Глава 11
Приехали в дорогущее заведения, для наведения порядка на человеческом "холсте". Роман сказал единственное: «Все, что потребуется и везде!».
Мне даже засмеяться хотелось. Но когда меня подхватили в несколько рук женщины и потащили внутрь ада, я поняла, что меня не отпустят живой.
Все шло более-менее нормально, но, когда пришла пора полной эпиляции я засомневалась. Нет, это дело хорошее, просто я собираюсь на ужин, или к гинекологу?
Ну да ладно, пусть творят феи перезагрузки.
Как только смирилась со своим положением, мысли перезагрузились в иное русло.
Инна… красиво меня осадили конечно. Стало тошно, противно, откровенно дерьмово.
И вроде бы понимаешь, что и до этого было так же, но думать и знать разные вещи. Это ранит, даже несмотря на то, что все карты были открыты. Даже несмотря на то, что ты обещала самой себе не открывать душу, не чувствовать, и много всяких невозможных «не»…
Глупый самообман, глупая я…
И вся фишка в том, что он не виноват, я даже его не могу винить. Что предъявить? Не имею права.
«Может просто убить его?»
Нет, просто проснуться не мешало бы.
«Хрен с тобой Марк Игнатович. Используешь меня, буду делать также!»
Воспряла духом, улыбнулась и заметила, что мое тело стало блестеть, а касание к коже, было удивительно мягким.
– Боже… Вы что сделали? – воскликнула я.
Девочки испугались и посмотрели на меня в недоумении.
– У меня кожа, как шелк.
– Не пугай, – улыбнулась одна из них. – Просто необходимые процедуры, у тебя, итак, все отлично. Мы лишь смягчили немного.
– Спасибо.
Мое тело было расслабленным и даже недавнее издевательство над моими интимными местами уже забылось… почти…
Когда я осталась в одном халате, в комнату вошел Роман с вешалкой в руках. Внутри чехла, оказалось потрясающее атласное платье красного цвета, с вышитым белым узором на лифе. Я мало разбираюсь в правильных названиях, но оно было просто превосходным. Мне хотелось скорее надеть его, даже неважно стало куда и зачем я иду.
Меня перехватили визажист и мастер по волосам. Легкие волны, бриллиантовые серьги, мягкий вечерний макияж и завершение платье.
Я чувствовала себя на миллион. Посмотрела на себя в зеркало и не могла поверить, что эта красотка я.
Роман глядел не отрываясь, я прошла мимо и щелкнула его по носу.
– Тут мухи. Аккуратней.
– Что?
– Рот, говорю закрой. Му-хи.
Фыркнул что-то про мою неадекватность и вышел.
В этот раз машина была меньше, чему я была очень рада. Времени оставалось только на то, чтобы добраться до места встречи и поразить засранца собой.
Мы подъехали к какому-то великолепному зданию, в классическом стиле, почти на окраине города. Было дорого, богато, пафосно.
Я вылезла из машины, при помощи Романа и меня это огорчило. Плевать я хотела на все вокруг, потому что, ждала, что Марк сам придет ко мне, встретит…
Короче не знаю, настроение подпортилось.
Мы стали подниматься по длинной лестнице, а этот все не отставал, давая мне разного рода советы.
– Слушай хватит, не такая уж я и деревенщина, понял?
– Твоя задача не опозорить Марка, и я обязан за этим проследить.
– Ну, так надел бы юбку, умник.
Пошла дальше.
Мы вошли в освещенный зал, где все было просто сказочно.
Кругом сновали черные фраки официантов с идеально прилизанными волосами.
Я искала глазами одного единственного мужчины, а видела лишь напыщенных дам, делавших вид, что они приличны и радушны тем, с кем ведут беседу, не забывая кривляться, отворачиваясь. Мужчины потирали либо животы, либо лысины. Некоторые, как и я, блуждали скучающим видом вокруг с мыслями о том, что в эту секунду, были бы рады быть в другом месте.
