Глава 6. Страшилки на ночь

Комната, которую выделили девушкам, состояла из двух частей. Входя в нее, можно было попасть в гостиную, заставленную мебелью и коробками с вещами прошлых хозяев. Вторая часть, спальня, находилась за аркой и по форме напоминала длинный прямоугольник.

Новый дом девушек сейчас больше был похож на сборник пыли и грязи, которые выпали на долю училища за последние несколько лет. Поэтому весь последний день перед началом учебного года девушки провели за уборкой. Для начала понадобилось расчистить комнату от коробок с вещами старых хозяев. Это заняло большую часть дня, потому что судьбу каждой вещи решали всем девичьим собранием. Больше всех расчистке территории мешала Лана.

– Вы сошли с ума! – взвыла она после того, как ржавая кружка отправилась в мусорное ведро. Покровская в это время уже сжимала в руках толстый том с пожелтевшими страницами и два вышедших из моды платья. – Это же все, скорее всего, принадлежало Бунтарщицам!

– Кто это вообще такие? – спросила Фера, крутясь перед зеркалом. Она прикинула на себя платье, которое еще не успело покрыться плесенью.

– Я мало что о них знаю… – смутилась Лана. – Но они были чем-то вроде наших героев… знаменитостей.

– Наших…то есть Защитников? – спросила Джен, наблюдая, как Лиса с отвращением двумя пальцами достает из коробки заплесневелую и сырую тряпичную куклу.

– Да, – кивнула Лана и, судя по ее взгляду, засомневалась, стоит ли вступать в перепалку из-за этой собственности Бунтарщиц, запах от которой заставил поморщиться и ее. Заметив, что никто не рвется сохранять кукле жизнь, Лиса выкинула ее в ведро и с омерзением передернула плечами.

– Кстати, кого еще заинтересовала табличка, которая висела на двери? – спросила Фера, передавая платье Лане. – Или мне показалось, что там было написано что-то вроде «опасно для жизни»?

– Не показалось, – подтвердила Джен. – И что это значит?

– Да ничего это не значит, – нахмурилась Лана. – Просто кто-то посмеялся.

Помимо коробок в комнате стояли еще несколько сундуков, один из которых Покровская теперь использовала в качестве хранилища исторических заплесневелых памятников культуры Защитников. Она осторожно положила на дно старый том, а поверх уложила платья и несколько украшений.

– Ага, а это тоже ничего не значит? – Джен подняла правую руку и закатала рукав. Под ним показалась повязка, на краях которой виднелась кровь. Лана поверх сундука посмотрела на нее и пожала плечами.

– Ну-ка, покажи, – попросила-приказала Лиса. Ее требовательный тон привлек Феру, перебиравшую в другой части комнаты вещи, и она тоже подошла ближе. – Та же фигня! – в итоге выдала Лиса после того, как Джен разбинтовала руку и протянула ее вперед, чтобы все смогли рассмотреть несколько волнистых линий, которые напоминали языки пламени.

Запястье Джен выглядело намного хуже, чем рука Феры, на которой от ранения остался лишь розовый шрам, но в сверхъестественности его происхождения сомневаться не приходилось. Не успела Лиса развязать узелок на своей повязке, которую ей вчера повязала сестра, как Фера уже протянула руку вперед.

– Вчера вечером, уже ближе к ночи, ни с того ни с сего у меня появилось вот это, хотя раньше я лечила себя за несколько секунд. Конечно, в конце концов рана затянулась, но шрам почему-то остался, хотя с самого детства такого не случалось.

– В курсе, что это напоминает цветок? – спросила Лана, хмуро разглядывая шрам Феры.

– Да. Розу.

На руке остался покрасневший след в форме цветка. Линии были плавными, словно розу нарисовал художник на листке бумаге, а не на руке. В тусклом свете казалось, что лепестки едва заметно шевелятся, будто от легкого ветерка, пробегающего мимо.

– Повезло. А у меня три волнистые линии, которые скорее выглядят так, будто я пыталась вскрыть себе вены, – хмыкнула Лиса, протягивая руку.

Лана отодвинулась от сундука и приблизилась к соседкам, которые теперь сидели в тесном кругу и по очереди протягивали в его центр руки. Пришла очередь Лисы. Сняв повязку и снова посмотрев на уродливый шрам, который был на месте некогда гладкой белой кожи, девушка скривилась, показала его Джен и тут же отвела глаза.

– Вообще-то, если уж говорить о том, на что похожи шрамы, то твой напоминает обычное изображение Воды, – пробормотала Лана, рассматривая руку Лисы под разными углами. Белянина не поняла, то ли эти красные линии действительно похожи на что-то, то ли Покровская просто решила ее приободрить, потому что заметила выражение ее лица.

– Что значит «обычное изображение Воды»? – спросила Джен. Лана раздраженно закатила глаза, словно пытаясь собрать все свое терпение.

– Вы в училище уже целый день. И еще ничего не заметили? – выдохнула она в конце концов. – Самые могущественные Защитники обладают силой, которая основана на одной из стихий, поэтому они считаются чем-то вроде источника, который дает нам магию, дар. Это очень древние силы. В последнее время появляются новые, которые нельзя отнести ни к одной стихии, поэтому в училище с недавних пор появилось два направления, хотя раньше было одно.

– Основное – стихии. Редкое – все остальное, – перебила ее Фера.

– Да, – благодарно кивнула Лана. Было заметно, что объяснение элементарных для Защитников вещей не доставляет ей особого удовольствия. – Раньше было только одно направление, поэтому, когда строилось училище, все было стилизованно только под него. Кстати, задумывалось оно как элитное, для потомственных Защитников. А теперь нас стало слишком мало, поэтому принимают любых учеников.

– А что насчет этого? – Лиса протянула вперед руку.

– Это обычные символы стихий в литературе. Огонь – язык пламени, Земля – роза, Вода – волнистые линии, то есть волны, и Воздух… – Лана быстро размотала свою руку и протянула ее вперед, – три спирали.

Джен подозрительно осмотрела все четыре руки. Лиса, поджав губы, уже снова забинтовывала запястье, Фера опустила его, и розу уже было плохо видно. Рука самой Струницкой начинала снова болеть и кровоточить, но она не могла перебинтовать рану окровавленным бинтом.

– Значит, это у всех учеников? – любознательно поинтересовалась Фера.

– В том-то и дело, что нет, – вздохнула Лана и притянула к себе руку, чтобы забинтовать ее снова. – Ни у кого из учеников я этого не заметила, сколько ни приглядывалась. Я думала, что эти шрамы вообще только у нас с Джен, но оказалось, что нет.

