Глава 8

Глава восьмая, в которой все неприлично, но приличия соблюдены

Было странно наблюдать, как порог Арве-мал-Тиге переступают совершенно посторонние люди. Такого не случалось… ну, если не брать в расчет день, когда мэйн Рэйнер осматривал потенциальное жилье, и собственно день продажи, то почитай с первого года моего здесь пребывания. Тогда-то я еще приглашала слуг да тех самых горе-заклинателей для очистки дома от скверны, плюс мэтр Штанге периодически наведывался, но потом все же отчаялся выкачать из молоденькой дурехи хоть какие-то монеты. Еще так называемый муж приезжал, но его вряд ли можно отнести к посторонним, даже при всей нелюбви к нему здешних обитателей.

Итан, кстати, всегда входил в дом с опаской, чуть ли не в полуприседе, и сбежать старался поскорее, порой прихватывая с собой и меня для какого-нибудь крайне важного мероприятия в столице. Сразу было видно — муженек знаком с местным колоритом не понаслышке и рисковать не намерен.

Эти же ввалились в фойе как пресловутые слоны в посудную лавку, не подозревая о затаившейся внутри опасности. Даже грустный доктор Эморри хоть и не сменил выражения лица, но двигался решительно, словно собрался с силами и приготовился к встрече с любым врагом, будь то болезнь или саблезубый монстр.

Почему-то именно это убедило меня в его врачевательском таланте, о котором так распиналась Лена.

На секунду он замер, поглаживая свою ненаглядную склянку и явно пытаясь определить, куда идти дальше. Благо пострадавший решил не ждать, когда у доктора сработает внутреннее чутье, и вновь подал голос.

— На помощь! Кто-нибудь! — донеслось из… библиотеки.

Аугуст Эморри тут же устремился на зов, Лена горной козой поскакала следом, а я немного растерянно побрела за ними. Какие самостоятельные гости…

Библиотека встречала нас распахнутой настежь дверью, опрокинутым шкафом и распростертым под ним мэтром Одо Штанге. Живописно присыпанный томиками поэзии и свитками с древними эпосами, он тихонько подвывал щебету птиц за окном и вяло трепыхался, без особого толку пытаясь выползти из-под полок. Каждое движение, видимо, отдавалось болью, потому вой периодически становился чуть громче. Доктор Эморри оценил обстановку за доли секунды и, нехотя вручив мне банку с лепестками, шагнул к пострадавшему:

— Лена, помоги.

Для столь хрупкой девицы Лена оказалась на удивление сильной, и похоже, ей не впервой было помогать отцу. Вдвоем они споро подняли стеллаж и тут же в четыре руки прижали к полу активно заизвивавшегося мага.

— Не дергайтесь, — неожиданно строго велел доктор. — Надо убедиться, что спина не пострадала.

Мэтр замер. Мне даже на миг показалось, что лишился чувств, но нет — стоило шагнуть ближе, и я увидела, как он моргает круглыми от испуга глазами.

Пока Лена — вынуждена отметить, довольно бережно — убирала в сторонку книги и свитки, доктор Эморри водил над мэтром Штанге руками, излучавшими слабый зеленоватый свет. Я наблюдала за действом с непритворным интересом, ибо сама к целителям обращалась только за порошком от мигрени, а матушкины неврозы лечили исключительно за закрытыми дверями.

Аугуст Эморри впечатлял. Диагностика заняла у него считанные мгновения, затем зеленое сияние сменилось розоватым, а докторские ладони зависли над откопанной из-под книг ногой.

— Вам повезло, переломов нет, как и внутренних повреждений. Но лодыжку и плечо вы ушибли знатно. Не шевелитесь пока, будет жечь.

Я так увлеклась, наблюдая, как с мэтра стягивают сапог и закатывают штанину, а потом впиваются пальцами в его бледную волосатую ногу, что даже не услышала шагов. Потому постыдно подпрыгнула, когда у самого уха раздался недовольный голос мэйна Рэйнера:

— Что здесь происходит?

— Все вопросы потом, — немедленно отозвался доктор, не отрываясь от пациента. — Мне нужна тишина.

Рэйнер заскрипел зубами, а Лена Эморри при виде нового действующего лица вскочила, зарделась и присела в реверансе. Я прямо чувствовала ее желание извиниться, но приказ папа оказался важнее, потому она лишь покаянно улыбнулась и сложила идеальные бровки не менее идеальным домиком.

Я хмуро покосилась на Рэйнера, ожидая узреть глуповато-восхищенное выражение, кое появляется на лицах всех мужчин, стоит какой-нибудь красавице вот так улыбнуться. Конечно, опыт мой ограничивался лишь несколькими балами в далеком прошлом, зато еще и множеством прочитанных романов, и не могут же все авторы столь дружно и складно врать? Однако мэйн скользнул по девице Эморри равнодушным взглядом — точно равнодушным, мне было с чем сравнить, ведь затем он уставился на меня. В серых глазах заштормило так, что удивительно, как в меня молнии не полетели. И с чего, спрашивается? Как будто я их всех пригласила!