Иногда жизнь преподносит нам не те сюрпризы, совсем не те.
Вот и моя, решила меня поставить на место.
Он стоял вдалеке, красивый, высокий, статный. Знающий себе цену и уверенный. Красивей он был лишь однажды, когда я увидела его спящим в комнате, в ту самую ночь…
Вспомнив об этом, мой живот скрутило приятным узлом. И я уверена, что щеки стали красными.
Роман, потерялся в толпе, а я осталась стоять, выжидая, когда же он повернется ко мне. Идти самой мне не хотелось, он вел беседу с двумя парами людей.
Стоило об этом подумать, и я поняла, что иногда поступаю очень правильно.
На его плечо легла женская, изящная рука, как бы намекая "а вот и я".
Обладательница была очень высокой, одного роста с ним и невероятно стройной, мне не нужно было смотреть на нее спереди, чтобы понять, там все было так же прекрасно.
Он откликнулся на ее жест, как мужчина, положив руку на талию, слегка погладив.
Женщине не обязательно любить, чтобы почувствовать боль от такой картины, и эта боль пришла за мной. Нахлынула, окатив меня с ног до головы ледяным ознобом.
"Помни свое место София. Оно явно не тут. Оно в кровати, и только по выходным".
И что мне теперь делать? Взяла в руку телефон и стала набирать службу такси, но адреса то я не знала. Искать этого индюка Романа, не хотелось, остается лишь одно, идти искать другого, – Валерку.
Последний раз глянула на парочку и Марк в этот момент, стал говорить ей что-то на ухо. Я же в красном и стою, как истукан, как такую неудачницу не заметить?
Застыл. Не шевелится. Подружка глянула на меня с интересом. Ошиблась я, спереди не было прелести, с точностью наоборот, но мужчины видимо считают иначе.
Я улыбнулась ему самой красивой улыбкой, на которую была способна и развернулась, уходя. Не скандал же ему закатывать.
Валерон стоял с другими баранко-водителями и явно был рад моему приходу.
– По-быстрому смеешься, подкалываешь и так же оперативно увозишь меня из этого курятника. У тебя две минуты.
Он посмотрел недоумевающим взглядом.
– Что, не понравился высший свет?
– Если бы, ты просто догадывался о моих жизненных приоритетах, не произнес бы этого дерьма. Уймись, меня лоханули, ты счастлив, можно ехать.
Подошли к автомобилю и меня за руку крепко схватили разворачивая, небрежно и грубо.
На языке были классные слова, но произнести я их не успела.
Марк был в бешенстве. Ну, а я-то тут причем?
– Ты что здесь делаешь? – вот так выглядит придурок.
Затолкал в машину, предупредив водителя стоять на улице.
Шок, – определенно не то слово, которым я сейчас была охвачена, это явно жгучая злость.
– Ты охренел что ли?
– Ответь на мой вопрос. Что. Ты. Тут. Делаешь?
– Решила, что быть идиоткой – это мое призвание, как видишь миссия удалась. Ты блин издеваешься?
– София, я твою мать не в настроении в шарады играть.
– Ну, так бери в руки пупырчатую клеенку такую, и дави этих гадов, может полегчает и нервишки успокоишь. Меня твой помощник вытащил из дома пять часов назад и потянул к любителям бьюти-садомазо, притащил это охренительное платье и привез сюда, потому что, какая-то там Инна приболела. Ничего не упустила, – выкрикнула в конце.
– Я ему сказал, что уже нашел спутницу, какого хрена он не послушал меня, что я сам разберусь.
– Вот у придурка и спрашивай, а я хочу домой, так что вытаскивай свою мега-занятую задницу отсюда и дай мне уехать.
Отвернулась от него еле сдерживая злость, слезы, обиду и кучу неприятных для себя симптомов.
Схватил за подбородок, поворачивая голову в свою сторону.
