя просторные светлые комнаты вместо нынешнего бордово-черного великолепия, и вдруг подумала…

А что из сегодняшних приключений запомнил мэтр Штанге?