Но вдруг до меня дошло, что Рэйнер мог неправильно все понять…

— Они живые, — одними губами произнесла я, не решаясь нарушить творимое доктором волшебство, и кажется, мэйн слегка успокоился.

И на Лену Эморри посмотрел с куда большим интересом.

Проклятье.

A вот тот, кого сосредоточенность целителя должна была волновать более всего, отчего-то сохранить молчание не смог. Изогнув шею, мэтр Штанге отыскал мэйна взглядом и попытался повторить покаянное выражение лица Лены, однако в его исполнении бровки домиком не так умиляли.

— М-м-мэйк Рэйн-н-нер, — промямлил маг, — а я т-тут вас искал.

«Ага, минуя парадный вход», — злорадно подумала я, но Рэйнер лишь нахмурился, ибо явление гостей пропустил и пока слабо представлял, кто откуда взялся.

Тут мэтр Штанге перевел глаза на меня, на пару секунд замер — наверное, с такого ракурса узнавалась я не сразу, да и эффект неожиданности никто не отменял — и отчетливо икнул.

— Г-г-гос… — начал он, но мэйн предпочел не ждать, пока болезный выдавит мое имя.

— Госпожа Гантрам вернулась по моей просьбе — разобраться с документами ее семьи, найденными в доме.

— А к-как же…

— Компаньонка при ней, о приличиях, многоуважаемый мэтр, можете не переживать.

Я моргнула. Компаньонка?

— Смилуйся, Анико, взрослые же люди, помолчите хоть минуту! — не выдержал доктор Эморри, ладони его вспыхнули алым, и мэтр Штанге дернулся и застонал.

Рэйнер не то пристыженно, не то обиженно поджал губы, а Лена прошептала:

— Вы лучше выйдите, я позову, когда папа закончит.

Теперь мы с мэйном удивленно моргали на пару. Нас выставляют из нашей же библиотеки? To есть не «нашей», конечно, но все-таки нашей…

Я фыркнула, намереваясь врасти в пол намертво, а Рэйнер вдруг схватил меня за локоть и потащил прочь.

— Штанге явно влез через окно, — прошипела я, едва мы оказались вне зоны слышимости, но он все не останавливался и волок меня дальше. — А эти двое явились подозрительно вовремя! Якобы новый городской доктор и его дочурка… может, они в сговоре и…

— И пытаются таким ловким способом выкрасть из библиотеки жизнеописание Хеорга Одноглазого, — перебил мэйн. — Ведь путей полегче не существует. Кстати, данный свиток я бы и добровольно отдал любому вору. Хеорг был на удивление скучным типом, даже глаза лишился, уснув за столом и упав лицом на наколку для бумаг.

Наконец мы остановились посреди гостиной, и я вырвалась из его хватки и хотела было упереть руки в бока, но обнаружила, что до сих пор нежно обнимаю докторскую банку с лепестками кирсии.

— Это не повод оставлять посторонних в библиотеке!

— Заметьте, в моей библиотеке, — ухмыльнулся Рэйнер. — Вам вот я позволяю по всему дому шастать, и ничего. Хотя, чувствую, когда-нибудь я об этом пожалею. А тут уважаемый доктор с милой дочерью…

— Якобы доктор, — упрямо буркнула я, хотя ни капли в этом не сомневалась, и едва не добавила «и совсем не милой», но это было бы уже чересчур.

— Вы же видели его дар. И да, я вспомнил, что встречал его в Хамранте. Доктор Эм… что-то ка «Эм».

— Эморри, — недовольно подсказала я.

— Точно.

— А Штанге вас тоже не волнует?

— С мэтром разговор будет отдельный, — посерьезнел Рэйнер. — Но это подождет — вряд ли он рискнет убежать тем же путем, что влез в дом. А пока… я хотел бы кое- что обсудить с вами.

— Чаю, — донеслось справа, и я, вздрогнув, обернулась.

В дверях стояла вполне себе материальная Тильда с заставленным всякой всячиной подносом. Гордая, как королева в тылу врага, и неприступная, как девственница в присутствии родителей.

Я перевела взгляд на мэйна, увидела на его шее знакомый до каждой царапинки кулон и без сил рухнула в так кстати подвернувшееся кресло. Лепестки в банке подпрыгнули и вновь опустились на дно.

— У нас гости, Тильда, — сообщил Рэйнер, — так что чай подашь позже. На пятерых.

