Глава 20

Вадим

— Кто это Вас так, Вадим Андреевич? – Вера передает мне карточки пациентов и любопытным взглядом проходится по моему синяку. Я в сотый раз осматриваю коридор в поисках Вероники.

Ее подруга Даша мне сегодня попалась на глаза три раза, да и другие однокурсники Ники прилично мелькают, а моей мажорки нет. Неужели опаздывает?

Я вскидываю руку и смотрю на циферблат часов.

9:15… Рабочее утро в самом разгаре. Явно тут что-то не так.

— Да так…Личное. Все в порядке, Вер. Суханов сейчас в операционной?? –листаю карты пациентов.

У меня сегодня по плану здесь есть одна операция. Женихов - профессионал и не должен наш вчерашний конфликт отражать на работе. Да и я, клятву врача давал, поэтому не буду обиженно хлопать дверью бросая отделение на произвол судьбы. Положенные две недели готов отработать.

Вообще с Жениховым мы прошли долгий и сложный путь.

Я так же как и его дочь однажды пришел на практику и зарекомендовал себя хорошим специалистом.

Владимир Борисович тогда был заведующим отделения, ну и взял меня к себе медбратом. После ординатуры я, конечно задумался о заработке, ведь на общей хирургии в муниципальной больнице на квартиру не заработаешь. Отец Ники меня тогда очень поддержал. И тогда, и потом помог с устройством на работу. Мы с ним всегда хорошо общались и я прекрасно знал, что у него есть маленькая дочь. Маленькая… Тогда мне Ника действительно казалась мелочью. Да она такой, собственно и была…

— Нет. Он в ординаторской. – Верин голос выдергивает меня из размышлений. -На операции Женихов со своей дочерью. Уж не знаю, что у них там произошло – Вера наклоняется чуть ниже и продолжает заговорческим тоном. – Но он ее сегодня та-а-ак шпиняет. – хихикает, отпивает чай. – Он сказал, что сегодня у Веронички-истерички испытательный срок. Если она его провалит, то вылетит отсюда пробкой. Глаза Веры блестят. – Ну… И я еще рассказала, как она тут козыряла своей фамилией, как надо мной смеялась, как…

Верин голос превращается в белый шум.

«Я не бью женщин» Повторяю себе несколько раз. Делаю глубокий вдох, что бы привести эмоции в порядок.

— Вера, у тебя сын вроде, да? – бросаю невзначай и откладываю в сторону карточки.

Вера теряется и рассеянно блуждает по моему лицу взглядом.

— Да. Мальчик. Игорешка. – ручку в руках крутит.

Я мажу взглядом по яркому макияжу на лице старшей медсестры моего отделения.

— Постарайся подать своему парню хороший пример. – назидательным тоном пытаюсь вбить в крашенную блондинистую голову полезную информацию. -Жаловаться- очень плохо. Этого во дворе не любят. Жалко, если твоего Игореху будут бить. А если он так же, как ты сливать будет своих коллег или товарищей, то бить точно будут. – беру со стойки карточки, разворачиваюсь и под Верин обиженный взгляд иду в ординаторскую. Пожму руку Суханову и пойду готовиться к операции.

Нике написал сообщение, надеюсь ответит.

Я сегодня позвонил ей три раза, но мои звонки так и остались не отвеченными. Видимо Вероника не может выбраться из поля зрения своего отца. А тот сейчас как коршун над ней кружить будет.

Захожу к себе, быстро переодеваюсь и уже собираюсь выходить, но останавливаюсь. Дверь моего кабинета открывается и в помещение входит главврач.

Очень непривычно видеть своего начальника в хирургическом костюме.

Женихов пару мгновений сверлит меня взглядом. Видимо оценивает результат своей работы. Что что, а уж результат его должен удовлетворить, потому что ушиб получился неплохой.

Владимир Борисович наконец-то отрывается от пола и проходит в кабинет.

— Сегодня ко мне на собеседование приедет врач хирург, на твое место. Мне надо, что бы ты посмотрел в своем графике дни и часы, когда сможешь передать дела по отделению новому сотруднику.

