Глава 2

Там было довольно глубоко, выше моего роста, а склон крутой, поэтому съехала до самого дна. Точнее, до воды, прикрытой снегом. Попыталась выбраться, но рыхлое месиво ползло под ногами. Хоть бы куст какой, чтобы уцепиться, так нет — словно побрили.

— Помогите!

Голос сорвался. Кто бы еще сказал, почему «помогите» всегда звучит так жалко и нелепо?

— Эй, вы как там? — в глаза ударил свет фонарика.

Ага, прекрасно. Прямо как на курорте!

— Жива. Только не выбраться никак.

— Сейчас, помогу, — черный силуэт, похоже, собрался спуститься ко мне.

— Подождите! Тут слишком круто, и снег под ногами едет. Завязнем вместе.

— Ну, значит, придется теперь мне вас буксировать, — коротко хохотнул он.

Я услышала, как открылся и снова захлопнулся багажник паджерика.

— Ловите! — сверху слетел конец троса. — Я за фаркоп зацепил. Держитесь и поднимайтесь.

Цепляясь за трос, я начала карабкаться вверх. Скользила, падала, снова лезла, уже на коленях, мокрая насквозь. Последний рывок — в буквальном смысле: меня с силой выдернули на обочину, как морковку с грядки. Я не удержалась на ногах и, наверно, свалилась бы обратно, если бы мой спаситель не подхватил и не прижал к себе, опираясь спиной на запаску.

В кино такие моменты показывают красиво: все вокруг замерло и расплылось, только он и она, смотрят друг другу в глаза. Ну и описывать это в книгах я тоже умела. А вот наяву все было иначе.

У меня мелко дрожали колени, и я судорожно цеплялась за него. Под промокшую куртку пробирался холодный ветер, но мне вдруг стало жарко. И страшно. Такой томительный, затягивающий в себя ужас, как будто стоишь над пропастью. Его лицо было так близко — и все равно едва различимо в мигающем свете аварийки. Эти красные всполохи добавляли происходящему нереальности. Как будто сон — жуткий и восхитительный одновременно.

Я словно чего-то ждала, втягивая его запах — прохладный, горьковато-пряный. В нем смешались далекий отголосок, эхо дорогого парфюма, может, еще с утра, и влажный запах снега. И свежего пота — острый, заставляющий невольно раздувать ноздри. И дыма, словно он сидел у костра. И что-то еще, тонкое, неуловимо-тревожное.

Что… будет?..

Эти два слова вклинивались в пульс, растекались теплом от ямочки под горлом к солнечному сплетению и ниже, к животу. Но каждая новая секунда была как укол ледяной иглой.

Ничего… не… будет…

Ну и хорошо. Надо просто поблагодарить, снять трос, бросить в багажник. Сесть за руль и ехать домой. Горячий душ, ужин, кофе с коньяком. И к станку, к станку. Сегодня очередь Жанны. Клотильда, королева василисков, сама про себя не напишет.

Но почему-то я медлила. Чтобы он сам меня отпустил? Или… чтобы не отпускал?

Твою же мать, я совсем рехнулась? Незнакомый мужик, ночь, лес… Для романа это хорошо, но не для реальной жизни. Может, он маньяк. Может, так приманивает свои жертвы: ой, караул, машина в кювет ушла.

Да нет. Я просто помогла ему. А он помог мне. И подхватил, чтобы не упала обратно в канаву. Это вообще ничего не значит. Потому что…

Его глаза вдруг оказались совсем близко — темные, почти черные. С отблеском багряного адского пламени. Я попыталась отодвинуться, но он не позволил, стиснув еще крепче.

Мама дорогая, ничего себе у него болт!

Кажется, кто-то капитально влип. Когда ты, идиотка, голосовала по ночам поливалкам и бетономешалкам, думала, что с тобой больше ничего уже случиться не может, правда? Но любое везение когда-нибудь заканчивается. Если тебе на роду написано быть изнасилованной и убитой, значит, так и будет. Однажды сорвалось, потому что помешали, но пьеса должна быть закончена. И теперь режим бешеного зайца уже не поможет.

Но надо хотя бы попытаться, что ли? Кричать, вырываться, царапаться…

Он легко прикоснулся губами к моим, и я с ужасом поняла, что… отвечаю.

Сука, блядь, это что?!

Это то самое пресловутое предающее тело из лыров?! Ее дерут всухую, а она вдруг течет, кончает и влюбляется в насильника. Я сама всегда над этим смеялась. И что?

Впрочем, похоже, насиловать меня никто и не собирался. Вовсе не дикий поцелуй с языком по самые гланды, за которым следует треск разрываемой одежды. Нет, осторожно, мягко. Как будто разведка, и вовсе не боем. Или вопрос: ты не против?