– Мистика, – протянула Лиса, а потом улыбнулась своим словам. – Это нормально, что шрамы на руках мы считаем чем-то выходящим за рамки разумного, а существование трех миров – нет?

– Не знаю, как тебе, а мне все еще кажется, что я сплю, – рассмеялась ее словам Джен, разряжая обстановку в комнате. Лана и Фера, которые старались сохранить момент более серьезным, недовольно на них посмотрели.

– И что это значит? – снова спросила Аквилева, указывая на руку.

– Пока, как я поняла, ни у кого идей нет? – уточнила Джен. – Нам вчера… или уже сегодня?.. Обещали аудиенцию у директрисы, вот у нее и спросим.

– Думаешь, она знает? – с сомнением спросила Покровская.

– Есть другие предложения относительно того, что нам делать? – Джен подняла брови вверх. Лана разочарованно помотала головой.

Вскоре девушки снова принялись за уборку, но прежде каждая протянула свою руку Фере, и та залечила раны, превратив их в такой же, как у нее, розовый шрам. Лиса наконец вынесла приговор, что все не так уж и плохо, рассматривая свою руку на свету. Теперь след от раны выглядел не таким отпугивающим, а если не присматриваться, то он был даже незаметен.

Ближе к шести часам вечера комната была очищена от грязи и пыли и начала напоминать жилую. Интерьер гостиной был выполнен в теплых бежевых тонах. Обставлена эта часть комнаты была не современной мебелью, а антиквариатом, но тем не менее девушки пришли в восторг от старинных вещей. Витые ножки стола, обшивка дивана, невесомые белые салфетки и скатерти, огромная блестящая люстра, мягкие пуфики, изящные кресла, лепнина под потолком, недействующий, но отлично дополняющий обстановку камин, над которым висел герб училища.

Но наибольшее внимание привлекала арка, отмыть которую было даже сложнее, чем люстру. Она отличалась от каменных стен тем, что была полностью из дерева, словно ее вставили туда уже после того, как была построена сама комната. Она состояла из множества мелких фигурок, среди которых были и люди, и звери, и растения. Она привлекала к себе внимание даже больше, чем роскошная мебель, может быть, потому, что сильно выделялась благодаря своему виду и силе, которую излучала. Единственным пятном, которое портило всю картину в гостиной, было ржавое старое зеркало около арки. Лиса пробовала его снять, но, как ни старалась, это у нее не получилось, потому что оно было вставлено в стену и, кажется, сливалось с ней, потому что подковырнуть его тоже не удавалось. В конце концов Белянина сдалась и завесила его одной из картин, которые девушки нашли среди остальных вещей в комнате.

Как ни странно, но, если пройти в спальню после гостиной, создавалось такое впечатление, будто вновь возвращаешься в двадцать первый век. Современные обои, потолок, лампы, мебель. Причем все было совершенно новое, хотя и пыльное, грязное. Но к концу дня и здесь воцарился порядок. Спальня условно, по арке, делилась на две части. В правой были кровати Джен и Лисы, а в левой – Ланы и Феры, причем Белянина и Покровская заняли углы, а Аквилевой и Струницкой досталась середина. Помимо кроватей каждой девушке полагался свой вещевой шкаф. Все остальное в основном было общее. Книжные шкафы и большой обеденный стол в гостиной, зеркало в полный рост на выходе из спальни и ванная.

Никаких удобств вроде телевизора, компьютера, телефона, микроволновой печи, холодильника и прочего в комнате предусмотрено не было, зато все это имелось на этаже. Соседки были не очень приветливы, потому что то и дело подозрительно косились на массивную дверь, из которой девушки выходили, вынося мусор, или, наоборот, входили, внося в нее различные вещи – так, например, Фера позаимствовала у Лены и Лианы несколько цветочных горшков, заявив, что без растений жить невозможно. Однако никто не отказывал в помощи, если они у них что-то просили или спрашивали, что уже радовало.

К вечеру, когда в комнату Бунтарщиц явились Лена с Лианой, все было готово к приему гостей.

– Вот это да! – выдохнула Лена, осматриваясь. В руках она, как и Лиана, держала поднос, заставленный едой из столовой.

– Да уж, – хмыкнула одобрительно Зайцева, расставляя тарелки на столе. – Вы неплохо потрудились. Последний раз, когда я сюда на спор заходила, здесь было в несколько раз хуже.

– На спор? – удивленно подняла брови Лиса.

Лена поставила свой поднос на стол и с открытым ртом отправилась обследовать комнату дальше. Лиана же не обратила должного внимания на роскошное убранство. Что же касается остальных, то никто из девушек после дня полного волнений из-за переезда и усталости от работы ни о чем, кроме еды, думать не мог, поэтому они вместе принялись помогать Зайцевой разгружать подносы.

– Ну да. Это же великая и ужасная комната Бунтарщиц. О ней столько легенд ходит. И все же непонятно, какая из них правдивая, а какая нет, – кивнула Лиана.

– Вас, по-моему, вообще первых со времен Бунтарщиц заселили, – встряла в разговор Лена, выходя из спальни. Сейчас она любовалась аркой, которая не оставила равнодушной и ее.

– Я же говорила, что это легендарная комната, – победно улыбаясь, заключила Лана.

Лиса и Фера, равнодушные к разговору, первые сели за стол. Вскоре к ним присоединились и остальные девушки. Лена в основном вертелась вокруг мебели, не уставая удивляться красоте гостиной и жалуясь на комнату, которую она занимала вместе с Лианой и Надей, своей второй соседкой.

– И почему же нас заселили первыми? – спросила Лиса после того, как голод немного утих.

– Без понятия, – развела руками Лиана. – По-моему, даже Покровский от этой новости в шоке.

– Ага. Я слышала, как он из-за этого с Талановой ругался, когда узнал, что тебя сюда селить собираются, – подтвердила Лена, кивая Лане, а потом перевела взгляд на Лису. – Даже Саша в восторге не был. А ведь он не из семьи Защитников.

– А что в этом такого? Обычная комната. Какая разница, где жить? – спросила Фера, пододвигая к себе стакан с чаем.

– В том и дело, что не обычная. Вам ведь выдавали список тех мест, где нам находиться во внеучебное время нельзя? В основном все эти места – тренажеры для старшекурсников, но комната, хоть и стоит на первом месте, к ним не относится. Ее избегают даже учителя.

– Я уже сказала, что существует множество легенд. Ну так вот. Все они связаны с тем, что здесь умирают люди. О том, почему это происходит и как, ничего не известно. Просто наутро их находят мертвыми, вот и все, – закончила за подругу, которая предпочла черничный пирог разговору, Лиана.