– Не смей так говорить со мной.
– Ох, как же тяжело тебе живется. Тебя, видимо далеко и надолго не посылали? Ну так, давай я буду первая. Плевала я на то, что ты мне говоришь и, пошел нахрен, Марк Игнатович.
Марк
Она доведет меня до беды. Я просто охреневаю от Софии… Меня рвет на части. Оставляю ее на неделю, а сам думаю о ней.
Я бы посмеялся над собой, но это нихрена не смешно.
Она штурмом берет меня. В тот день, зачем повез ее в загородный дом? Это мое личное пространство. Не люблю приводить туда даже друзей. Но не ее. С ней все привычное кажется не правильным.
С ней хочется нарушать выстроенные границы и законы.
Она таяла в моих руках, дрожала, жаждала, а я тонул за ней.
Мы чувствовали на двоих. Хотел брать ее раз за разом.
Она так улыбалась… а смех… этот тонкий смех звучит в ушах, словно колокольчик…
Прекрасная… стоило ей уснуть, как я почувствовал нечто, чего боялся все это время…
Державин, ты в конец отупел.
Она льнула ко мне словно маленький котенок, искала тепла, и я обнимал. Обнимал всю ночь, боясь, что утро наступит слишком скоро.
Я хотел взять ее на чертов ужин, но она слишком хороша для этой грязи. Ни за что не приведу ее на пир для этих мразей. Сожрут и польют дерьмом. И я убил бы каждого, кто посмел бы только взглянуть на нее. Для подобных мероприятий у меня есть Инна. Она практически моя правая рука по делам ресторанов в этом городе. Но у нее заболел ребенок и пришлось просить подругу. Точнее просить ее мужа, отпустить со мной.
Стоило появиться там, как я сразу понял, что сделал правильно. Живодеры облепили, обнюхивали, облизывали взглядом. Гадюшник. Я хожу только на благотворительные вечера, остальные мне не нужны. Партнеров я могу найти, итак, точнее они находят меня сами.
Но всегда есть огромное "НО".
Я просто почувствовал ее. Не мог поверить, что она может быть здесь, но нутро подсказывало. Мне даже искать не пришлось. Она стояла недалеко.
Твою мать…
Это непередаваемая красота… И эта девушка моя… черт возьми, только моя…
Как завороженный смотрел и не мог отвести взгляд от нее, а она просто уходит.
– Твою мать.
– Марк? Да я смотрю ты влип.
– Наташ, прикрой, я сейчас.
– Но потом, расскажешь кто она.
Убегаю за ней и надеюсь, что догоню. Потому что мне нужны ответы на вопросы. Я бы никогда не позвал ее сюда!
София
Он смотрел на меня выжидательно, будто о чем-то размышлял. Лицо по-прежнему было зажато мужскими пальцами, но я упорно смотрела в глаза, потому что не боюсь его. Точнее не его я боюсь…
Секунда и вот он уже схватился за мою талию обеими руками, пересаживая на свои колени и ловит мои губы целуя.
Так сладко и горько, победоносно и проигрышно. Отвечаю и молчу, снова отвечаю, я не знаю, что мне делать. Я просто нихрена не понимаю уже.
Его руки скользят по моему телу, доставляя тысячам моих идиотских бабочек-самоубийц какое-то извращенное удовольствие.
Ненавижу свое тело, что предает меня вновь и вновь, стоит ему коснуться меня. Это несправедливо.
Мне нужны барьеры и защита, а я словно альбом для рисования, открывай и калякай, что хочешь.
Марк отрывается от меня и обнимая меня утыкается в мой изгиб шеи. Эта ласка, нужда в какой-то степени, меня огорошила. Снова появился тот мужчина, что умеет быть нежным, другим, настоящим, не таясь…
Обреченно вздыхаю, но обнимать в ответ не спешу. Его там ждут… и это не я…
– Мне нужно ехать. А ты возвращайся на прием.