Женихов смотрит мне в глаза. Взгляд его сухой. Не выражает ни единой эмоции, но я знаю, что в душе он на меня очень зол и обижен. Мои действия легко можно расценить, как предательство. Возможно таковыми они и являются.

Но вот только мой шеф думает, что с Вероникой у меня все несерьезно и она мне нужна лишь в постели, но это не так! Его мысли ошибочны!

— У меня к Веронике все серьезно, Владимир Борисович – переворачиваю разговор в другое русло.

Шеф не уводит глаза, но на его лице начинают оживать эмоции. И эти эмоции отнюдь не про радость и прощение.

— Что может быть серьезного у человека, который изменяет своей жене? – цедит сквозь зубы и нервно сжимает челюсть.

Он бьет прямо в цель. Чувство вины, которое итак неплохо отравляет меня все эти дни колотится в висках. Я мудила-не спорю! Никогда бы не подумал, что смогу так поступить с Олеськой и теперь твердо решил с ней развестись. Но вот только измены пока только сводятся к поцелуям. Я долго держал мажорку на расстоянии вытянутой руки, но вчера с катушек слетел. И, чего уж скрывать, если бы не Женихов, то с большой вероятностью на работу бы я сегодня приехал из его квартиры.

— Вы правы. – руки в карман убираю и перекатываюсь с пятки на носок и обратно. - Со стороны все выглядит мерзко, но… Ни она ни я не ожидали, что такое может произойти с нами. У нас все серьезно. Я хочу жениться на Вашей дочери.

Громкий, басистый смех Женихова заполняет кабинет.

Я прекрасно понимаю, что так «рассмешило» моего начальника. Ситуация идиотская и я в ней выгляжу так же. Но вот только я откровенен, как никогда и говорю правду. Она нужна мне и я ей нужен. Я каким-то шестым чувством ощущаю, что это не временное помутнение разумом. Это намного больше и объемнее, чем было у меня с Олеськой. Я иногда даже пугаюсь от собственных чувств к мажорке.

— Ты блядь разведись сначала…

— Разведусь. – перебиваю Женихова и ловлю от него гневный прищур.

— Я разведусь, Владимир Борисович. Не думайте, Вероника в распаде нашего брака не при чем. Она лишь послужила хорошим толчком к отправке застоявшегося поезда. Наш брак с Олеськой давно дал трещину, только я почему-то наивно думал, что все можно спасти.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Твоя жена, Демин, так не думает! Это все твои оправдания. Стала бы она так отчаянно пытаться забеременеть, если бы хотела расстаться.

Эти слова меня припечатывают к месту. Что за херня происходит?

— Она ходит к Братской на приемы. Я пару раз даже ее сам встречал, Да и Лидия Семеновна сказала, что твоя жена у нее была буквально три дня назад - голос главврача к концу фразы становится насмешливым. Он неверно растолковал мою растерянность.

Я нервно сглатываю и увожу взгляд в сторону. Потому что в голове начинается бурный анализ услышанного.

Дело в том, что между мной и Леськой уже два месяца ничего нет. На хера бы ей ходить по гинекологам и витамины пить? Ну не от духа же святого она рожать собралась?

Моя растеряность придает уверенности мыслям Владимира Борисовича. Он брезгливо морщится.

— То-то же, Демин! Спи со своей женой-так будет правильно! А к моей дочери свои похотливые руки не смей тянуть! Запудрил девчонке мозги взрослый мужик! Никакой ответственности! Ошибся я в тебе, однажды…

Женихов разворачивается и шагает к выходу. У двери оборачивается и бросает

— Переодевайся обратно. Твоих пациентов оперирует Суханов. Ты здесь ненадолго! Передашь дела и можешь оседать в своей маммопластике.

Дверь с шумом закрывается выбивая из моей груди воздух.

Я быстро скидываю с себя «пижаму», натягиваю джинсы, джемпер и растерянно ищу ключи от машины.

Меня впервые догоняет неприятная мысль.