– Еще я слышала, что все они умирают в полночь, – добавила Лена, прожевав.

Повисла тишина, перерываемая только бряканьем тарелок. Лана подозрительно смотрела поверх чашки на хмурых Лену и Лиану. Джен и Фера выглядели так, будто сомневались, верить им в историю девушек или нет. Одна только Лиса была полностью увлечена ужином и, казалось, даже не прислушивалась к разговору. Но первой тишину нарушила именно она.

– И скольких новичков вы пугаете этими страшилками?

Лиана и Лена рассмеялись.

– Я знаю, звучит как выдумка, – вздохнула Зайцева и покосилась в сторону подруги. – Особенно про полночь… Но вскоре сами услышите несколько легенд, и посмотрим, как вы на это отреагируете.

– Нет. Я правда слышала историю про полночь, – заспорила Лена, поймав взгляд Лианы. Зайцева уверенно замотала головой.

– Лен, надо же различать легенды. Я за прошлый год их слышала около сотни, и половина из них именно про комнату. А про полночь наверняка кто-то придумал. Тот же Покровский, который, кстати, про это нам впервые и рассказывал, а он… ну, недостоверный источник!

– Ага, а Темнов – достоверный, – вздохнула разочарованно Лена.

– Я этого не говорила, – заспорила Лиана. Однако по ее голосу было заметно, что Андрею она доверяет больше, чем Диме, но признаваться в этом Лене не хочет. Она тяжело вздохнула. – Ну, Андрей, по крайней мере, рассказывал историю, которую я потом нашла в учебнике, а Покровский – нет.

– Да просто ты терпеть его не можешь, поэтому скорее смиришься с правдоподобной историей Темнова, чем Димы, – прошипела себе под нос Лена так громко, что слышали все в комнате.

– Да!

Лиана закрылась от подруги тарелкой, а Волынская устало закатила глаза. Девушки увлеченно выслушали спор подруг и принялись переглядываться, то и дело пожимая плечами.

– Ну и что мальчики рассказывали? – спросила в конце концов Лиса. Лиана не выглянула из-за тарелки, поэтому рассказывать пришлось Лене.

– В прошлом году у нас была вечеринка на тридцать первое октября. В нашем корпусе. Мы тогда только переехали сюда и были, мягко говоря, не в своей тарелке, оказавшись в центре самых сильных и знаменитых людей училища. В то время Трезубец еще не отнял у Темнова половину славы, и он ходил по училищу словно бог, спустившийся на землю. Все девчонки сходили по нему с ума… даже Лиане он нравился, – расхохоталась Лена и заслужила толчок от подруги. Волынская еще больше рассмеялась и потерла ушибленное место. – Это был первый настоящий праздник в училище, который мы видели, потому что первое сентября не в счет…

Лена Волынская. За год до описываемых событий

Эта вражда за власть в училище меня смешила, но тем не менее Андрей, похоже, действительно решил соревноваться с Покровским и его друзьями за внимание учеников. Это было настолько смешно, что весь день, натыкаясь на объявления о вечеринке в нашем корпусе, я не могла сдержать нервной улыбки, а подавить приступы истерического хохота оказалось самым сложным. Андрей, мне за тебя стыдно!

Я стояла в туалете и наблюдала, как Лиана снова уливается слезами и старается успокоиться, отмывая с рук чернила. Бедная девочка. Мне действительно было ее искренне жаль.

Мы учились вместе уже два месяца, и, как ни странно, мне нравилось проводить с ней время.

– Лиана, – позвала я ее и оперлась на стену около раковины, в которой Лиана пыталась отмыть синие руки. По-моему, это совершенно пустая трата времени. Руки ее еще не скоро обретут прежний идеальный цвет, а маникюр снова станет безупречным.

Мое обращение вызвало новый приступ истерики. Она еще сильнее стала тереть руки жесткой щеткой. Я терпеливо вздохнула и улыбнулась зареванному отражению Лианы в зеркале.

– Послушай, это правда не поможет. Смирись. Ты дотрешь кожу и пойдет кровь.

– Уж лучше так! – всхлипнула она и снова натерла руки мылом.

– Нет. Так только хуже. Они, плюс ко всему, еще начнут болеть, – попыталась я найти довод, который ее убедит.

– Ненавижу! – сквозь рыдания выдавила она.

Гадать о том, кого она имеет в виду, не пришлось. Я застонала и села на край ванны. Лиана наконец убедилась в том, что рукам не помочь, и теперь вытирала их полотенцем, чтобы проверить, оставляют ли они все еще следы на предметах, к которым она прикасается. Затем она принялась умываться, стирая слезы с лица вместе с косметикой. Из-за этого под глазами появились два больших черных круга.

– Я же тебе говорила не брать у него ручку, – простонала я.

– Но моя закончилась! А Шурик так быстро диктует! – взвыла Лиана, ваткой протирая глаза, чтобы убрать под ними растекшуюся тушь. Синие руки смотрелись как перчатки, и она всеми силами старалась не обращать на них внимания.

– Лучше бы потом у меня списала, – пробормотала я, хотя и знала ее реакцию. Поэтому, когда она оставила этот комментарий без внимания, я удивилась.

Она была отличницей до мозга костей. Я же не старалась налегать на учебу. Училась в стиле «лишь бы не выгнали», за что то и дело удостаивалась недоброго взгляда Талановой, которая только и искала причину, чтобы меня выгнать. Из-за этого мои конспекты часто были очень далеки от того, что на самом деле говорили учителя.

Что же касается Шурика, преподавателя по силам и их применению, то он действительно довольно быстро диктует. И я последнее время на его лекциях больше сплю, чем записываю.

– Это не повод брать ручку у Наследника.

– Терпеть не могу эти клички, – пробормотала Лиана, которая все еще не могла привыкнуть к прозвищам наших одногруппников.

– …Лиана, признайся, он тебе нравится, и из-за этого ты не можешь нормально соображать, когда он к тебе обращается, – закончила я, не обращая внимания на ее замечание. Мне, наоборот, очень нравились прозвища, которыми наградила ребят Полина в своей последней статье и которые теперь к ним прицепились. Мне нравилось то, что такая, в общем-то, незначительная деталь может нарушить вечное спокойствие Андрея. Это было забавно.

Лиана отрицательно замотала головой, да так энергично, что я успела испугаться: а не свернет ли она себе шею?