Она покладисто кивнула и без слов удалилась. Поразительно. Мне, чтобы отделаться от этой занозы, подчас приходилось самой скрываться.

— Итак… — Рэйнер выдержал эффектную паузу. — Тильда привязана к артефакту материализации.

Я кивнула, хотя он не спрашивал.

— Это тоже дело рук некроманта?

Как будто кто-то другой на такое способен.

Еще один кивок.

— Зачем ему понадобился призрак, который может обретать форму?

Ох…

Надеюсь, я не слишком покраснела.

***

В миг нашего знакомства Тильда произнесла фразу, которую я поняла далеко не сразу:

— Смотрю, молодой Гантрам весь в прадеда.

Это было первое, что мне вообще сказал кто-либо из обитателей дома, и в тот момент меня терзало сразу несколько вопросов. Во-первых, молодой? Шестнадцатилетняя я искренне полагала, что тридцатипятилетнему Итану в пору выбирать не жену, а местечко на кладбище, и все же вот она я, в супружеском ложе, благо хоть в одиночестве. Во-вторых, в каком смысле «в прадеда»? Видала я этого прадеда на портрете — ничего общего, кроме цвета глаз, и муж еще радовался, что тщедушность и крысиные черты Раджинманда никому из потомков не передались. Сам Итан был сложен как виармонтская статуя, даром что почти старик — любоваться им это не мешало, за что я и поплатилась. Ну и в-третьих, что это за полупрозрачная девица зависла над кроватью и так внимательно меня разглядывает? Мама!

Мама на помощь не пришла, девица исчезать не торопилась, и я заорала. От души, во всю мощь юного организма. В те дни я вообще много и со вкусом вопила: убегая от руки Аццо, уворачиваясь от кустов в саду, оживших стараниями Джерта; заглушая горестные ночные завывания Лорэлеи, прячась от разыгравшихся близнецов и получая очередной «завтрак в постель» от Катрин.

За несколько недель дом почти свел меня с ума, а потом появилась Тильда, едва не став финальным аккордом в мелодии моего помешательства, но в итоге оказавшись спасительницей. Не помощницей — все-таки справляться с Арве-мал- Тиге мне пришлось самостоятельно, — а некой точкой опоры, благодаря которой меня не так сильно мотало из стороны в сторону.

А ту свою фразу Тильда пояснила много позже. Молодым она Итана назвала в сравнении с прочими представителями семейства Гантрам, а что касается сходства с прадедом… Вот тут и кроется причина моего смущения, ибо, к своему стыду, я подумала совсем не о том.

Когда я высказала свои предположения, Тильда хохотала целую вечность.

— Ты правда решила, будто старый пень, как и твой идиот, был охоч до молоденьких? — все-таки выдавила она, когда смогла издавать внятные звуки. — Да он женщин до сих пор боится как огня! Только подглядывать и может, извращенец. И сыночка учит плохому.

Бруно действительно проявлял нездоровый интерес к моим ежедневным утренним процедурам, но воспринимать его как мужчину я не могла даже в первое время, а уж когда узнал получше — тем более. Старого же Раджинманда я за сим занятием и вовсе никогда не ловила, однако Тильде поверила безоговорочно.

Оказалось, молодая островитянка, глупо погибшая под копытами лошади, едва прибыв на большую землю, понадобилась некроманту вовсе не для постельных утех, а для мелких поручений в городе, а самое главное — чтобы сдерживать жену, которая нет-нет да рвалась проведать великовозрастного детину Бруно. При всех своих странностях, направлять на супругу грубую мужскую силу Раджинманд считал зазорным, но вот стравить ее с особой бойкой и не уступающей в габаритах

— это запросто.

— Разрешил в случае чего даже волосенки ей повыдергивать, но в дом не пускать, — хмыкнула Тильда. — Вот и говорю, твой такой же. Спрятался за спиной девчонки и хочет решить проблемы ее руками.

Я не думала, что Итан прячется за моей спиной — в конце концов, про Арве-мал- Тиге он мог просто забыть и не приближаться к нему на пушечный выстрел, а меня привязал к дому, только чтобы не сбежала. Но насчет решения проблем Тильда была права. Муж многого рассчитывал добиться моими руками. И добивался, пока не умер.

В общем, от воспоминаний о моей развратной версии взаимоотношений служанки и некроманта щеки обдало жаром, и я понадеялась, что мэйн Рэйнер не столь испорчен.

— Затем же, зачем и мне, — наконец ответила я, — ходить в город, встречать внезапных гостей, которых почему-то не остановил Джерт, помогать во всем… Остальные привязаны к конкретным предметам в доме, а ситуации бывают разными, непредвиденными…

— Вы покраснели, — заметил Рэйнер.

— Неправда.

— Вы сливаетесь с обивкой кресла.

