Глава 14

Оделись, взяли все необходимое и поехали в суд. По дороге Кристина написала поддерживающее боевой настрой смс, чему я была рада. Последнее время нам мало удавалось пообщаться. Она улетала отдыхать с семьей, а я много времени либо в кафе, либо с Марком.

Изученная дорога, каждая улица, но каждый раз эта дорога вела нас в никуда. Проигрыш за проигрышем, но не в этот раз…

Вошли и замерли. В прошлый раз они практически смеялись и открыто демонстрировали свою силу и власть над женой и дочерью того, кого убили. А сегодня было волнение и именно их лица, и смятение на них нам подсказали, что все будет иначе.

Баграмов, единственный, наверное, тут практически улыбался словно торжествуя над ними, а судья старался не смотреть на нас вообще.

Он тут главный козел. Раздавал советы, не мешать людям вершить суд над реальными преступниками, а не занимать его время ерундой.

Неужели, Марк и его люди, каждого взяли за причинное место и поставили туда, где они должны быть?

Все шло стандартно в начале, а когда слово получил наш адвокат, тут и начался реальный суд.

Я даже не знаю сколько долгих часов мы просидели слушая.

Видео с камер наблюдения, которое было удалено, документы на то, что убийца был пьян, тесты на скорость, даже показания свидетелей и видео регистраторов.

Откуда все это?

Маму пришлось вывести для показа видео доказательств, а я просто отворачивалась, но осталась на месте.

Был перерыв, нас прожигали глазами все те, кто смеялся прежде, а сам виновник был белее смерти от страха.

"Так тебе подонок".

Оглашение приговора длилось не больше трех минут, но я перестала слушать после слов "Признан виновным".

Ему дали шесть лет тюрьмы. Подумать только. Их деньги не могли больше справляться? Или что?

Мои слезы, омывали все три года борьбы. Смывали боль, окрашивая нутро яркими, насколько это возможно, красками.

Маме стало плохо, благо врачи тут всегда на посту, а когда привели ее в чувство, она была готова вновь упасть в обморок от моих слов, подтверждающих реальность.

Федор Николаевич стоял в стороне будто это не он все чудо сотворил и отказывался от нашей благодарности даже словесной.

Я ушла в уборную и умыв лицо подумала о том, благодаря кому моя мама вновь улыбается, через всю боль потери, моя мама просто улыбается.

– Марк, – прошептала его имя и слезы потекли из глаз.

Горячие дорожки не прекращались, а я не спешила их стирать.

Помог, не обманул.

Как и обещали, нам вернут все деньги за суды этих лет, кредиты будут погашены и огромная моральная составляющая. Мы не стали отказываться от денег, они виновны и обязаны исправить хоть что-то. Все абсолютно уйдет на кафе, мы не потратим на иное ни копейки, а лишнее отправим в какую-нибудь организацию, что помогает детям, в общем там решим.

На все нужно время, но главное – это тот самый результат, что был так нужен нам.

Вышла в коридор, и дойдя до мамы вновь обняла ее.

Мы улыбаемся, по-настоящему, искренне.

Пока ехали в такси домой решили приготовить ужин и позвать наших спасителей мужчин к нам в гости на ужин. Ведь праздновать справедливость в ресторане, будет крайне глупо.

– Алло? Марк?

Я позвонила ему сразу по приезде. Чтобы он смог освободить время, ну или ответить отказом. В последнем я была просто уверена. Но мне так хотелось его увидеть и сказать мое спасибо не по телефону.

– Привет, София. Поздравляю.

– Спасибо, -голос звучал мучительно глухо, словно я боялась, только чего я не знала.

– Чем занимаешься? – так странно слышать подобные вопросы, ведь раньше, он по телефону отдавал приказы, а не интересовался мной самой.

– Только приехали домой с мамой и хотим приготовить ужин, для вас. Ну для Федора Николаевича и его помощников и…, – я не знала, как его пригласить. Боже, Елисеева потеряла дар речи, смех.

– Договаривай.

– И, если, ты не будешь сильно занят, то мы хотели, чтобы ты приехал тоже. Мама очень просила.

Зачем-то поспешно добавила я, потому что мой мозг в кисель превращается от него.

– Мама значит? Больше никто не хочет меня видеть, я правильно понял.

Вот же провокатор.

– Хочешь, чтобы я ответила тебе? – говорю тягучим медовым голосом.