А я и сама не знала, против или нет. Голоса разделились поровну.

С кем только я не целовалась за сорок лет. И как только не целовалась. Но уж точно не так. Не с мужиком, которого увидела впервые и даже имени которого не знала. Да ладно, я его и не рассмотрела толком. Но страх почему-то вдруг ушел.

Было в этом поцелуе, вполне так целомудренном, что-то… сладко, порочно волнующее. Когда сердце не бьет в бубен, а лишь слегка ускоряет ход. Когда совсем немного не хватает воздуха, и пытаешься вдохнуть чуть глубже. Когда не колотит крупной дрожью, а только подрагивает внутри, тонко, едва заметно. Это было похоже на один — всего один! — глоток дорогого вина, который не дурманит, а окутывает все вокруг легкой дымкой.

Перехватив дыхание, он прижался лбом к моему лбу, по-прежнему глядя в глаза, и я никак не могла отвести взгляд, словно под гипнозом.

— Как тебя зовут?

— Евгения, — ответила я, с трудом проглотив слюну.

— Я Николай. Послушай… — он резко дернул рукой, высвобождая часы из-под края рукава. — Я опаздываю зверски. Черт, уже опоздал. Телефон дашь?

Нет, нет, нет, не хочу, не надо!

Я молча кивнула. Отпустив меня, Николай достал телефон из кармана, и я продиктовала номер. Дозвон делать он не стал. Так торопится? Но это две секунды. Или просто не захотел, чтобы его номер был у меня? Чтобы полностью оставить инициативу за собой?

— Ну… счастливо!

— Счастливо, — машинально повторила я, глядя, как он садится за руль.

Заурчал двигатель, брызнула из-под колес снежная каша. Еще мгновение — и две раскаленные точки габаритов скрылись за поворотом. Бросив в багажник трос, я открыла водительскую дверь и чуть не плюхнулась на забытый апельсин.

* * *

«Я ехала домой, душа была полна…»

Чем? Что это вообще было-то?

Если б я знала! Но раздрай в башке поселился конкретный.

Выехав на трассу, напряженно рыскала глазами: вперед, влево, вправо, в зеркала. Снег повалил еще гуще, то и дело приходилось объезжать аварии. Но при этом в мыслях я без конца прокручивала недавний эпизод.

Когда тебе сорок, со знакомствами все непросто. И дело даже не в том… не только в том, что ты уже не та красотка с гладкой мордашкой и задорно торчащими сиськами, какой была двадцать лет назад. Если отбросить в сторону исключения и статпогрешность, то мальчики от двадцати до тридцати с хвостиком не смотрят на сорокалетних теток, им подавай девочек-ровесниц. Твои ровесники не смотрят, потому что тоже хотят девочек. А те, кто постарше… Положа руку на сердце, и сорокалетние мужики ан масс уже совсем не торты, что уж говорить о тех, кто старше?

Либидо, конечно, тварь не слишком разборчивая, особенно если выбор невелик. Но когда с возрастом батарейка в нем начинает садиться, здравый смысл зачастую берет верх.

Эй, подруга, а нам правда нужен вот этот вот плешивый с пивным животом, гипертонией и простатитом? Может, лучше порно и вибратор?

Но допустим, допустим… Николаю этому самому вряд ли меньше тридцати пяти. В его возрасте мужчины либо женаты, либо разведены, либо вдовцы. А если женаты никогда не были, это знак, что надо бежать от них, теряя тапки. Имея в активе опыт двух замужеств и внесистемных отношений со всеми прочими категориями, я могла с уверенностью сказать: оптимальный вариант — это когда ты удачно выходишь замуж до тридцати и счастливо живешь с единственным мужем всю оставшуюся жизнь. Но это как джек-пот в лотерею сорвать.

Да, так вот возвращаясь к началу — его-то с чего пробило? С большой голодухи? Нет, я, конечно, женщина интересная и выгляжу моложе паспорта, на добротные тридцать пять или даже потасканные тридцать. Но как он умудрился это рассмотреть ночью, сквозь снег, в мигающем красном свете? Я вот его не смогла. Может, ситуация дорисовала ему образ сказочной феи? Или та самая химия-физика, которая и без подсветки обойдется?

Затаившиеся в окопе авторицы снова начали бойню за сюжет. Вообще-то мне нравилась тема «любовь с первого секса», и я не раз эксплуатировала ее в книгах, поэтому не возражала против такой завязки. Но никак не могла представить героиней подобного романа себя.

Секса никакого не было, возразила Джо. Но ладно, и так сойдет. Не было — придумаем.