Я глянула вниз — кресло подо мной было насыщенно алым.

— А ведь краснеть положено вам, — вскинула я голову, разозлившись. — И не стыдно шариться по чужим вещам?

Мэйн нахмурился:

— Не понял.

— Все вы поняли. Откуда у вас артефакт?

Он инстинктивно дотронулся до кулона и тут же опустил руку.

— Нашел утром на прикроватной тумбочке. Собственно, и в кабинет удалился, чтобы спокойно разобраться с его свойствами, раньше было не до того.

Я удивленно моргнула:

— Призраки не могли его достать. Они вообще не могут к нему прикоснуться.

Как и забраться в сейф — в этом плане он почти так же неприступен, как некромантская лаборатория, о чем позаботился отнюдь не Раджинманд, а я сама. Спасибо его многочисленным записям, хоть на что-то сгодились.

— А вы не думали, что как часть дома и один из предметов, к которым привязаны призраки, кулон мог сам переместиться к новому хозяину? — с кривой усмешкой уточнил Рэйнер. — Вот как он к вам попал?

Ко мне… ко мне кулон свалился прямо в ванну, и я едва не захлебнулась, пока барахталась и цеплялась за скользкие края, искренне полагая, что это очередная подлянка призраков и вода сейчас станет ядом и сожжет мне кожу. Но со всеми здешними причудами такому появлению очередной волшебной штучки я даже не удивилась и не стала разбираться, откуда что взялось.

Наверное, Рэйнер прав, но что-то меня все равно смущало, и я подозрительно прищурилась:

— И Тильда так просто пошла на контакт?

— Ничего себе просто! — воскликнул мэйн. — Я ее добрый час уговаривал представиться и только потом смог добиться какого-никакого послушания.

Час?

Я бросила взгляд на трехглавого каминного монстра. Большая стрелка уверенно приближалась к цифре «пять», и я чуть слышно выругалась, ведь казалось, гости явились сразу после обеда, едва мэйн скрылся в кабинете…

Демонова Катрин!

От возмущения я подскочила и нервно прошлась вокруг кресла.

Что за игру затеяли призраки? Почему пропустили, а скорее, даже заманили в дом доктора с дочкой? Почему не помешали влезть мэтру Штанге? Точнее, похоже, все- таки помешали, но слишком поздно. К чему это смещенное время? Зачем Тильда потакает Рэйнеру? Ведь я как никто знала, что она вполне способна сопротивляться любым приказам.

Если честно, мне начинало казаться, что и Рэйнер здесь появился неспроста, а мне просто милостиво позволили продать ему дом, ибо это входило в какой-то тайный план коллективного разума.

Да, именно план, а не очередное развлечение, и это до ужаса пугало…

— Надо посмотреть, как там гости, — не выдержала я и вперила в мэйна тяжелый взгляд, готовая отразить любые возражения.

Но он покладисто поднялся:

— Кстати, не просветите, откуда взялись все эти люди и что за банку вы так трепетно баюкаете на груди?

Ответить мне не дали — за спиной раздалось легкое покашливание и раздражающе звонкий голосок:

— Простите… Папа закончил, мэтр Штанге чувствует себя прекрасно. Даже готов был откланяться, но мы сочли, что это невежливо. — Я обернулась, и Лена Эморри слегка попятилась и пробормотала: — Извините.

— Ну что вы, — оживился мэйн Рэйнер и на удивление быстро и плавно очутился подле нее, словно перетек из центра комнаты прямиком под арку, соединявшую гостиную и фойе. — Вам не за что извиняться. Мы всегда рады гостям, не так ли, госпожа Гантрам?

Ответа от меня не требовалось — к слову, Рэйнер на меня даже не оглянулся, задавая вопрос, и продолжил разливаться соловьем:

— С удовольствием выпьем с вами чаю и послушаем, как вы оказались в нашей глуши. О вашем батюшке в столице ходят легенды, неужто кудесника так легко отпустили в Хамрант? Ах, да, позвольте представиться. Мэйн Александр Рэйнер, с недавних пор хозяин этого чудесного дома.

Значит, все же Александр… Пока он лобызал губами протянутую ручку онемевшей от восхищения юной девы — невыносимо прекрасной в тающем дневном свете, — я злорадно думала, что имя Готтфрид подошло бы ему гораздо лучше. Никогда не назову мэйна Александром, даже если разрешит. Пусть это останется прерогативой всяких докторских дочек.

После короткого обмена любезностями сладкая парочка, совершенно позабыв про меня, устремилась в библиотеку, а я еще пару мгновений размышляла, стоит ли идти следом, но в конечном итоге сдалась.

Кто бы знал, как в тот момент мне хотелось пополнить местную коллекцию мертвяков одним или двумя экземплярами…