Тут он будто ожил, вспомнил кто мы, кто вокруг и где мы.
– Увидимся завтра, – не просьба.
Будто я имею право отказать. Хотя, его слова, что я не рабыня имеют место быть.
– Завтра я не могу. У меня дела.
Смотрит удивленно. А что?
– Какие дела? Мы увидимся в обед, постарайся их решить.
– Это ночные дела.
Боже, что я несу? Заткнись дурочка!
Схватился за меня крепче. Чего это?
– Какие дела? – прорычал в лицо.
"Интриганка и сумасшедшая пожали руки, и пошли в бой".
– Да какая к черту разница? Условия нашего соглашения я не собираюсь нарушать, а на личное время я имею право и даже, не приносить отчет о своих действиях.
Шумный выдох и все по новой.
– Задолбала. Отвечай на вопрос.
Приближаюсь к его губам, прикасаясь своими и смотрю в глаза.
– Простите Марк Игнатович, но я не обязана отвечать на ваши вопросы.
Хватает за волосы, властно, задирая мою голову и я готовлюсь к чему угодно, а он впивается в мою шею жгучим поцелуем и продолжает его, следуя мокрой дорожкой до плеча, ключицы.
Достигает уха и прикусывает мочку, посасывая ее.
Эта неожиданная страсть выбивает остатки разума, и я теряюсь в нем сейчас, забывая обо всем.
Ненавижу не принадлежать себе, и он прекрасно понимает, что сейчас, именно такой момент.
Хватаюсь за его шею, чуть ли не царапая кожу, зарываясь в волосы, лохмачу их, а после с силой сжимаю. Он шипит вновь, целуя мою шею, и одной рукой задирает облегающее платье.
Вот сейчас "динозавр" был бы очень кстати, ну да ладно.
Привстаю с него и задираю юбку сама. А пока, он гладит мои ноги, что уже открыты его глазам.
Не успела коснуться трусиков, как он схватил меня и тут же притянул на свои колени. Видимо не расстегнутые штаны, это призыв к действию?
Опускаю руки и начинаю дергать ремень, брюки и, когда подхожу к основному, обхватываю его налившийся желанием член ладонью, сдавливая.
Марк, тут же толкается в мою руку. Он в таком нетерпении, что я бы с удовольствием поиграла с ним, но боюсь он меня прибьет.
Оттягиваю трусы, и его зверь вырывается на свободу, под шумный выдох мужчины.
Обхватывает талию ладонями и садит ближе, опускает руку к моей мокрой промежности и надавливает на клитор. Касание, словно разряд.
Сдвигает в сторону ненужную ткань и сует в меня два пальца, будто проверяя меня на готовность.
– Ммм… идеальная, как всегда…, – шепчет змей.
Двигает ими, и я готова прикончить этого мучителя.
Хнычу в ожидании, и он сжалился надо мной. Направляет член и тут же насаживает меня на него до конца.
– Ааааах… – не выдерживаем оба.
Приподнимает меня и тут же вновь с силой опускает.
"Как же хорошо".
Сталкиваемся губами и с какой-то злостью, бешенством целуемся. Даже кровь почувствовала на языке.
Он повторяет свои движения, вновь и вновь даря ощущение полета. Включаюсь в игру и уже сама начинаю скакать на нем.
Мне нравится двигать бедрами, ощущая внутри себя его. Марк схватился за мои ягодицы и впивается в меня пальцами с каждым новым толчком.
– Несносная девчонка, – говорит и опрокидывает меня на сиденье. Нависает надо мной, задирает ноги на свои плечи и вновь врывается в меня.
Даже выдохнуть не могу.
Меня разрывает от этих ощущений, наполненности, принадлежности ему своим телом.
Смотрит мне в глаза, но я и сама не могу оторваться от него.
Трение члена о стенки моего лона становится еще более чувствительным, словно места ему мало, а дальше мы оба кончаем одновременно.