За прошедший месяц Олеся ни разу мне не позвонила и не пришла в больницу, разбираться с мажоркой. А раньше она дело до драки могла довести. Вера не зря инструктирует всех новых сотрудниц о том, что я женат, потому что ей однажды за один неосторожный звонок внерабочее время неплохо досталось… Леська заявилась в больницу и оттаскала Веру за волосы. Старшей медсестре попало ни за что. Она всего лишь пыталась уточнить, не знаю ли я где ключи от платной палаты. Она в тот вечер дежурила, привезли кото-то из администрации. Надо было сработать быстро и услужливо, что бы Женихова не подставить. Ключи были в моем кабинете, а ключи от моего кабинета – только у меня. Вот такой квест. Я тогда быстро собрался, что бы просто передать ключи, а в итоге Олеська набросилась с обвинениями, что я ей изменяю.

Помню, тогда мы с Леськой две недели не разговаривали. Я был в гневе.

Я иду по коридору и коротко здороваюсь со всеми, кто встречается мне на пути.

— Вера, я ненадолго отъеду- подхожу к медсестре на посту. – Суханов за меня, кто ему ассистрирует?

Вера обиженно ведет плечом.

— Дарью отправила. – демонстративно отворачивается и начинает заниматься своими делами. Обиделась. Очень профессионально!

Я выхожу из больницы и вдыхаю прохладный воздух. Поеду к жене и все разузнаю. Еще пару вдохов и сажусь в машину. Пробок в это время нет, что мне на руку.

Я знаю, где застать Леську в это время. Она работает преподавателем в детской студии.

Усмехаюсь и крепче руль сжимаю. А я ведь правда не задумывался о моей размеренной жизни, которую Олеська бы непременно сотрясала скандалами, если бы я ей был нужен. Она мне больше не предъявляла за поцелуй с Никой, и… Она позвонила моей маме только для того, что бы та поймала меня на измене. И сделала это для того, что бы оправдать свой уход…

Я ослеп и отупел от своей зависимости…

Подъезжаю к детской студии, покидаю салон автомобиля и съежившись от осенней прохлады шагаю к входной двери.

На ресепшене администратор Аня удивленно тянет брови наверх, оценивая степень моих увечий.

— Знаю, что отпадно выгляжу, Ань. – подмигиваю девушке и сухо улыбаюсь.

Она осекается и смущенно уводит взгляд.

— Олеся Сергеевна ушла на обед. – растерянно хлопает нарощенными ресницами.

Я хмыкаю и пальто расстегиваю. Беру из прозрачной вазочки мятную карамельку, закидываю в рот и с легким прищуром прохожусь по лицу администратора. Анька с Леськой дружбу водит. Лучшими подругами их конечно не назовешь, но то что они сплетничают за обедом и вместе в караоке по выходным иногда и в спа ходят- факт.

Так вот сейчас Анечка то краснеет, то бледнеет. Словно я ее за изменой поймал.

— Не рановато ли для обеда? – перекатываю карамельку во рту. Взгляд не увожу. – И где они с Деном обедают?

Аня захватывает ртом воздух и растеряно шепчет.

— Откуда… - в глазах тревога. Осекается, голову опускает.

— Брось, Ань, я развод приехал ей дать. Я спешу очень. Мне на работу надо. Так что просто скажи где они.

Девушка опасается выдать свою приятельницу. Вижу, Леська меня скотом выставила. За Дена своего боится, поэтому и старается таким нечестным способом развод получить. Честно, у меня даже ведь мысль была, что это она ко мне мажорку подослала…Нашла ж где-то этого своего... Когда успела? Был у нас с ней один неприятный случай, но я думал, что это в прошлом.

Аня упорно молчит. Понимаю, что не скажет.

Дверь в студию приветливо звенит колокольчиком. В помещение заходит счастливая Олеська с… Сука!

Усмехаюсь, откидываюсь на стойку ресепшена и руки на груди скрещиваю.

Леська на глазах бледнеет.

«Попалась»?

Ну вот и на хрена весь этот цирк был нужен?

Можно ведь было все обсудить и мирно разойтись.

Ден. Обычно так называют Денисов, правда? А вот этот не Денис. А Володька. И этому Дену я морду уже бил.

Денисов Владимир Константинович. Бывший парень Олеськи. Я ж ее нагло отбил у этого сопляка, но год назад он снова замаячил в нашей жизни. Как думаете, через кого пробрался? Правильно- через Женьку.