– Попробуй.

– Я хочу, – шепчу ему ласково и с придыханием.

– Чего ты хочешь? – спрашивает с натяжкой.

– Это уже второй вопрос, Марк Игнатович, а я обещала ответить на один.

– Тогда у меня нет выбора, кроме как приехать и услышать его лично.

– Ну что ж, разумно. Буду ждать к семи.

– Договорились.

– Пока.

– До встречи, София.

Молчим, лишь дыхание в трубке, разносит наши невысказанные мысли…

– Спасибо тебе за все, – быстро отключаюсь.

Сердце стучит как у воробья, а руки дрожат. Вот это да!

Времени было очень мало и за два часа, мы успели приготовить пару салатов и запечь мясо с картофелем и овощами. Не знаю точного названия, но так делает это блюдо, только моя мама.

Сердце бешено стучало о ребра, когда стрелки на часах показывали, что уже скоро я увижу его.

Не знаю почему именно сегодня, именно сейчас я волновалась просто до ужаса. И оказалось, что вспотевшие подмышки – это не так страшно, в отличие от того, что волосы лежат не так, или платье не то.

Мама наблюдала за мной и посмеивалась, а я все больше не находила себе места.

Сейчас бы еще часы с кукушкой, тогда меня можно будет везти в больницу, потому что я прокричу «ку-ку» раньше нее.

– Дочка, ты влюбилась.

– Мам, не лучшее время для вопросов, я немного на взводе.

Стою в позе страуса завязывая высокий хвост, а он получается кривой уже в который раз.

– Это не вопрос, милая, это факт.

– Блин мам, заплети меня. У меня уже руки устали.

Игнорирую, намеренно, потому что боюсь самой себе признаваться в подобном. Хотя, куда спрятать то, что уже на поверхности?

Наверное, тут не страх самих чувств. Я боюсь, что они не будут ему нужны, хотя я вижу, как он нуждается в ласке, и мне почему-то кажется, что именно моей ласки он жаждет.

Наконец волосы уложены. Платье, там, где должно быть, а я в полном шоке. Мама накрыла целый пир, пока я сражалась с собственным отражением.

– Ма, вот это да. Ты даже меня удивила.

Смотрю на нее, а она и сама принарядилась, и даже губы подкрасила.

Так-так, что-то происходит. Не стану ее беспокоить, расскажет, если захочет, сама.

Наношу каплю парфюма и слышу звонок в дверь.

Мама спешит открывать, и я за ней.

Первым приехал Федор Николаевич с двумя букетами цветов. После юристы Петр и Евгений, с женами, а того, кто так был нужен мне все не было.

Звонить не стала, мама посматривала на меня с оптимизмом, а я становилась мрачнее тучи.

Все уже сели за стол. Я даже стала думать, что эти посиделки неуместны. Да и вообще много, о чем я успела подумать за эти полчаса.

Вновь звонок в дверь и сердце облепили бабочки.

Мама вышла со мной и, как только Марк появился на пороге, прилипла к нему в крепких объятиях. По лицу, на вид спокойного мужчины, было сложно сказать, что он испытывает, но разглаженная складка между бровей, подсказала: все хорошо.

Я расслабилась. Мама благодарила его разными словами. Мужчина подарил ей цветы, а после, протянул мне букет белых лилий.

Я застыла. Что это? Что означает этот знак?

– Лидия Станиславовна, вас гости ждут, – проговорила застывшей маме, и она быстренько убежала с улыбкой на лице.

Стою, не сдвинувшись с места ни на миллиметр. Не знаю что меня держит. Я хочу его снести собой и обнять всем телом и боюсь приближаться, будто это черта между нами и, перейдя ее это будет окончательно… что? Какое слово теряется в этих точках?

Смотрю в глаза, Марк и сам не решается на действие…

А потом мы вместе делаем его, одновременно.

Это точка невозврата и она пройдена, только что нами обоими, что будет дальше? Не знаю, но будет…

– Это тебе. Белые, так? Я запомнил, – улыбается, приближаясь к моему лицу, обдавая кожу горячим дыханием.

Принимаю шикарный букет лилий автоматически.

Вдыхаю… вбираю все до капли…

– Спасибо, – вновь робкая, слабая, беззащитная… Будто все щиты больше не спасают и вот она я, открытая книга, листай страницы, читай, но лишь ему это позволено…

– Ты красивая, София. Черт!