– Ну ладно, – вздохнула я, посмотрев на часы. – Давай приведем тебя в порядок. Скоро уже начнется вечер. Мы ведь не хотим опоздать к Темнову?

– Надеюсь, его никто не позвал, – пробормотала Лиана, шмыгая носом. Я усмехнулась над ее словами, полными надежды.

– Будь уверена, его никто не позвал.

– А он придет?

– А вот это уже правильный вопрос, на который мы обе знаем ответ.

Лиане с самого первого дня пришлось нелегко. Когда мы только встретились, она была растеряна из-за переезда и, кажется, плохо понимала, что происходит, но первый месяц оказался для нее еще тяжелее. Главным образом из-за Покровского, который выводил ее из равновесия.

Причем сначала он даже не догадывался о существовании моей новоявленной подруги. Он, как и любой новичок, пытался пристроиться в училище и найти свое место. И обычная роль одного из толпы его не устраивала. Первое время его выходки веселили Лиану и она не переставала восхищаться его уверенностью в себе, обаянием и безрассудностью – качествами, которых самой пай-девочке не хватало. До того момента, как она защищала реферат по истории трех миров, и до того, как выделилась для него из толпы остальных первокурсников.

Это действительно было смешно, когда он забросал ее вопросами, пытаясь найти брешь в защите. Она, из семьи второго мира, тогда еще ничего не знала о наземном, Дима же, потомственный Защитник, владел информацией намного лучше нее. Однако Лиана смогла вынести эту пытку достойно и даже не застыла, как делала это следующие недели, когда он к ней обращался.

С этого момента и начался для нее ад в училище под названием «Дмитрий Покровский». Почему-то он не мог придумать никакой другой тактики по привлечению ее внимания, кроме как «дергать за косички».

– Сегодня он нам не испортит праздник, – пообещала я, обнимая Лиану за плечи и заглядывая в зеркало. – Повеселимся, отдохнем, полюбуемся на Темнова и не вспомним о существовании Наследника.

– Что-то мне в это не верится, – наконец улыбнулась соседка. – По-моему, тебе нравится этот… Трезубец.

– Ага, – кивнула я. – Я от них в восторге!

Мы рассмеялись и пошли собираться на вечер, который начинался через час. Больше всего проблем доставляли руки Лианы. Она еще не развила силу, поэтому поменять их цвет и вернуть идеальные ногти для нее было непросто. Она просидела над этим занятием больше тридцати минут, морщась и вздыхая, но ее упорство отличницы победило, и ладони снова стали прежними.

Мы переоделись, накрасились, чтобы соответствовать празднику, и отправились на первый этаж в столовую. Единственное условие, которое хоть и не проговаривалось, но тем не менее было понятно и без слов, – не наряжаться в костюмы. Чудовищ и демонов Защитникам хватало и в повседневной жизни.

Кара, подруга Андрея, которая организовала все, просила одеться в черный цвет, чтобы хоть как-то соответствовать празднику, который отмечали во втором мире. В наземном такого не было, и учителя не одобрили бы, если бы узнали, что затевается в первом жилом корпусе, но, надо полагать, организаторы все это предусмотрели.

Столовая полностью изменилась, хоть в ней и не присутствовало никаких атрибутов Хэллоуина вроде паутины, крови, оторванных частей тела. Темно-сиреневые пуфики, столы, покрытые черными скатертями и заполненные всевозможными вкусностями, все остальное украшение зала было выполнено именно в этой черно-сиреневой гамме.

Свечи, расставленные по периметру комнаты и около пуфиков, похоже, не справлялись с осветительной задачей, поэтому к ним на помощь приходили фиолетовые лампы, лучи света от которых бегали по комнате и освещали все вокруг.

Музыка гремела, ученики смеялись, танцевали и вовсю веселились.

– Пойдем съедим что-нибудь, – предложила Лиана, направляясь к столам. Я кивнула. Есть и правда хотелось очень сильно, потому что мы пропустили ужин.

Андрей как король восседал в середине зала в окружении девушек и что-то им рассказывал, изредка награждая улыбками и ухмылками. Заметив, что я на него смотрю, он подмигнул и снова перевел взгляд на девушку напротив. Кара же, встретившись со мной взглядом, поджала губы и отвернулась. Это меня рассмешило.

– Что смешного? – спросила Лиана. Она протянула мне один из бутербродов, а второй уже успела надкусить.

– Кара нас терпеть не может, – сказала я, кивая на подругу Андрея. Лиана проследила за моим взглядом, но не придала этому значения и снова повернулась к столу в поисках чистых стаканов.

– Она всех терпеть не может.

– Кроме Андрея, – вставила я, передавая ей стакан, и она тут же налила в него сок, коробку которого сжимала в руках.

– Да. Как думаешь, они встречаются?

– Она не в его вкусе, – рассмеялась я. Лиана тоже поддержала меня, и так я поняла, что переживания по поводу рук уже в прошлом.

Следующий час прошел весело. Скорее всего, именно потому, что Наследник все-таки не появился, даже несмотря на мое предположение. Однако ни Рома, ни Саша тоже не явились. Лиана этому была не рада. Единственный, с кем она еще разговаривала, кроме меня, был Легков, который мог найти с ней общий язык, потому что ничем не уступал в учебе. Поэтому получалось, что развлекали мы друг друга, не присоединяясь ни к одной группе учеников.

К сожалению, через час Трезубец все-таки явился. Причем в полном составе. И настроение Лианы резко ухудшилось.

– О господи! Что они творят?! – выдохнула девушка рядом с нами. Мы повернулись туда, куда она смотрела, и раскрыли рты от удивления.

В однородной черной массе выделялись три белых пятна. Рассмотрев же эти пятна, я расхохоталась, и Лиана удивленно на меня покосилась. Ну я правда просто не могла сдержаться.

Покровский, Белянин и Легков были с ног до головы облачены в белое. Ботинки, брюки, рубашки. Похоже, Наследнику этого не хватило, и он еще и волосы выкрасил в белый. Они вышагивали, задрав головы вверх и явно пародируя походку Андрея – бога среди смертных. Все смотрели на них, а Темнов принял выражение безразличия, что говорило о том, что он взбешен.

– Он покрасил волосы, – осипшим голосом рядом со мной произнесла Лиана.

– А ему идет, – заметила я, стараясь лучше рассмотреть Диму в толпе, которая застыла и наблюдала за троицей. – Ну что? Как тебе блондины? Лучше, чем брюнеты?

– Заткнись, – пискнула Лиана, краснея.