Я застукал их в машине. Леська божилась, что не изменяла мне. Что он всего лишь ее подвез домой после встречи одноклассников. Но я все равно не сдержал гнева и хорошенько встрянул тогда этого парня. Леська стояла в слезах, Вовка пачкал белый снег своей кровью, а я сжимал кулаки и разглядывал побитые костяшки. Именно после этого случая я стал гребаным дипломатом.

После той драки мне пришлось уходить в отпуск. Костяшки были расхерачены в мясо. Я не мог работать.

С Леськой впервые тогда о разводе заговорили, но я не смог ее отпустить.

Добиваться стал. А она напротив, как с цепи сорвалась.

Теперь до меня доходит, из-за чего все эти скандалы и ревность была. Она упрекала меня в том, что я много работаю, что у нас детей нет… Блядь!

Я ж думал, что любит она меня и взглянула на лево только потому, что я внимание ей стал мало уделять и детей у нас нет… Сейчас понимаю, что она уже не любила, а искала повод развестись. Прямо не говорила потому что боялась…

Ее предобморочное состояние говорит об этом красноречивее любых слов.

Боялась и до сих пор боится.

— Привет, голубки, успели потрахаться или вы теперь не зажимаетесь по машинам? – раздраженно выдыхаю. Потому что не планировал наезжать. Но воспоминания заставляют нервно сжать челюсть.

— Демин! Давай только без скандалов!

Олеся замирает в дверях. Володька смотрит исподлобья. Цепляю его взглядом и с прищуром всматриваюсь в его выражение. Он оценивает мой синяк. Не знаю о чем он думает, но вижу, что в этот раз отступать он не планирует.

— Не смей устраивать… - щипит Леська.

Лениво перевожу на нее взгляд и нагло перебиваю.

— Поехали разводиться? – мой голос звучит сухо и спокойно. Вновь беру из вазы конфету и шуршу фантиком.

— Можно никуда не ехать, а подать заявление через Госуслуги. – ее голос сипит от волнения.

Хмыкаю и головой качаю.

Узнавала значит.

Узнавала...

Глаза ее растерянно по моему лицу шарят, но она молчит. Не задет вопросы откуда у меня эти " побои".

Ей по хер?

— Подавай значит…- устало выдыхаю, отталкиваюсь от стойки и, больше не сказав ни слова прохожу мимо сладкой парочки. Звякнув колокольчиком скрываюсь за дверью.

Жадно втягиваю прохладный воздух, выуживаю из кармана пачку и, достав сигарету, затягиваюсь горьким дымом.

Если б Леська нормально попросила развод, то я сейчас бы не был для Женихова предателем. Да… Может нежеланным зятем, но сука не предателем!

Ни в чем не обвиняю Олесю. Она просто глупая и трусливая баба. У нее на эту трусость были свои мотивы. Я в гневе разрушителен. И не раз ей это продемонстрировал. В последний раз, видимо был слишком убедителен.

Мне неприятно, что все у нас получилось именно так. Но ведь исход такой, какой я хотел. Я развожусь.

Выдыхаю серый дым и отправляю бычок в урну.

Закидываю в рот подушечку мятной жвачки и еду в кондитерскую. Я помню, что любит моя мажорка. Пару раз они с Дашкой заказывали доставку в больницу, я наблюдал с каким обожанием она лопала капкейки с сырной шапкой.

Надо как-то осторожно выцепить ее.

Подъезжаю к больнице и на удачу набираю ее номер.

После четырех гудков я слышу в трубке запыхавшийся голос.

— Привет, я переодеваюсь. Я тебе через три минуты перезвоню. – шепчет.

Видимо много ушей рядом.

— Одевайся потеплей и под любым предлогом выходи. Я жду тебя в машине.

Слышу пыхтение.

— Хорошо. Только я ненадолго. Есть очень хочу, папа тут лютует… - кряхтит, видимо влезает в одежду.

Я откидываюсь на спинку водительского и глаза закрываю. Хочу ее без одежды увидеть.

— Прибегай скорее, жду. – это все что я могу выдавить, подавляя свои похотливые фантазии сбрасываю звонок.