Выхватывает букет, кладет его на тумбу и заключает меня в свои объятия. Прижимает одной рукой за поясницу к себе, а второй обхватывает лицо и целует.

Поднимаю ладони и крепко сжимаю его в ответ.

Боже, меня трясет от него… меня просто разрывает на части! Я не могу. Просто не могу нормально функционировать рядом с ним.

Сплетаемся языками, руками, телами, душами и чувствами.

Где-то слышны разговоры, шум, смех и только тут, между нами, ничего кроме жгучей нежности и неукротимой ласки, и желания, просто быть рядом, в этих руках объятиях…

Нехватка воздуха и неохотное отстранение.

Соприкасаемся лбами глядя в глаза друг друга. Секунда и улыбка… открытая, искренняя, настоящая.

Притягиваю его и просто обнимаю, обхватывая его, как можно крепче своими руками. Чувствую его сильные мужские ладони на моем теле.

Вновь влажные глаза, но уже иначе… совсем иначе.

– Спасибо Марк, большое спасибо за все.

Беру его лицо, нежно касаясь пальцами красивого мужчины.

– Я очень тебе благодарна, – шепчу в его губы.

– Перестань, – отвечает так же хриплым, приглушенным голосом. – Я не мог иначе.

«Мог», – добавляю мысленно, – «просто, ты никогда в этом не признаешься!».

Отлипаем друг от друга и идем в зал ко всем остальным. Марк придерживает меня за талию, а я замечаю, что мест осталось только два, и они рядом.

Он отодвигает мне стул и сам садится, без лишних слов или взглядов.

Ладно, я же не против, особенно, когда его ладонь приземляется на мое колено, нежно поглаживая, как бы в знак успокоения.

А кого успокоить то надо?

Ужин проходит в приятной, дружелюбной обстановке. Мы даже не говорили о делах.

Марк касался меня постоянно. Нежно, гладил мое колено, а я таяла… таяла… таяла…

«Влюбилась…», – повторялось в голове мамино слово.

Неужели? Именно так выглядит это чувство? Я ведь не стану скрывать ничего от себя? Может наоборот, лучше разобраться?

Я боюсь подобных слов типа, «что, если…», но так хочется именно сейчас употребить.

Вдруг получится?

Я заметила, что меня мало волнует наша разница в возрасте. Я так же вижу, что наши перепалки словно живительная вода для него. И меня сильно беспокоит то, в каком мраке он привык быть и жить.

Супер герл, черт возьми.

Адвокат все больше уделял времени маме. Я не встревала в их разговоры, было так приятно находиться рядом с Марком, но почему-то не могла даже повернуться в его сторону.

Стали расходиться, когда на часах было уже довольно поздно. Марк прошел в мою комнату, пока мы с мамой провожали гостей.

Хотела помочь ей убрать со стола, но была отправлена в спальню.

Когда я вошла, он ходил по периметру и рассматривал фото и разные мелочи.

Остановился возле одной из рамок и взял ее в руки.

Подошла к нему и, заглянув через руку вспомнила, что это фото было сделано летом. Наше последнее теплое лето полной семьей.

– Ты на него очень похожа.

– Спасибо. Мама, иногда даже обижалась из-за нашего сходства.

– Зря, у тебя ее характер и доброта, – поставил на место рамку и повернулся.

– Сомневаюсь. Ты же знаешь какая я, – улыбнулась, поднимая взгляд к его глазам.

Обнимает меня за талию, приподнимая, так что приходится встать на носочки, гладит ладонями мою спину, словно обхватывает мою фигуру, настолько огромные они кажутся на моем стройном теле:

– Знаю девочка моя, знаю…

Такой нежный. Милый. Такой родной мужчина моему сердцу. Касаюсь пальцами его лица и оглаживаю овал.

Улыбаюсь ему и тянусь к губам. Слегка соприкасаюсь кончиком носа о его…

– Марк, – шепчу на выдохе и целую.

Обнимаю его руками и прижимаюсь всем телом.

Он опускает руки на мои ягодицы, сжимает их и ведет ладонями ниже, приподнимает раздвигая бедра. Обхватываю его торс ногами и чувствую, как он возбужден.

Член трется о мою промежность, которую отделяют только тонкая ткань трусиков. Мне хочется большего. Всегда…

Целуемся нежно, страстно, ласкаемся языками, губами.