В это время Трезубец дошел до середины зала, и от того места, где мы стояли, осталось несколько шагов. Я мысленно сравнила их образ с тем, что творилось в зале. Все в черном, девушки с ярким темным макияжем. И наши одногруппники в ослепительно белых рубашках. Я не удержалась от комментария, который в повисшей тишине расслышали все:

– Наследник, а крылышки где?!

Дима ничуть не растерялся и даже не показал своего удивления. Он ослепительно улыбнулся и повернулся спиной. В то же мгновение у него из лопаток выросло два крыла, которые он, надо полагать, сотворил из воздуха. Он снова ко мне повернулся и приподнял брови: «Так лучше?»

– Помаши! – выкрикнула я, стараясь не рассмеяться.

И он помахал. Зал взорвался хохотом.

– О боже! – простонала рядом Лиана, замечая, что Дима смотрит в нашу сторону. – Лен, неужели так трудно молчать?

Как ни странно, Трезубец быстро растворился в толпе. Белянин, стараясь избавиться от девушек, которые его то и дело приглашали танцевать, быстро нашел нас, и теперь не отставал ни на шаг, уже нами отпугивая своих поклонниц. Из нашей группы в первом корпусе жили только мы – Трезубец, я и Лиана, – и почему-то Саша решил, что мы на него покушаться не будем. Лиану его общество не вдохновляло, но, пока Покровский к нам не подходил, она не возражала.

– Привет. Танцуешь? – спросила низкорослая девушка, возникая перед нашей троицей.

– Да, – ответил Саша. Она просияла. – С ней. – Он указал на меня и быстро схватил за руку. Мне стоило огромных усилий не начать кричать и вырываться из его захвата. Девушка поджала губы и отошла в сторону, где Дима, так же, как Андрей, окруженный девушками, травил анекдоты.

– Что это за наряд? – спросила Лиана, указывая на белую рубашку Белянина. Тот лишь скривился, но ничего не ответил.

Ближе к полуночи танцы уставшим после учебного дня ученикам надоели, и танцпол опустел. Но несмотря на это никто не собирался расходиться по комнатам.

– Внимание! – выкрикнула Кара. Все замерли, прислушиваясь. Она что-то заговорила, но все равно в такой толпе слова тонули и ничего не было слышно.

– Дима! – выкрикнул Саша, обращаясь к другу на противоположном углу зала. Лиана недовольно закрыла уши от его громкого голоса. – Дай ей микрофон! Ничего не слышно!

Покровский, на удивление, не стал спорить, и вскоре Кара говорила в микрофон, который появился из воздуха и перекочевал через всю толпу ей в руки.

– Отлично, – кивнула она. – Всем слышно?.. Так будет проще… Значит, у нас есть предложение сейчас рассказывать страшилки. Как вам?

Зал разразился довольными воплями. К Каре подошел Андрей и что-то ей зашептал. Она сначала хмурилась, а потом снова выпрямилась.

– Покровский? Ты где?

– Не видно? – удивился Дима, снова награждая себя крыльями, которые уже успел убрать. Кара быстро его нашла.

– Нам надо больше сидений, чтобы все могли сесть. Слабо?

Ответом ей были многочисленные стулья, которые подгибали ноги ученикам, и те падали на них. Лиана тихо охнула, когда упала рядом со мной и Сашей на диван. Белянину это понравилось, и он довольно развалился. Меня его ноги под носом не вдохновили, поэтому я попыталась их спихнуть. Не получилось. К нам подошли Рома с Димой и заставили друга все-таки подвинуться.

– Кто-нибудь знает страшилки, легенды? – спрашивала тем временем Кара. Теперь все ученики сидели, и она, стоящая в центре зала, выделялась из толпы.

Вверх взлетело около пятидесяти рук. Кара удивленно присвистнула.

– Ладно, давайте так. Кто-нибудь знает страшилки про училище?

– Чтобы мы потом боялись по коридорам ходить?! – выкрикнула девушка в зале, прижимаясь к плечу парня, сидящего рядом.

– Но так ведь интереснее, – удивилась Кара. – Ну так что?

Рук заметно поубавилось.

– Я слышал, что училище было построено принцессой поземного мира! – выкрикнул парень.

– Это не легенда. Это бред! – рявкнула на него Кара, а я рассмеялась.

– Что смешного? – удивленно спросил Дима, который занял место на спинке дивана, как раз за Лианой. Я неопределенно помотала головой. Лиана тем временем, чтобы случайно не опереться на ноги Покровского, положила голову мне на плечо.

Выбрали первую девушку, и она поведала страшную тайну о проклятых семьях потомственных Защитников, которые учились в училище. Покровского это рассмешило, поэтому в конце истории вместо того, чтобы сидеть, затаив дыхание, все слушали истерический хохот Наследника, чуть не свалившегося со спинки дивана.

Следующая страшилка была о бродящем по коридорам главного корпуса призраке сорокалетней учительницы, которую убил ученик после неудавшегося экзамена. Причем от того, как парень рассказывал и какие использовал сравнения, даже мне стало не по себе, не говоря уже о Лиане, которая слушала, затаив дыхание.

– Красиво рассказывает, – в конце концов пробормотала она, провожая его задумчивым взглядом.

– Опять начинается? К умным мальчикам у тебя слабость? – поинтересовалась я.

– Просто с ними интересно, – зло ответила Лиана, отпихивая от себя ногу Димы. Покровский довольно улыбнулся мне, когда я на него посмотрела.

В это время в зале проходило обсуждение только что рассказанной легенды. Сначала я слушала словесную перепалку Лианы и Димы, но потом мое внимание привлек высокий парень, стоящий возле стены.

– А я слышал, что Бунтарщицы погибли в комнате Смерти.

Оказалось, что эта фраза привлекла не только мое внимание.

– Заткнись, Покровский, дай послушать… – прошипела рядом Лиана. В принципе, этого и не требовалось. Дима, как ни странно, и сам замолчал практически сразу и тоже прислушался к разговору. Лиана, морщась, повернулась ко мне. – Эта та комната, которая над нами?

Я кивнула и снова навострила уши. Ученики принялись высказывать свое мнение по этому вопросу, передавая микрофон по залу. Оказалось, что историй у Защитников о таинственной комнате накопилось немало, и многие из них были по-настоящему глупыми. Ну, например, как может быть в самом сердце училища наземного мира портал в поземный?

– Стоп! Стоп! – рассмеялся Андрей над последней историей о том, что, зайдя в комнату, можно постареть или помолодеть. – Вообще-то, про эту комнату ходит много легенд, но нельзя же верить каждой! У нас ведь Хэллоуин, а не первое апреля!