Долго, очень долго мы пульсировали, оставаясь в этом положении.
Марк раздвинул мои ноги, отпуская их, и лег сверху всем телом. Пробрался руками под меня и крепко сцепил их в стальном объятии.
Подняла ладони и обняла его в ответ.
Мы дышали с надрывом. Но последнее, о чем я думала сейчас, это выпустить его из своих рук.
Запустила пальцы в его волосы и стала делать ему массаж. Мягко и аккуратно водя ими по жестким прядям, коже головы и получила в ответ довольное мурчание.
– Ты потрясающе выглядишь, София. Глаз не оторвать.
"Мерзавец такой, я и забыла, что ты просто мерзавец, обольститель и грубиян".
Это пытка. Изощренная и губительная. Я не должна поддаваться ему и помогать себя топить в этой страсти, вызывая ненужные чувства.
Я, итак, уже слишком многое испытываю к нему, это пугает… потому что, я не в силах остановить лавину, сметающую мой разум.
Чувствую нежный поцелуй в шею, проносящийся по мне дрожью, в щеку, губы.
Как он умудряется прятать все это за толстой коркой бесчувственного наглеца и грубияна? Зачем?
Отрывается от моих губ и шепчет:
– Так, что у тебя за дела?
Хитрец. Решил удовольствием задобрить? Но зато, вернул меня на землю, ведь его там ждут и очень надеются на парочку таких оргазмов, как этот, сегодня ночью.
Вновь становится противно от этой мысли, от него.
Он же обнимал ее, уверена, что и целовал, козел.
Отстраняюсь, как от прокаженного.
– То, что сейчас было и есть ответ на твои вопросы, Марк. Тебе принадлежит лишь мое тело, на остальное ты не имеешь никакого права.
Спусковой механизм пришел в действие. Встает с меня, вынимая свой член, который становился вновь твердым и яростно смотрит на меня, пока я делаю тоже самое. Вытираюсь салфетками, которые всегда лежат в сумочке и не поднимая взгляда поправляю платье.
– Завтра София. Я заеду за тобой сам. Будь готова к двум.
– Алло? Мужчина, – щелкаю пальцами перед его лицом, – ваше самомнение раздулось до критической отметки, советуем сбавить обороты.
– Сейчас договоришься.
– Моргни два раза, если они захватили тебя в плен и контролируют разум, – говорю ему на ухо шепотом.
Смеется.
– Не рычи, волчонок. Прибереги зубки для другой самки, – сказала и прикусила язык.
«Вот же идиотище! Кто тебя просил?»
Смотрит пристально и ликует. Вот, как мужики нарциссами становятся.
– Ну и чего ты лыбишься, пародия на Джулию Робертс?
– Глупый, обманчивый зайчонок, – приближается ко мне, впечатывая в дверь автомобиля. – Это потрясающее чувство. Обезоруживает, не так ли?
– Марк, ты еще тут? Прием, прием! – зову его на ухо, переводя в шутку то, о чем он уже догадался.
– Завтра я приеду и не вздумай улизнуть.
– Выходи уже. Я спать хочу.
Обхватывает затылок и целует меня, без языка, просто припечатывает своими губами.
– Моя сладкая девочка.
Ступор и больше ничего.
Улыбается мне по-мальчишески и отодвигается ко второй двери.
– Она моя подруга. Согласилась помочь, потому что меньше всего, я хотел показывать тебя этим зверям.
Сказал и вышел из машины.
«Угомонись дурацкое сердце и вы, неадекватные бабочки! Этот лот не попадает под нашу ценовую категорию!»
Но все равно я ликовала, где-то в глубине души.
И ведь сказал. Мог промолчать, оставить, как есть. Мерзавец.
Хоть и обаятельный.
Приехала домой почти в половине десятого. Глянула на себя еще раз в зеркало и отправилась спать.