Нет, отдай, мое, уперлась Нина. Из этого получится роскошная мелодрама. Нечего ее портить поревом.

Мылодрама, фыркнула Джо. Это хардовое порево нечего портить соплями и рефлексиями. Ах, он не позвонил. Наверно, номер потерял. Или с ним что-то случилось. Какие вы все-таки, бабы, дуры. Вечно вам в порнухе свадьбу подавай. Как будто мало горячего секса, дрочи не хочу.

Я не вмешивалась. Мне было холодно, и печка не спасала. Озноб бил все сильнее. Не хватало только заболеть. Вот уж точно, ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Сначала самаритянка ломанулась спасать старушек от безводья, потом вытаскивать из канавы лузера, который наверняка топил впотьмах по снегу на лысой резине. Ну что ж, награда нашла героя. И его, и меня.

Добравшись до дома, я первым делом запихнула в духовку замороженную лазанью, стащила с себя все мокрое и забралась под горячий душ. Такой горячий, какой только можно было терпеть. Минут через пятнадцать озноб пошел на спад. Растершись полотенцем докрасна, высушила волосы, влезла в теплый спортивный костюм и шерстяные носки. В унисон пискнули комп в загрузке и таймер духовки.

Под лазанью я просматривала читательские комментарии к последним продам, сообщения в личках и авторских чатах. За день набегало прилично. И если отвечать на коммы — это святое, то лишнюю болтовню сократить точно не помешало бы. Но мы, авторы, уже привыкли узнавать важные новости именно из чатиков, страшно было что-то пропустить.

Закончив, я включила Жанну. Под кофе с коньяком. Вообще-то мне больше нравилось вино, поэтому никак не могла запомнить, что пьется первым. Когда нужно было для книги, гуглила, а для себя ленилась, да, собственно, и все равно, поэтому чередовала, закусывая кружками нарезанного апельсина.

Коньяк наложился на недавние события, и мы с Жанной отправили Клотильду в спальню к мужу-королю, который вовсе не собирался консуммировать их брак. Предварительно напоив девицу до состояния «море по колено».

Стоп, спохватилась Жанна, у нас рейтинг 16+.

Вот это была засада, конечно. В книге без плашки можно позволить героям трахаться, избегая детального описания процесса, но они не имеют права пить и курить, если автор не обличает всю мерзость данного действа.

Обсудив это, мы решили, что вино заменит глубокая обида на невнимание мужа.

Как, ты, козел такой, не хочешь меня — такую прекрасную?! Ну держись…

Мне было смешновато, но решила, что сойдет. Сказка же. Для взрослых девочек.

На середине фразы взвыл телефон, и я — нет, не вздрогнула. Подпрыгнула.

Да неужели?.. Так быстро? Уже освободился?

А вот и нет. Звонила Алена, мое девятнадцатилетнее любимое чадушко, уже год как съехавшее на съемную квартиру с бойфрендом-однокурсником. Не сказать чтобы я была так уж этому рада, но, в конце концов, сама родила ее, будучи всего на полтора года старше.

— Мать, ты жива?

— И вам не кашлять.

— Пишешь?

— Пишешь.

— Хоть бы погулять сходила, что ли.

Детка была уверена: несчастная мамаша сутками, не разгибаясь, сидит за компом, чтобы заработать писульками хотя бы на горбушку хлеба и пакет кефира. Я не разубеждала. И уж, конечно, не ставила в известность, что у мамаши время от времени случается не только светская, но и интимная жизнь. Для тинейджеров это дико. Им кажется, что родители слишком стары для секса, что он исключительно для молодых и красивых.

— На дачу ездила.

— О, это тема, — одобрила Алена. — Слух, может, тебе собачку завести? Она бы тебя на улицу выводила.

Я чуть не подавилась последним кружком апельсина. Но чтобы не вступать в долгую и бесполезную дискуссию, обещала подумать.

Наконец, ближе к полуночи, прода была написана и загружена в сеть. Теперь стоило позаботиться об отпускницах.

Завязка, конечно, хороша, но…

Я никогда еще не использовала реальные ситуации вот так, в чистом виде, без кулинарной обработки. Если бы прототипы прочитали мои книги, вряд ли узнали бы себя и использованные события. Взять и вставить в текст эпизод без каких-либо изменений? Виделось в этом что-то… непорядочное.

Глупости, скривилась Джо. Ничего тут нет непорядочного. К тому же Коля-Николай точно этого не прочитает.

После непродолжительных колебаний я создала новый файл, выбрала размер и цвет шрифта и написала первую фразу:

«В такую погоду малодушно радуешься, что у тебя нет собаки…»