Его замечание меня порадовало, потому что видеть, как Защитники выставляют себя дураками, было неприятно. Постепенно шум стих и все повернулись в сторону Темнова, ожидая услышать от него, как всегда, что-то умное. Иногда я поражаюсь тому, как все прислушиваются к его мнению. Как он смог добиться такого уважения?

– И что ты скажешь по этому поводу? – наконец спросил парень, который и начал этот спор.

– А что я должен сказать? – наигранно удивился Андрей. – Да, Бунтарщицы умерли в этой комнате, которая спустя некоторое время после их кончины была переименована. Этому есть подтверждение. Их нашли в гостиной через день после смерти. Насчет того, как они умерли, ничего не известно. Ни яда в крови, ни каких-либо телесных повреждений, ни болезней… просто в полночь они умерли, и все. Так, между прочим, и в свидетельстве о смерти написано. Три молодые женщины погибли в одно и то же время.

Тишина. А затем каждый стал обсуждать только что услышанную новость. Можно подумать, они этого раньше не слышали. Ну ладно еще мы, первый курс, но остальные?

– Такого ведь не может быть! – прошептала возмущенная Лиана. – Должна быть какая-то причина.

– А ее нет, – хмыкнул Дима.

– Ты тоже об этом слышал? – удивился Белянин.

– Об этом многие знают, – пожал плечами Наследник. – Моя бабушка в то время здесь преподавала. Она видела их тела и весь отчет. Присутствовала как свидетель.

– Почему в полночь?! – выкрикнул все тот же парень около стены. Андрей, который в это время что-то объяснял девушкам, сидящим рядом с ним, не услышал его. Зато услышал Покровский.

– Потому, что это то время, когда комната подводит итог дня, – сказал он в только что появившийся в руке микрофон, перекрикивая шум в зале. Все повернулись в его сторону. – Существует теория, что обычный Защитник в комнате не может выжить, что не человек выбирает себе комнату, а она – человека. Она подвергает Защитника испытаниям, и если он выдерживает их, то становится ее хозяином и познает никому не ведомую истину, которая выделяет его из всех. Именно по этой причине Бунтарщицы смогли прославиться.

– Тогда почему же они умерли? – насмешливо спросил парень в углу. Многие смеялись над историей Димы, поэтому, когда я встретила серьезный взгляд Андрея, он удивил меня.

– Да потому, что испытания не закончились и они не подчинились главному правилу «полуночи»: когда один день сменяется другим, комната подводит итог дня, и в это время Защитник, или в нашем случае Защитницы, должен быть внутри, чтобы комната смогла проанализировать то, как ее «подопытные» справились с заданием. Если же его в комнате нет, день считается проваленным и Защитник умирает в наказание.

– То есть Бунтарщицы не прошли «испытательный срок»? – уточнил парень. Дима кивнул.

– Но их нашли в комнате, – заметил Андрей, все еще серьезно вглядываясь в наш диван. – Нестыковка получается.

– Комната их перенесла, чтобы наказать в своих пределах? – предположил Дима, пожимая плечами.

– Ерунда какая-то, – пробормотала Лиана. Многие придерживались ее мнения, в отличие от Андрея, который все еще обдумывал сказанное Димой. За последние два месяца мне очень часто хотелось понять, о чем он думает, но именно сейчас я по-настоящему жаждала проникнуть в его мысли.

Настоящее время

– По-моему, оба парня несли чушь, чтобы привлечь к себе внимание, – подвела итог Лиса, перегибаясь через стол, чтобы взять из вазочки возле Лианы конфету. При ее приближении Зайцева удивленно приподняла брови и принюхалась.

– Вообще-то, Андрей сказал правду, – заметила Лена. – Бунтарщиц действительно нашли в комнате мертвыми. Единственное, с чем я не согласна, так это причина смерти. У этих женщин было достаточно врагов, чтобы кто-то пожелал от них избавиться. Я думаю, что причина их смерти известна, но хорошо скрыта. И где-то наверху о ней точно что-то да известно.

Лиса безразлично пожала плечами, не заинтересовавшись словами Волынской. За разговорами ужин прошел довольно быстро, и теперь, когда тарелки были пусты, девушки откинулись на спинки стульев и зевали по очереди.

– В любом случае я в это не верю, – сонно отозвалась Белянина, осторожно потирая глаза.

– Слушай, чем от тебя пахнет? – вдруг спросила Лиана, резко меняя тему разговора. Она все еще втягивала носом воздух и хмурилась.

– Ничем.

– Духами, – ответила Джен, тоже принюхавшись.

– И как они называются?

– Никак они не называются, – зевнула Лиса. – Самодельные они…

– Это приворот! – выкрикнула Лиана, хмурясь еще сильнее. – Я в этом уверена. Лена, понюхай!

– А смысл? Я все равно ни за что не распознаю его только по запаху. У меня ведь не такая память, как у тебя, – возразила Волынская, но все-таки принюхалась. – Не знаю. Может быть. Тебе виднее.

От заявления Лианы девушки мигом проснулись, и теперь каждая потягивала носом воздух, словно смогла бы подтвердить или опровергнуть заявление Зайцевой. Лиса с видом ищейки обнюхивала свою руку, хотя уже давно перестала чувствовать запах.

Лиана потребовала принести эти самые «духи» и заявила, что хочет их проверить. С этими словами она набрызгалась ими с ног до головы и пошла к двери.

– Что ты делаешь? – удивилась Лена. – А вдруг это и правда приворот?

– Не совсем. Скорее всего, он действует всего несколько часов, не больше. Хочу проверить на ком-нибудь. Пойдете со мной?

Естественно, пошли все. Девушки следом за Лианой заскочили в лифт и застыли, выбирая номер этажа.

– Итак, нам нужен кто-то, кто точно влюбленным в тебя быть не может, – рассуждала Лена, рассматривая этажи мальчиков.

– Кажется, я знаю, – кивнула Лиана, нажимая кнопку восьмого этажа. Подруга удивленно на нее посмотрела.

– Точно знаешь? По-моему, на восьмом из знакомых мужского пола живет только Дима, а он точно по тебе сохнет уже год.

Лиана зло на нее посмотрела.

– Помимо него там еще живет Трезубец. Ни Саша, ни Рома в меня точно не влюблены.

– А-а-а, – протянула Лена. – Кажется, я поняла. Устроим Покровскому представление?

Лиана пожала плечами, выходя на восьмом этаже.

Дверь комнаты открыл босой и растрепанный Дима. Увидев на пороге Зайцеву, а за ней и остальных девушек, он широко улыбнулся, стягивая наушники на шею.