Смотрю вдаль сквозь капли на лобовом. Что я могу предложить Нике? Теперь наверное все. Только вот готова ли она к таким серьезным отношениям? Девчонка ведь еще. Может не спешить? Как там принято у парочек ее возраста? Встречаться, ходить в кино и рестораны? После супружеской жизни с Олеськой мне будет полезно немного выдохнуть от брака. Да и детей я не планировал. Как-то всегда легко к этому относился. Родятся-хорошо. Не родятся- ну значит не время еще. Сейчас я впервые испытываю облегчение от того, что у нас их с Олеськой нет.

Мои размышения прерывает открывающаяся дверь.

— Ого… - тревожно тянет мажорка. Плюхается на сиденье и ласково холодными пальцами проходится по моей переносице.

Ловлю ее миниатюрную ручку и прижимаюсь губами к внутренней стороне ладони.

Вероника вскидывает на меня смущенный взгляд.

Я тянусь к ней и цепляю ее губы в нежном поцелуе.

Ника ближе ко мне двигается. Я ее к себе прижимаю и поцелуй по нарастающей превращается в безумие…Наши сердца колотятся в безумном ритме.Вероника протяжно стонет мне в губы.

Я отстраняюсь первый.

— Ника- шикаю на мажорку. – Ну-ка быстро на место вернись, иначе сейчас трусы с тебя стяну.

Вероника хихикает, быстро целует, но решает не испытывать судьбу. Возвращается на свое сиденье.

Я тянусь назад и беру спассажирского сиденья бумажный пакет.

— Это что, еда? – восхищенно хлопает в ладоши Ника, когда я ставлю ей пакет на колени.

— М-м-м… роллы и… О,Боже, мои любимые капкейки! – Мажорка глаза округляет и принимается распоковывать еду.

— Я начинаю думать, что твой отец в наказание перестал тебя кормить. – я улыбаюсь, как идиот. Потому что ее детское восхищение не может не забавлять.

— Демин! Ты мой рыцарь! –Вероника торопливо закладывает круглый рол в рот и от удовольствия глаза закатывает.

Я наблюдаю за этой картиной лениво развалившись в кресле.

Ника цепляет палочками следующий и тянет мне, но я отрицательно качаю головой и тянусь к стаканчику с кофе.

Не могу больше смотреть на ресторанную еду.

Вспоминаю Никину еду. Она хорошая хозяйка…

— Представляешь, папа сегодня как с цепи сорвался. Верка ему нажаловалась на меня…

Я уже не слышу ничего, потому что рол у мажорки валится на контейнер и она начинает смеяться…

Во мне все тает от нежности к этой девчонке.

Нет! Я не хочу легких отношений. Я хочу жениться на этой мажорке.

Что бы каждый день слышать и видеть этот смех. Детей от нее хочу! Да. Я впервые так отчетливо понимаю, что готов к настоящей семье. Мои глаза влюбленно шарят по Вероникиному лицу.

Мажорка на меня не смотрит, она сейчас влюблена в еду.

Вероника подбирает рол и собирается отправить его в рот.

— Я тоже тебя люблю – произношу уверенно и прислушиваюсь к своему сердцу. То безумно тарабанит глубоко под ребрами.

Ника замирает с раскрытым ртом и переводит на меня расстерянный взгляд.

— Что? – глаза округляются, она часто дышит.

Мои губы растягиваются в улыбке, глаза блестят.

— Ешь давай, вкусно? – почти шепотом.

— Немедленно повтори, что сказал – угрожающе шипит Вероника и откладывает в сторону еду. Она мило дует губки.

Я отрицательно головой качаю и улыбаюсь еще шире.

Мы часто дышим и сверлим друг друга взглядом.

У нас пока ничего нет. Только запретные пятнадцать минут в моей машине. Но в то же время у нас есть что-то большее. То, чего никогда не будет у многих пар. Безумное влечение и зависимость друг от друга, которое накрыло обоих за такой короткий срок.

Я хочу, что бы эта мажорка стала моей!

Правда хочу!

Нет, не правда, а как она там говорит?

Ах, да…

« Честное врачебное»!