Его пальцы гладят мою попку, но достают и до влажной дырочки. Трусики медленно съезжают вбок, каждый раз, стоит подушечкам пальцев пройтись по половым губам. Ткань становится лишней, и я готова его умолять порвать их.

Я так хочу моего мужчину, но понимаю, что мы за стеной от мамы и мне будет потом стыдно. Но, что он со мной творит?

– Марк, пожалуйста. Я больше не могу… давай… давай остановимся, – еле шепчу, когда чувствую два пальца скользящие в мое лоно.

Отстраняется и заглядывает в глаза, подмигивает мне и делает шаг к кровати.

– Я только начал, малышка.

– Марк, мама дома. Это…

– Я в курсе, – опускает меня на покрывало и ложится на меня.

Мое платье бессовестно задрано до пояса, и я даже не пытаюсь его поправить.

– Ты такая влажная. Я вижу твое возбуждение на бедрах. Не терпится попробовать тебя.

«Попробовать? Это что еще значит? Господи только не это!»

– О черт, давай лучше, как обычно. Да и мама, не услышит ничего. Не нужно, – слабо сопротивляюсь, когда он отстраняется от меня, и поглаживая мои ноги раздвигает их, упираясь взглядом прямо туда, где сейчас водопад будет литься.

Склоняется надо мной, целует меня в губы.

– Обещаю тебе понравится София.

Влажная дорожка по моей шее, прикусывает грудь сквозь платье, что становится немного больно, но я вся в нетерпении. Дрожу, как ненормальная, аж мышцы сводит.

Постепенно спускается и я ощущаю его дыхание на внутренней стороне бедра.

Затаила дыхание, ткань трусиков сдвигается в бок, пальцы раздвигают мои губки, легкий нажим на складочки пальцем и касание нежного языка.

Словно пером… скользит по моей дражайшей плоти, вырывая мои тихие стоны. Вцепилась руками в подушку над головой, кусаю губы, а грудная клетка болит от того, что дыхание настолько глубокое стало.

Марк засасывает спрятанную жемчужину, и теребит ее языком так быстро, словно вибрация проходит по клитору. Неосознанно сжимаю бедра. Мужская ладонь ложится на ногу вновь раздвигая.

Язык Марка, вновь начинает кружить по складкам, задевая нужные точки, погружаясь во влажную глубину.

Уже еле сдерживая стоны, я схватилась за его волосы, не позволяя отодвинуться. Надеюсь, он потом не выскажет мне за мои действия, но иначе я бы его уничтожила, если бы он отстранился от меня.

Двигаюсь навстречу, пока могу… а дальше делаю глубокий вдох, замираю вместе с этой планетой и всем временем мира, начиная кончать…

Марк продолжает играть языком, пока меня выгибает в этой прекрасной неге…

Воздух застрял в легких, и я просто не могу его выдохнуть, пока мое тело во власти этой атаки оргазма.

Отпускаю его голову и медленно уплываю.

Марк приподнимается, и я уверена смотрит на меня. Хочу его обнять, сжать в объятиях и не выпускать никогда, не позволять другим видеть его, говорить с ним.

Хочу плакать в этих руках, стонать, кричать и смеяться, только бы с ним, только бы рядом…

Глаза увлажняются, и я чувствую маленькую слезу, скатившуюся украдкой, потерявшуюся в моих волосах…

Ползет по моему телу вверх, смотрю в его прекрасное лицо и единственное, что могу сделать это поцеловать.

Обнимаю его руками, ногами, стискиваю, как могу сильно и целуя любимые губы.

Замираю от мыслей.

«Любимых? Это я сказала? Это мои чувства?»

Плевать, у нас есть это сегодня…

Продолжаю целовать, а Марк, одной рукой расстегивает свои штаны.

Не могу спокойно лежать. Начинаю стонать протестующе ему в рот, мне так хочется скорее ощутить его.

Рывок и мы соединены с ним. Черт возьми, как приятно…

Марк двигается быстро и глубоко. Так глубоко, что моя точка джи пищит в экстазе.

Голова идет кругом от нехватки воздуха, мы не отрываемся друг от друга ни на секунду, даже челюсть болит, но я его не отпущу, ни за что.

Очередной толчок и Марк замирает, кусая мою нижнюю губу.

Горячее семя заполняет мое лоно, я чувствую, как дрожит его тело, и эта дрожь ласкает мой разум.