– Ух ты! Что за делегация? – спросил он.

– Эффекта ноль, – прокомментировала Лена, выглядывая из-за плеча подруги. Та кивнула ей и снова повернулась к парню, наморщив носик.

– Покровский, мы к Роме. Где он?

– С Викой куда-то пошел, – пожал плечами Дима, отходя в сторону, словно приглашая девушек пройти. Его одногруппницы удивленно переглянулись, округлив глаза.

– Зачем? – в один голос спросили они.

– Откуда мне знать? Пошли и пошли. То ли двигать что-то, то ли дотащить. Можно подумать, вы ее не знаете…

– Значит, он во втором жилом, – заключила задумчиво Лиана. Дима кивнул. – А Белянин?

– Спит.

– В полдевятого? – не поверила Лена, сверяясь с часами.

– Угу, – кивнул Покровский. – Он как пришел, так и спит. Он же всю ночь где-то бродил, вот сейчас и отсыпается. Сказал, что кто его разбудит, тот об этом пожалеет. Но вы можете попробовать. – Дима снова отошел в сторону, приглашая девушек войти. Лиана так и осталась стоять на месте.

– Ладно, пойдемте во второй. Там еще есть материал для испытаний, – сказала она, поворачиваясь к своему сопровождению. – Там еще Игорь, Боря, Артем и Витька…

– Эй, – Дима поймал Лиану за локоть, – что происходит? Зачем они вам?

– Руку отпусти, – предупредила Лиана.

– Эксперименты ставим, – одновременно с ней сказала Лена.

Девушки за их спинами следили за представлением. Лиса уже хотела предложить не маяться дурью и постучать в первую попавшуюся комнату, но этого делать не пришлось, потому что над ухом прозвучало:

– В чем дело?

Лиса и Лана, которые слышали вкрадчивый голос Легкова, испугано обернулись. Он стоял позади них и, хмурясь, всматривался в то, что происходит около двери. Благодаря его росту ему не приходилось вставать на цыпочки и вытягивать шею, как это делали девушки. Лиса, недолго думая, растянула губы в улыбке.

– Эксперимент, – сказала она самым милым и нежным голосом с нотками заигрывания.

– Они подерутся, – констатировал Рома, имея в виду Лиану с Димой, и попробовал пройти мимо девушек, но Лиса схватила его за руку. – Тебе чего? – грубо спросил он, стряхивая ее с себя.

– А от меня вкусно пахнет? – спросила девушка, вставая на цыпочки, чтобы Легкову было легче почувствовать запах. Зелье на него не подействовало.

– Воняет от тебя, – сообщил он, отходя от нее в сторону.

– Сам ты воняешь, идиот! – сообщила ему девушка, теряя все признаки очарования.

– Тебе что, заняться больше нечем?

– А ну, говори, урод! От меня вкусно пахнет? – Лиса накинулась на бедного Легкова, прыгая около него. Рома, перепугавшись сумасшедшей Беляниной, поднял руки, обороняясь, и стал отходить в противоположную сторону.

– Да вкусно, вкусно! Истеричка.

– Ах, истеричка?! – Девушке ответ парня не понравился, и она со всей силы наступила на его ногу каблуком, а затем ее схватили Лана с Джен, оттаскивая в сторону. Шум привлек и Лиану с Димой. Они прекратили ругаться по поводу руки девушки. Покровский ее отпустил, и сейчас все наблюдали за тем, как Легков прыгает на одной ноге, костеря Лису теми словами, которыми, как он считал, можно называть девушку. Белянина в свою очередь, с другого конца выглядывая из-за плеч подруг, сообщала ему, что думает о нем и о его родственниках.

– Это что? – удивилась Лиана.

– Это взаимная ненависть, – объяснила Фера.

– У-у-у, – протянула рядом стоящая Лена. – Да они вас с Покровским еще переплюнут!

– Не-е. Мы любим друг друга, – заявил Дима и попробовал приобнять Лиану, за что был удостоен удара по колену. К прыгающему Легкову присоединился и его друг.

– Зачем вы вообще пришли? – прошипел Дима сквозь зубы. – Избили только!

– Кстати, да… Лиана, давай! – подбодрила Лена подругу.

– Если у Лисы не получилось, у меня тоже не получится, – нахмурилась девушка. Волынская, не желая слушать протесты подруги, подтолкнула ее к Роме. Тот удивленно поднял глаза на Лиану, которая чуть не врезалась в него.

– Привет! – кивнула ему Зайцева. Глаза Легкова остекленели, а губы сами собой расползлись в улыбке от уха и до уха.

– Приве-е-ет, – протянул он. – Ты така-а-ая краси-и-ивая!

Лиса перестала кричать, и вся собравшаяся компания замерла в шоке. Один только Легков продолжал улыбаться Зайцевой и хмыкать, как взрослый смущенный ребенок.

– Э-э-э, – Лиана за помощью обернулась к Лене. Та только показала девушке два больших пальца. Легков взял аккуратно Зайцеву за руку и с такой же улыбкой протянул:

– Краси-и-ива-а-ая-я-я. Ты така-а-ая краси-и-ива-а-ая-я-я…

– Э, здорово, – согласилась Лиана, вырывая у него ладонь. – Ну, нам пора идти. Да, девочки?

Девочки закивали и поспешили к лифту, а Дима осторожно подошел к мечтательно глядящему им вслед другу и ткнул его пальцем в плечо.

– Ты что несешь?

– Отойди от меня! Она теперь моя! – заявил он чересчур громко, отпихивая Покровского в сторону.

Девушки, на ходу обернувшись, увидели, как Дима, не ожидавший удара, упал на пол. Лиана в ужасе округлила глаза. Лена вызвала лифт, и вскоре они уже снова поднимались наверх.

– Так и должно было быть? – нарушила тишину Лана. – Вы видели его взгляд? Как будто бы он из-за любви полностью отупел.

– Зелье, похоже, на то и рассчитано, – пожала плечами Лена, пока бледная Лиана сидела на корточках. – А ты этого не заметила.

– А как я это должна была заметить?.. Черт… Они ведь не подерутся?

– Нет, – уверено сказала Лена. – Покровский поймет, что это и был наш «эксперимент», и они с Беляниным закроют Наземника где-нибудь до утра… да в той же ванной. А вот утром Рома будет злой, и нам придется вымаливать у него прощение.

– Не-е. Рома хороший, поэтому и пошли к нему, – возразила Лиана. – Он нам ничего не сделает!

– Хороший?! – не поверила ей все еще злая Лиса. – Он меня истеричкой назвал!