Молчим не двигаясь.

Отрывается от моих распухших губ и упирается в шею шумно и горячо дыша.

– Потрясающая.

Замираю от нежности в его голосе, от жадности его объятий, этой минуты для двоих.

– С ума по тебе схожу… – отодвигается на мгновение, взгляд пьяный, возбужденный, теплый, а я и слова вымолвить не могу.

Хватаю его и снова целую.

Моя душа разрывается в этот момент, от эмоций, переполняющих сердце, а слезы текут из уголков глаз, просто иначе я взорвусь от мысли, что мы чувствуем одинаково.

Марк вновь начинает двигаться, потому что снова начинает возбуждаться, пока мы нежились в руках друг друга.

Одна мысль преследовала меня последние полчаса: «Надеюсь мама не услышала нас».

Мы долго лежали в постели. Полураздетые, довольные, удовлетворенные и счастливые. Я улеглась на его грудь и закинула одну ногу на него. Марк перебирал мои волосы и периодически целовал в макушку.

Прикрываю глаза, потому что так приятны его касания, глажу торс, открытый мне в расстегнутой рубашке.

Молчим, и эта тишина не давит, она прекрасна.

– Скоро я разберусь с делами, и мы полетим отдыхать.

– Угу, – мурлычу ему в ответ.

Приподнимает мое лицо к себе взяв подбородок двумя пальцами, целует губы, проводя по ним языком.

– Куда бы ты хотела? Выбирай любое место.

– А если я решу, что лучший отдых – это непаханое поле с картошкой в деревне? Ты скажешь, что я дура?

Смеется.

– Ты чудо. Я уже говорил?

– Не припомню что-то. Делай это по чаще, – улыбаюсь ему и целую грудь.

– Ну, так что?

– Не знаю, я была в Турции и Египте с родителями еще, а потом было не до отдыха. Так что, решай сам.

– Зайчонок, – переворачивается ко мне лицом на бок, – просто подумай, где ты хочешь отдохнуть.

– Ну Греция интересная страна. А еще Испания.

– В Испании живут Лина и Антон.

– Правда? Тогда считай я определилась.

– Вы подружились я смотрю?

– Да, но с этим судом, я даже не созванивалась с ней ни разу, только перекинулись парой смс. Не говори им о нашем прилете, сделаем сюрприз?

Смотрит на меня улыбаясь, так, что я теряюсь под таким взглядом.

Трогает пальцами мою щеку и нежно гладит, не отводя глаз.

Наклоняется вперед и целует меня, так сладко и трепетно, еле касаясь губ, что я дрожу всем телом от этой ласки. Что это с ним сегодня?

– Хорошо, будет сюрприз, – шепчет в губы и поднимает одну мою ногу к себе на талию, а после аккуратно заполняет меня.

Мне кажется, что мы могли заниматься сексом всю ночь, или просто лежать рядом, болтать, обниматься, но мы не у него дома. Хотя, уверена, что мама не была бы против, если бы Марк решил остаться на ночь. Но он принял решение уехать.

Прощаясь, вновь целовались, и я уверена, что завтра буду выглядеть, как после уколов гиалуронки.

Вышла к маме помочь, но она уже со всем справилась, а мне вдруг стало стыдно.

– Я смотрю, что влюбленная не только ты.

– Ты что, тоже?

Понимаю, что она имеет ввиду, но я хотела бы знать наверняка, а не гадать на кофейной гуще или сама себя накручивать, на «долго и счастливо».

– Милая, я понимаю тебя. Но это ведь только начало. Он глаз с тебя не сводит. Он любит дочка.

Хотелось разреветься от ее слов. Потому что, я уже и сама, так запуталась. Все стало иным. Наш договор словно перестал хоть что-то значить. Мы больше не те. Или это желаемое, выданное за действительное.

– Ох, мама я бы хотела, чтобы это было так. Но он ведь не мальчик играть в любовь.

– Верно. Поэтому он не играет. Пора бы и тебе перестать ломать себя. Прими эти чувства. Он может и не говорит о любви, но она есть София. Такой взгляд не украдешь, не сыграешь.

Даже дышать стало трудно. Ком в горле и ни единого слова.

– Я просто боюсь…

Подходит и обнимает меня.

– Не стоит. Все будет хорошо.

Знала бы ты мама, что это счастье имеет свой срок, и когда он подойдет к концу мне не сообщили.