– Лиса, ты и есть истеричка, – заметила Джен устало.

– Я знаю, – ничуть не расстроилась Белянина. – Но он мне это сказал!

– Какая трагедия, – рассмеялась Лана, а вместе с ней и остальные девушки, наблюдая за лицом Беляниной. Та только махнула на них рукой и повернулась спиной.

– Теперь, по крайней мере, понятно, почему, когда я иду на свидания, парни тупеют и несут чушь, – пробормотала она.

– Ты давно это готовишь? – заинтересовалась Лиана.

– Нет. Правда, мне всегда нравилось все смешивать… У меня много таких духов, но этими я пользуюсь очень редко. Сегодня вот только вечером один раз брызнула… Я их вылью.

– Надеюсь, – кивнула Лиана. – Любовные зелья запрещены законом. Можешь в тюрьму попасть.

– Правда? – удивилась Лиса, оборачиваясь. Лена кивнула.

***

День выдался насыщенным, поэтому к одиннадцати часам вечера все девушки валились с ног. Первой не выдержала Фера и отправилась в спальню готовиться ко сну, а следом за ней потянулись и остальные жительницы комнаты Бунтарщиц.

После приборки в спальне воцарились порядок и чистота. Душный запах плесени сменился свежим воздухом из открытого окна и еще еле различимыми нотками «духов» Лисы, которые девушка вылила в раковину сразу, как вернулась в комнату. Юля тихо покачивалась в своей клетке на жердочке, Макс улегся в проходе между кроватями Ланы и Феры и хмуро наблюдал за тем, как его хозяйка расправляет постель, Диана лежала на одеяле Лисы и тихо мурлыкала.

Девушки разбрелись по своим кроватям, натянув одеяла, устроились поудобнее, и Джен выключила свет. Тишину ночи прерывало только еле слышное жужжание мухи.

– А не слабо выйти в полночь из комнаты? – спросила Белянина.

– Слабо. Я сплю, – отозвалась Лана из противоположного угла комнаты.

– Вот и я думаю, что это выдумка, – согласилась Лиса и повернулась к стене.

Снова тишина.

– Джен, – позвала Фера, поворачиваясь на бок, чтобы лучше видеть спину девушки. Та не откликнулась. – Ты спишь?

Лиса снова повернулась в сторону своих соседок и внимательно вгляделась в лицо Струницкой.

– Не спит она. В наушниках, – доложила Белянина.

– Тихо, – простонала Лана. – Давайте спать.

– Подожди. Мне хочется спросить. Сегодня весь день собиралась,  – сказала Фера. – Джен!

Лиса спрыгнула с постели и, подойдя к кровати Струницкой, нагнулась над девушкой. Та, заметив приближение черного силуэта, испуганно подпрыгнула и тихо ахнула.

– Это всего лишь я, – доложила Белянина, стягивая с головы Джен наушники. – От тебя Фера что-то хочет.

– Ты напугала меня! Я практически уснула! – тяжело дыша, вскрикнула Струницкая.

– Прости, – пожала плечами Белянина, снова залезая под одеяло.

Диана встала и перешла из одной части кровати на другую и устроилась около груди Лисы. Та погладила ее, и кошка блаженно замурлыкала. Струницкая, все еще успокаиваясь, снова легла под одеяло.

– Джен, а какая у тебя сила? – спросила Фера, отмахиваясь от мухи, которая жужжала над ее ухом.

Струницкая испуганно округлила глаза и поглубже зарылась под одеяло. Весь день она боялась, что рано или поздно этот вопрос прозвучит, но уже и день закончился, она успела расслабиться – и вот! Он был произнесен.

– Не хочу об этом говорить, – пробормотала она.

Девушки успели рассказать друг о друге все, в том числе и о силе. Но каким-то чудом никто так и не заставил ее признаться в своей.

– Почему? – удивилась Фера.

– У меня сила не такая, как у вас, – ответила Джен и стала оглядываться в поисках наушников. Может быть, все-таки удастся уйти от ответа?

– А какая? – заинтересовалась Лана. – Расскажи. И не бойся, твоя тайна умрет вместе с нами.

– Да и потом, мы все равно рано или поздно узнаем, – добавила Лиса. – Мы живем в одной комнате, поэтому… по-моему, это очевидно. Лучше расскажи сама, чтобы потом все не выглядело… ну, скажем так, не в лучшем свете.

Джен тяжело выдохнула и выпалила, пока не успела передумать:

– Я могу лишать жизни.

– Как это? – не поняла Лиса.

– А вот так.

Девушки увидели, как в темноте вверх взметнулась рука Джен и ее ладонь резко сжалась в кулак, в это же мгновенье жужжание мухи прервалось. И хотя она была слишком маленькой, чтобы они видели ее в темноте, каждая словно наблюдала за тем, как мертвое насекомое опускается на ковер. Это было так страшно, что Лана сжалась и закрылась одеялом, стараясь найти защиту. И слышала голос Джен словно издалека.

– Сила стала проявляться еще в детстве… я точно не помню, сколько мне тогда было… но это было по-другому. Если так можно сказать, просто… просто я еще не убивала людей… животные, растения… а несколько лет назад я убила своего одноклассника… ну а потом все это и началось… Я убила шестерых, – на этих словах голос девушки сорвался, и по щекам потекли слезы, и она благодарила всех и вся за то, что в комнате темно и никто из ее соседок не видит, как блестят ее щеки. – Я приехала сюда только, чтобы прекратить весь этот кошмар!

В комнате Бунтарщиц повисла тишина. Джен, закусив губу, пыталась сдержать слезы. Фера куталась в одеяло, представляя, что бы чувствовала она на месте Струницкой. Лана хмурилась, пытаясь вспомнить то, что ускользало от ее памяти после этих слов, а Лиса, поморщившись, села и повернулась к Джен.

– Ты что, плачешь?

Джен не удержалась и слегка всхлипнула.

– Я никогда никому об этом не рассказывала…

– Мы будем молчать, – глухо ответила Лана. – И тебе не стоит из-за этого расстраиваться. Если ты жалеешь об этих смертях и пытаешься с этим бороться, то все не так плохо… наверное, – неуверенно добавила она. – К тому же мы все можем убить своей силой при желании. Главное отличие Защитника от демона состоит в том, что свою силу мы используем только для обороны.

– Просто надо сделать правильный выбор? – спросила Фера, приподнимаясь на локтях и поворачиваясь в сторону Ланы.

– Да, – кивнула Покровская.

Это были последние слова, прозвучавшие в комнате Бунтарщиц за этот суматошный день.